Глава 30

Ну, блин, маман у меня! Ей только допросы задержанных проводить. Налила себе бокальчик, опрокинула и давай вопросы задавать. Логично, последовательно. Ева первая показания давала. Потом я подвергся допросу, почти с пристрастием. Бате и Туське тоже досталось. Но они больше как свидетели по делу шли. Мама после второго бокала и Ужаса допросить пыталась. И вообще уверяла что, мол, этот пес – единственный человек в мире, которому она может доверять. Дескать, он пытался намекнуть на сложившиеся обстоятельства, потому и паспорт Элеоноры принес. О том, что Ужас вообще всякую хрень в пасть тащит, мама забыла.

Где-то через час следственные действия окончены, допросы завершены, мама наливает третий бокал, показывает кукиш бате, которому тоже хочется капельку спиртного для храбрости, и выносит вердикт:

– Так ответьте мне на вопрос, мои дорогие, родные, любимые, почему меня в известность не поставили?!!!

– Люда, – кается панда, – я очень Адама полюбила, боялась, что, узнав про мое замужество, его родители категорически против будут.

– Да, ма, – добавляю я. – Вы же с отцом всегда очень негативно относились к подобным ситуациям.

– К каким подобным, Адам?! – кричит мамуля. – Да, мне сложно принять, когда всякие там любовники-любовницы в семью, как тараканы в щели, лезут. То, что чувства у них, да плевать! О чувствах людей, которые с вами семью создавали, в первую очередь думать надо. Но у Евы-то ведь совсем другой случай!!! Можно сказать, исключительный! Ни ты, ни эта бедная девочка ничего плохого не сделали. Никто из вас чужих семей не разрушал, мать-отца от детей не уводил. Да разве бы я не поняла? И не помогла? Да я бы эту вашу Фрекенбок круче Карлосна напугала.

Ну, в этом я как раз не сомневаюсь! Вступи мама в нашу маленькую армию, началась бы война кровопролитная.

– Уж как раздухарилась! – пытается шутить батя. – Дорогая, а ты бы мне измену простила?

– Конечно, милый, – отвечает мама, – я мертвому все прощу! А сейчас идем к Еве, я хочу с этой Фрекенбок поговорить.

Нам с трудом удается уговорить маму не чинить расправу с Фрекенбок сегодня. Я выдвигаю веский аргумент:

– Ма, ты помочь хочешь или все испортить? Ева в поддержке нуждается, а не в том, чтобы ты вместо нее кулачный бой затеяла. Хочешь, чтобы у нас все было хорошо, просто поддержи своей любовью.

Глаза мамы наполняют слезы:

– Ты прав, сынок! Но даже если закон не на нашей стороне, пусть подавятся, гады!! Вы с Евой не под кустом жить будете. И у тебя квартира есть, и у нас, так что не пропадем. Все, пора спать!

Мама отправляет Еву в комнату к Туське, там раскладной диван, обе девицы на нем легко поместятся. А мне достают старенькую раскладушку. Я вытаскиваю ее на лоджию. Свежий ночной воздух действует лучше любого снотворного, и я вырубаюсь мгновенно. Но практически тут же слышу голос мамы:

– Адамушка, вставай, у тебя звонит будильник.

– Я ему перезвоню, ма, – отвечаю я и укутываюсь в теплый плед.

Но вновь чувствую холод. Это мама сдернула с меня чудесное шерстяное изделие и злится:

– Адам! Вставай, кому сказала! Тебе на работу ведь!

Ой, точняк! Служба не ждет. Берегись, граждане алконавты, наркоманы, хулиганы. Адам Зверев почти в строю. Но мама, она же и добрая фея, протягивает мне кружку с горячим кофе.

– На, пей, умывайся и иди завтракать. Мы с Евой уже стол накрыли.

О как, маленькая панда уже на ногах. Подхожу, целую ее нежно в щечку. Уплетаю овсянку. Отец в отпуске, Туська на каникулах, они спят. Но нам с Евой пора. Торопимся. Вызываем такси и через несколько минут снова оказываемся в общаге. Там Фрекенбок. Злая и расстроенная, утыкается мне в плечо и начинает реветь:

– Адам, Игнатик так и не пришел!!! Что мне делать?!

– Да я же откуда же я знаю. Все, Нора, отвали, дай сниму мокрую от твоих слез жилетку, переоденусь в форму. Мне на работу надо!! Сейчас только любимую поцелую и сваливаю.

– А меня некому поцеловать, сиротинушкуууу..

Фрекенбок явно хочется внимания и сочувствия. Но я злюсь, а маленькая панда хохочет.

– Нора, ты к Регине Семеновне езжай, она тебя пожалеет.

При одном упоминании о свекрови Евы, у Норы начинается нервный тик.

– Весело тебе тощая курица, – налетает Нора на Еву. – А ведь Игната сутки дома нет. А он твой муж, между прочим. Но тебе это похрен, ты с любовником! Кстати, а вдруг это вы моего птенчика… того, а?

В этот момент по моей мобиле раздается звонок.

– Ну, как, мент, утро? Можешь считать его добрым. Не уходи из дома. Скоро буду.

О, как! Ответный визит меняет мои планы. Звоню сроню Ефремову:

– Саня, мне задержаться надо. Скажи чего-нибудь Потапычу. Не, не знаю. А.. скажи зуб болит у Зверева, но после обязательно буду.

Я едва успеваю завершить разговор, как в квартиру входят… сусел, Султан, парочка его громил и неизвестный мужчина.

– Что значит сия демонстрация, Султан? – интересуюсь я.

– Я свадебный подарок обещал, мент? Принимай!

Я начинаю догадываться, о чем речь, но тут Фрекенбок несется на сусела со сковородой.

– Где ты был, Игнат?!!!

– Успокойся, кисонька! – дрыщ ловко прячется за широкой спиной одного из охранников. – Я тебе все объясню, позднее. Когда эти господа уйдут.

Нора приходит в себя и с удивлением таращится на Султанова. На перекошенном злобе лице вдруг появляется кокетливая улыбка:

– О, Боже, какой мужчина…

Фрекенбок в своем репертуаре. Плывет при виде любого привлекательно самца. Но Вадим Евгеньевич молча отодвигает наглую бабу и так смотрит на нее, что Нора вдруг затыкается. Взгляд Султана обращен на Еву:

– Это твоя крошка Ева, мент?

– Она! – отвеваю я, обнимаю маленькую панду.

– Хороша! Ну, давай, что ли, знакомиться! Вадим Евгеньевич.

– Ева!

Синеглазка жмет руку гостя и смотрит на меня вопросительно:

– Адам, что все это значит?

– Мы долго общались с Игнатом Витальевичем! – отвечает за меня Султан. – Говорили о жизни. И Игнат понял, что некоторые дела его неправильные. В общем, тащи документы, девушка. Решил муж тебе квартиру подарить. А вот этот мил человек, Арсений Тарасович, нотариус. Он благое деяние Игната официально оформит.

– Что?! Неужели это правда? Игнат решил вернуть мне квартиру?! – Ева едва не задыхается от восторга.

Но дважды синеглазку просить не надо. Через минуту она возвращается с документами. Все уже готово, Игнат и Ева ставят свои подписи.

– А вот это тебе, Ева за моральный ущерб! – Султан кладет поверх дарственной толстый конверт. Нетрудно догадаться, что там деньги.

– Спасибо, конечно, Вам… Но мне достаточно квартиры! – протестует Ева.

Но Султан непреклонен.

– Это не от меня деньги, красавица. Игнат решил жизнь с нового листа начать и все долги отдать. Вчера кредит взял в моем банке. Он мне, кстати, тоже должен! Бери, Ева, компенсацию. Игнату так спокойней будет. Он знаешь, как раскаивается, что сиротку обидел.

Я пихаю синеглазку в бок. Та понимает намек и убирает конверт в комод.

Гости прощаются и уходят. Сусел, словно зомби, идет на кухню. Наливает воду и пьет стакан за стаканом. Зато отмирает Фрекенбок:

– Игнат!! Что все это значит? Ты… ты подарил квартиру Еве? И взял деньги в кредит?!

– Все так, кисонька, у меня не было выхода. Это бандиты, Нора! Я бал на волоске от смерти! Поэтому я согласился на их условия. На все!

– А … как же шуба, птенчик?

– Я тебе куплю… Когда-нибудь… А сейчас собирай вещи.

– Зачем?! – Фрекенбок все еще в шоке и не совсем понимает происходящее.

– Мы больше тут не живем, Нора. И у меня нет работы. Зато есть очень большой кредит. Впрочем, если ты не последуешь за мной, я пойму…

– Но куда я пойду, Игнат?!! – визжит Нора. – Моя комната в общаге уже занята!!

– Поедем к маме, она примет.

– К этой гадине?? Воровке чужих шуб?! Может, тут еще поживем? Вы даже не разведены! И ты тут пока прописан!

– Нет! – дрыщ испуганно поглядывает в стону входной двери, и я понимаю, это Султан велел ему тут же убираться из квартиры Евы.

Нора злоно смотит на маленькцю панду и вдруг летит со сковородой, которую все еще сжимает в руке, к Еве.

– Это ты все виновата, дохлая курица!! Ненавижу!! Убью!!! Я едва успеваю тормознуть осатаневшую бабу и разоружить. Фрекенбок понимает безысходность положения м заливается горючими слезами. Но деваться ей некуда, собирает свои пожитки и велит суселу:

– Тащи в машину!

– Нет у меня больше машины, кисонька.

– А… э…

– И денег на такси нет! Теперь каждая копейка на счету, Нора, реально! Пешком пойдем до автобусной остановки.

Парочка выходит, громко хлопая дверью. Даже не попрощались. А говорили: почти семья, шведская.

Я поворачиваюсь к маленькой панде, та держит в руках договор дарения. Смотрит на него и не верит своим глазам. По щекам текут слезы.

– Эй, маленькая панда, не залей своим водопадом важную бумагу. Давай мы ее лучше в комодик спрячем.

Я убираю дарственную. Ева смотрит на меня с любовью и благодарностью:

– Ты все-таки это сделал, громила!! Ты выполнил обещание!

– Да, любимая! – отвечаю я и обнимаю. Хоть немного понежусь, а то уже пора на работу, итак опоздал.

Но Ева вырывается из моих объятий.

– Прости, Адам!! Но мне тааак хочется рассказать обо всем девчонкам.

Она набирает подруг одновременно с двух мобильников – моего и своего –и кричит громко:

– Девчонки!!! Мне Адам вернул мою квартиру!!!!

Девчонки радостно визжат в ответ. Я пытаюсь говорить с обоими, но в итоге не слышу ни одну из подруг.

– Ева! Ну, ты бы хоть в чат вышла, в общую беседу! – Анька, такая радостная, даже сейчас умудряется занудствовать.

– Не надо в чат! Надо в реале встретиться! Ева! Мы сейчас будем! – перебивает ее Алинка.

Я отключаюсь. Мне нужно проводить Адама. Он торопится на работу и перехватывает кофе и бутерброд практически на ходу. Я подхожу, прижимаюсь к могучему торсу. Так не хочется отпускать его никуда. Но надо.

– Эй, маленькая панда, – улыбается мой громила. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я вообще сегодня на работу не попаду. А я и так уже опоздал. Слушай, а может, мне Дедом Морозом устроиться. У него реально крутой график – сутки через 364.

Я все понимаю. Мы с трудом отрываемся друг от друга. И я говорю, стряхивая слезинки с глаз:

– Спасибо тебе большое, Адам!

– Эй, спасибом не отделаешься, маленькая панда. Минимум десять смачных поцелуев, а максимум… О, я, все-таки, забью сегодня на работу.

Я принимаю серьезный вид:

– Нет, на работу забивать не нужно! На что мы жить станем? Адам, я тоже хочу работать. Только вот не знаю, куда пойти…

Громила делает вид, что серьезно над этим задумывается, а потом говорит:

– Иди к скупому, Ева!

– Это почему?

– А скупой платит дважды!

Шутник, блин! Мы весело хохочем, но у меня есть еще вопрос:

– Адам, ты мне так и не рассказал, что за люди приходили, ты нас даже не представил друг другу. Почему Игнат был таким испуганным и как он согласился подписать дарственную? Я хочу все знать!

Адам вздыхает:

Ох, маленькая, панда. Кто много хочет знать, тому много врут. А если серьезно… давай я тебе ВКонтакте с работы все напишу. Тороплюсь!

Громила делает последний глоток кофе, целует меня и уходит.

Я хожу по квартире и до сих пор не могу поверить в происходящее, осознать, прочувствовать то, что случилось. Уборка! Генеральная! Мне почему-то хочется ее сделать именно сейчас. Правда, должны прийти девчонки. Да и пусть приходят, у хозяйственной Евы есть запасные атрибуты в виде щеток и тряпок. А вот заварить свежий чай и напечь вафель еще в старой бабушкиной вафельнице – железной, пожелтевшей от времени, но неубиваемой – я успею.

Пока занимаюсь выпечкой, улыбка не сходит с моих губ, а перед глазами, словно в фильме, пролетают моменты-кадры с моим громилой. Вот мы видим друг друга в первый раз. Я поливаю цветы на своем балконе, а он вышел лупить грушу на свой. Наши глаза встретились, и несколько минут мы просто молча смотрели друг на друга. Потом Адам улыбнулся, махнул рукой, хотел что-то сказать, но тут на балкон вылез Игнат с визгом: "Ева!! Ну, кто так рубашки гладит! Везде складки! Женился на неумехе!" А за момент, когда я сбила соседку в подъезде, мне до сих пор стыдно! И в то же время приятно вспоминать, как он в первый раз назвал меня маленькой пандой. Я уж молчу про гадание с босоножкой и искусственное дыхание. И его такой внезапный, но страстный и нежный поцелуй в ответ. Но это были, как говорится, цветочки. А ягодки – это когда я нагишом вломилась к нему в квартиру, а он поступил как настоящий рыцарь. Помог, обогрел. Согласился на роль фиктивного любовника. Спас меня от издевательств Фрекенбок, ухаживал за больной. И всегда в его глазах, часто со смешливыми чертиками, я видела…. любовь. Неожиданную, но такую искреннюю и настоящую. Да и, я же теперь невеста! С волнением рассматриваю колечко, подаренное Адамом, и мое сердце переполняет невероятное счастье. Кажется, что впереди теперь только самое лучшее. Любимый муж, замечательная семья – мама Люда, папа Руслан и Туська, лапочка Ужас. А почему нет, Ева? Поверь уже в собственное счастье! Адам сделал невероятное – вернул тебе квартиру, с разводом проблем не будет. Мои мысли прерывает звонок в дверь. Девочки, гонимые любопытством, уже тут как тут. Кричат дружно в голос:

– Рассказывай!

И я рассказываю все поседение новости. Про день рождения Людмилы, про помолвку, про то, что рассказала правду будущей свекрови.

– И что, ты вот так и раскололась? – не верит Алинка. – Вот балда!

– Ева поступила правильно, нельзя новую жизнь начинать со лжи – мудрствует Заучка.

– Главное, что мама Адама меня поняла, девочки. Сказала, что жалеет лишь об одном – что ей в военных действиях поучаствовать не дали.

– Ну а как твой громила хатку назад отжал? – спрашивает Алинка.

– Да… – задумчиво протягивает Анька. – Даже я ничего не смогла придумать.

– Даже ты! Выходит, мой громила умнее! – дразню я подругу. – А как он это сделал, девчонки, мы сейчас узнаем, Адам обещал все в сообщении рассказать. Прислал его перед вашим приходом. Специально без вас читать не стала.

Я открываю ВК на телефоне и зачитываю вслух. Адам коротко, но ясно описывает ситуацию.

– Нифигасе себе, какие люди у твоего качка в друганах! Сам Султанов! – удивляется Алинка и добавляет. – Жадность фраера сгубила! Если бы сусел тырил поскромнее, а чокнутая кисонька ежедневный моцион за шубами не завершила, Адам мог Игната и не вычислить.

– Он бы обязательно нашел другой способ! – не соглашаюсь я.

– А еще ему мы с Васенькой помогли! – встревает Заучка.

– Спасибо и тебе большое Аня, и твоему Василию, – обнимаю я подругу. – Кстати, как у вас с ним?

Анька густо краснеет, за нее отвечает Алинка:

– Все тип-топ у них. Заучка сегодня у Глушака ночевала. Но… Ева, я почему-то уверена, что подробностей мы не дождемся.

Я смотрю на Анютку, чье лицо уже цвета вареной свеклы, и говорю:

– Ну и не надо никаких подробностей… Кроме одной! Ты счастлива, Ань?

– Да! – выдыхает Заучка.

– Ну вот, все счастливы. Нужно за это выпить! – предлагает Алинка.

– Предлагаю помочь мне с уборкой! – возражаю я. – Потом выпить. Но немного. Мне нужно от вещей настоящего мужа избавиться и чистоту для будущего навести.

– Выкинуть все, что не забрал сусел? – радуется Алинка. – Так это не уборка, а праздник души, Ева! Приступаем!!!

Игнат забрал самое необходимое. Но в квартире еще достаточно его вещей. Я все это с радостью и каким-то остервенением кидаю в старые чемоданы. Жаль, что туда его любимый стол с этажеркой не влезут, их с Норой недавнее приобретение – надувной матрас – и другие крупные вещи. Но это не беда. Решаем с девчонками вызвать грузотакси с грузчиками. После того, как в моей квартире не осталось и духа суслика и его пассии, мы протираем пыль, моем полы, Я раздвигаю шторы, чего никогда не делала раньше, потому что Игнат не выносил, когда они распахнуты. Зал заливает яркий свет. Озорной солнечный зайчик дразнит Ужаса, пес устраивает за ним погоню. Мы с девчонками смеемся, и мне кажется, да нет, я просто уверена, что теперь моя жизнь будет такой же, как этот момент – светлой и радостной…