Глава 10

Я волновалась перед новой встречей с ханотами. Конечно, мы теперь и без них победим. Это становилось уже неизбежным, по крайней мере, мне так казалось. Но ханоты, реально, очень здорово облегчили бы войну и спасли много жизней…

Кирай казалась совершенно бесчувственной: каменно-спокойной и на себя непохожей. Сосредоточилась, подобралась и выглядела как настоящий боец перед решительной схваткой. Разве что была слегка бледной, медлительной. Остафьев все время стоял рядом с ней, словно страховал и следил за самочувствием. Град и Андерс застыли неподалеку от меня. Роллег и Дибров подошли к Кирай и Остафьеву.

Впервые, когда мы вошли в переговорную, на экране связи уже были все главные лица планеты. Заранее подключились, видимо, тоже нервничали, хотя виду и не подавали.

Остафьев уложил Кирай на кушетку, и снова закрепил все нужные датчики, она прикрыла глаза и словно слегка задремала.

– Они здесь! – вдруг произнесла радостно. – Передаю. «Мы видели, как вы справились с варготами в последнем бою и готовы заключить с вами военный союз».

– Ваши условия? – тут же уточнил Град.

– Условия следующие. Вы предоставляете нам как можно больше полей для отдыха. Мы готовы сообщать вам информацию о расположении варготов на данный момент. Вы сможете атаковать их города, как когда-то – они ваши… Интересно?

– Еще бы!

– Это было бы просто здорово!

– Думаю, нет вопросов – соглашаться или же нет!

С экрана сыпались радостные возгласы. Однако же Остафьев выждал, когда все стихнет и уточнил:

– Как вы планируете с нами связываться, если Кирай…

– Мы поняли про Кирай. Как много времени уйдет на то, чтобы вы приспособили визоры хотя бы для некоторых людей, способных с нами общаться?

– В каком смысле – способных общаться?

– Они должны также понимать по губам…

– Думаю, недели нам для этого хватит.

– Хорошо. Мы придем сюда же через неделю в это же время. Вы проверите визоры, посмотрим – кто из генералов способен воспринимать наши послания, и скоординируем действия. Пока же, в качестве жеста доброй воли и своеобразного заявления о намерениях, мы убили убегающих с этой битвы варготов. Если случится новая битва, мы можем поучаствовать в ней в точности также. Но, думаем, что за то время, что вам требуется для завершения работы над приборами, очередных сражений не будет. Скорее всего, варготы сейчас попытаются изобрести новую тактику и стратегию. К тому же, в этот раз погибла почти вся верхушка их знати, генералы и командиры. Им нужно еще выбрать других…

– Нам удалось убить генералов, командиров и верхушку аристократии, когда обнаружили нечто вроде резерва над полем боя? – уточнил Град.

– Да. И это очень обнадеживающий факт. Еще немного – и вы начнете теснить варготов и возвращать себе Землю. А мы будем рады сотрудничать с вами дальше.

– Это как? – спросил один из генералов.

– Мы видим любые вещества изнутри и ваши организмы тоже отчасти. Мы можем давать вам ту информацию, которую вы пока не в силах добыть. Мы способны собирать из отдельных частиц молекулы, атомы и всяческие соединения. Вы же будете исследовать контактными методами, которые недоступны нам из-за устройства.

– То есть вы предлагаете совместно двигать науку? – тотчас вклинился в разговор Андерс.

– Да.

– Вначале надо победить варготов! – произнес генерал с экрана для связи.

– Верно. Думаю, мы договорились? Что скажете?

– Да.

– Безусловно.

– Согласны.

– Давайте проголосуем, – предложил Андерс: – Кто за то, чтобы принять правила игры ханотов? Воздержались? Против? Итак, большинством голосов мы соглашаемся с ними сотрудничать на описанных условиях.

– Только вы уж быстрее с этими вашими визорами…

– Да! Время не терпит. Сейчас варготы зализывают раны, а потом начнут мстить!

– Именно так! Нужно действовать оперативно.

– Мы работаем, насколько возможно, оперативно, – ответил Андерс. – Я взял неделю, но этот срок – именно максимальный. Если получится, то визоры появятся у генералов уже через пять дней. Я имею в виду местных генералов. До дальних поселений они доедут ориентировочно где-то через месяц.

– Хорошо.

– Тогда все.

– Спасибо, Кирай.

– Да, благодарим за службу и верность народу.

Благодарности Кирай сыпались и сыпались, но она не отвечала. Молчала, лежала, также, как и раньше. Остафьев посмотрел на показатели датчиков, что-то там проверил со своего коммуникатора и тихо вздохнул:

– Она впала в кому.

– Как это? – взвилась я. – Почему вы ей заранее не сказали?

– Именно! – возмутился следующим Град.

– Кирай все знала, – ответил Остафьев. – И это было ее продуманным решением. Все равно выступить сегодня в качестве передатчика и переводчика. Вроде бы и сами ханоты предупреждали о последствиях подобного шага.

– Вы ее вылечите? – спросила я.

– Постараемся. У нас должно получиться, но гарантировать нельзя ничего…

…Я медленно выходила из здания Центра, в сопровождении Града и Андерса.

Вдруг обернулась к Силу.

– У Кирай Ойлис вроде бы подруга живет в твоем городе?

– Да.

– Ты ей сам обо всем сообщишь?

– Разумеется.

– Если вдруг что, скажи, что ее готовы принять обратно в речном поселении. В том числе – и на работу связисткой.

– Хорошо… Телла.

– Я… – вклинился Андерс.

Я крутанулась на пятках:

– Парни. Давайте еще ненадолго отложим наш разговор. Обещаю – он обязательно состоится. Даю слово, что тянуть долго не буду. Только, пожалуйста, не сейчас, не сегодня.

– Хорошо.

– Договорились!

Я запрыгнула в колесницу и укатила обратно, в командный центр. На душе было немного тревожно, одновременно и хорошо, и волнительно, и как-то аж муторно.

Столько вопросов, а ответов на них практически не было.

Сможет ли Андерс, как обещал, запустить и наладить визоры к нужном сроку?

Очнется ли Кирай?

И… кого я больше люблю?

Я начала снова задумываться о том, что «после». После окончания Темной Войны…

Чем я займусь в мирное время?

Чем займется Град или Андерс?

Я ведь десятки лет ничего больше не делала, ни о чем не заботилась… Да и Сил тоже… Мы в этом похожи.

Сумеем ли мы нормально адаптироваться к мирной жизни, где не требуется вскакивать по первому «звонку» и бежать защищаться.

Где нужно трудиться и зарабатывать самим, а не получать довольствие от государства.

Ведь, по сути, сейчас мы все жили в эдаком своеобразном военном коммунизме.

Каждый получал по потребностям и делал для победы, что может.

Деньги в поселениях практически не использовались.

Военные имели все самыми первыми.

Едой и многим другим города зачастую обменивались, а не покупали и продавали…

Хорошо хоть местные страны давно объединились и нет этой борьбы: за ресурсы, за власть, за территории, религию и политику и всякое подобное…

Но сумеют ли аборигены быстро вернуться к той жизни, которую уже даже я с трудом вспоминала и представляла? Хотя я попала сюда из вполне мирной версии Земли, без тварей и разрядов.

К коммерции, к покупкам-продажам, к управлению мирными городами…

К строительству на столетия, а не на годы, пока твари не разрушили очередное убежище…

К жизни на поверхности, в конце-то концов.

Было ужасно страшно об этом размышлять, но и интересно, и даже захватывающе…

Вдруг вообразить себя на берегу моря, в купальнике, под зонтиком и с соком в руке…

Ммм…

Как мчусь на велике по грунтовке…

Или опять собираю грибы…

…Я словно плыла в густом светлом веществе. Все вокруг было каким-то сияюще-неопределенным. Со всех сторон лился ослепительный свет, в глазах рябило, а пространство вокруг, казалось, наполнялось и наполнялось непонятной субстанцией… Она напоминала густой светлый кисель.

Я плыла, совершенно не в силах остановиться, словно не я управляла своим же движением, а нечто куда более мощное, могущественное решало – что мне делать и как.

Вокруг начали раздаваться невнятные звуки: то ли плеск волн, а то ли какие-то голоса.

Они были тихие, непривычные слуху – будто бы гулкие и едва различимые.

Затем они перешли в слабый шепот, и меня словно что-то подтолкнуло вперед. Волной непонятного вещества вынесло… в большую пещеру, где сидели ханоты.

И я видела их не так, как во время эксперимента Елизара Остафьева, а именно, как в визоре.

Цвет кожи у ханотов был разный: синий, голубой, зеленоватый и белый.

Рядом с ними копошились и чудны́е «собаки». Эти забавные мини-змеи Горынычи.

Завидев меня, ханоты начали приветственно махать руками, а «собаки» подбежали и принялись обнюхивать, прямо, как настоящие…

– Где я? Я, что, уже умерла?

– Нет. Ты просто очень глубоко спишь. Твои товарищи обязательно приведут тебя в чувство. Но не сразу, а лишь через несколько месяцев, – выступил из толпы ханотов Аббаркаам. – Думаю, месяцев девять уйдет или около того.

– Я в коме? – уточнила я тихо.

– Да, кажется, вы это так называете.

И только теперь я внезапно смекнула, что не читаю слова Аббаркаама по губам! Я слышу его! Действительно, слышу!

– Это бред? Или глюки?

– Совсем нет, – отозвался еще один ханот, и, приложив большую ладонь к груди представился: – Пальвиирс.

– У любого человека есть физическое тело и оболочка, которую вы не видите. В состоянии, подобном твоему, часть этой оболочки, состоящая, в основном, из силового поля, способна отделяться от тела.

– Звучит прямо как душа отделяется…

– Не совсем. Это нечто вроде нефизической вашей части, именно той, что и генерирует энергию эмоций.

– И она многомерная?

– Нет. Но она способна воспринимать множество измерений.

– Почему же мы их все-таки не видим?

– Потому что ваше тело мешает. Оно и помогает вам, и препятствует. А вот теперь, пока ты находишься в коме, сможешь общаться с нами и много узнать о нашей и человеческой истории… О том, что мы когда-то сделали для людей. И, разумеется, о том, как мы враждовали с варготами…

– Это потрясающе!

– Вот, например. В Хиросиме и Нагасаки был ядерный взрыв, когда американцы сбросили на них бомбы.

– В этом измерении это тоже случилось?

– Да… И нам пришлось не только в этом измерении, но и в другом, запереть выброс частиц, чтобы не случился эффект бесконечной детонации… И атмосфера планеты не взорвалась целиком.

– Я читала про подобный вариант исхода событий. Вроде бы ученые, что создавали ядерные бомбы, и сами не были на сто процентов уверены, что подобного при взрыве случится не может.

– Да. Они считали это весьма маловероятным. Но, знаешь, в чем особенность маловероятных событий?

– В чем?

– Они иногда все-таки происходят. При определенных условиях, о которых человек даже и не догадывается, детонация атмосферы может продолжаться, продолжаться и продолжаться. Эти условия создаются в других измерениях, связанных с вашими тремя неотрывно. При этом ни один человеческий ученый пока не способен туда заглянуть, и, значит, не сумеет избежать риска…

– Какой ужас!

– В тот момент мы как бы окружили выброс частиц своим полем и демфировали процесс, тем самым, спасая планету…

– Поэтому вы не смогли нивелировать взрывы, как произошло во время войны с варготами?

– Да. На это уже банально не было сил. Предотвратить детонацию атмосферы и всей планеты было важнее.

– Почему варготы не питаются также, как вы?

– Во-первых, они немного иначе устроены. Они состоят из очень похожих частиц, но все-таки не точно таких же, как мы. Во-вторых, со временем, они стали зависимы от сильных негативных эмоций. Их организмы отучились получать силы от многих других. Это сложнее, хотя и гораздо более безопасно. Даже с точки зрения сохранности мозга.

– Значит, когда-то и варготы такое умели?

– Конечно! Мы произошли от одного вида, но пошли по разным путям эволюции…