Глава 12
Гуманоиды появились не сразу, но, когда это случилось, я прямо вскрикнула от радости и показала Остафьеву два пальца.
Присела, чтобы удобней было общаться.
«Наши друзья помогли вашим друзьям» – внезапно очень отчетливо произнесло существо, присаживаясь рядом со мной на пол.
«Наши друзья живы?» – спросила я с замиранием сердца.
Существо ненадолго задумалось, и это мне почему-то сразу же не понравилось. Оно будто не знало, как сообщить правду.
«Один не жив, один почти при смерти».
Я аж вздрогнула. Я знала, что в экспедиции девять мужчин и всего одна женщина. Но все равно эта фраза вызвала внутреннюю дрожь и сердцебиение. А, что, если речь шла о Силе? От этой мысли у меня аж внутри все похолодело. И жутко захотелось опять расслабиться и разрыдаться.
Я сжала кулаки до боли, стиснула зубы до скрипа, и постаралась взять себя в руки.
«Большой?» – спросила у гуманоида, и сразу засомневалась, что он поймет мой вопрос, поэтому уточнила: «Самый большой из них? Умирает? Не жив?»
Описывать Града в подробностях смысла не имело. Вряд ли существо разберется. Я старалась говорить самыми простыми словами. Теми, которые коммуникатор иллюстрировал картинками, видео. Синонимы, описания – все это сейчас сильно лишнее.
«Не самый большой. Ни один. Не тот».
Я поняла ответ. Но все равно уточнила.
«Самый большой жив?»
«Да. И он всем помогал».
Ага. Ну хотя бы не Град. Не Телла. А если это Гаоль? Он – лучший ученый планеты, и это факт. Без него вряд ли получится быстро победить тварей.
Существо как бы постучало по своей голове и сказало:
«У них голова разбита».
Это ничего особого не давало. Кто угодно мог повредить голову в старом городе, где все разрушается, а земля иной раз уходит из-под ног.
Но я решила не нервничать и не переживать понапрасну. Все равно на данный момент я больше ничего узнать не сумею.
Поэтому я постаралась по максимуму воспользоваться контактом с гуманоидами.
Я приказала коммуникатору продолжать иллюстрировать разные слова и понятия. Демонстрировать азбуку, буквы и их сочетания. Слога и прочее, прочее, прочее…
Существо изучало. Я не видела – что. Но оно иногда повторяло за кадрами.
«А» – ар-бу-уз, «Ф» – фи-лин…
Еще какое-то время я наблюдала за тем, как медузоголовый изучает наш алфавит и выражения тоже. И вдруг сделала вывод, что существа очень разумные и память у них ого-го. Они ничего не записывали, однако же уже могли отчасти со мной объясниться.
Причем, спустя некоторое время, медузоголовый принялся, рассказывать мне про экспедицию уже куда более подробно.
«Ваши пошли в брошенный город. Старый, частично разрушенный. Там их едва не завалило. Начались обрушения. Одно и другое, и третье. Потом наши подоспели и помогли им выбраться… Потом ваши зашли в одно целое здание. И там случился бу-бух…»
«Взрыв?» Я удивилась. В моем старом мире бомбы и снаряды, конечно, рвались, здесь же – пока еще никогда. Местные такое оружие не создавали, и, естественно, не могли его применять.
«Ага. Старое оружие» – ответило медузоголовое.
«Их выручили спасатели?»
«Нет. Их выручили наши. Помогли найти своих. Когда фарготы пытались напасть, наши защитили ваших. Но только потому, что фарготов было немного. Наши намного больше, у них были еще и собаки. Если бы фарготы выслали к вашим друзьям больше своих бойцов, нам пришлось бы уйти… Благодаря нашим почти все ваши выжили. И мы рады, что можем этот случай преподнести, как акт мира. Как объявление наших намерений. Чтобы вы нам поверили и дружили. Ваша экспедиция скоро вернется и все должна подтвердить. Одна женщина нас там видела».
Женщина. Значит, Телла. Все сходится. Попаданка, такая же, как и я, смогла разглядеть ханотов. Теория Андерса и идеи Остафьева подтверждались.
Аббаркаам чуть склонил голову и все-таки добавил:
«Но двое совсем не живые. Двое ваших друзей. Они вообще не живы. Головы разбили. Один еще был жив. Лечился. Но теперь все. Не жив. Не живой он».
«Спасатели приехали?»
«Помощь. Ага».
«Почему вы нам помогаете?»
«Мы не можем воевать против вар-готов. Их больше. Намного, по сравнению с нами».
«Варготы – это твари?»
«Те, с кем воюете вы».
«Их намного больше, чем вас. Так».
«Мы пытались с вами связаться. Множество раз. Посылали собак. Сами старались поговорить, объясниться, увидеться. Но вы нас либо не видели, либо пугались, либо не верили, что мы существуем».
«Принимали за галлюцинации».
«Я не знаю, что это такое. Не верили, что мы есть».
«Я поняла. А давно вы пытаетесь с нами связаться?»
«Мне сложно сказать. С тех пор, как мы стали видеть, что вы можете сопротивляться, а не просто бежать от варготов».
«Хорошо. Вы их видите?»
«Конечно. Также, как вас».
«Что им от нас нужно?»
«Питание, как и нам».
«Вы едите людей?»
Я аж вздрогнула от этой шальной мысли. А, что, если, все так?
Звучало неправдоподобно. Ведь никто никогда не видел, чтобы твари ели людей. Да и ханоты тоже…
«Нет. Что вы такое… что вы сказали. Нет. Мы едим ваши эмоции».
«Как это?»
«Вы чувствуете, и выражаете эмоции. Мы едим то, что выплескивается наружу в виде особой энергии».
«Варготы тоже?»
«Да. Но они решили из падальщиков стать хищниками. Они стали зависимы от сильных эмоций людей. Поэтому их вызывают. Сражаются и питаются».
«Они едят наши эмоции во время боев?»
«Да. Но план был немного другой. Завоевать вас и мучить, и пытать».
«Ясно. А как же вы?»
«Мы едим любые эмоции. И не хотим впадать в зависимость от сильных. Это плохо. Поэтому мы стараемся питаться больше в спокойное время… От спокойных людей. Не во время боев. И не когда вы друг с другом ссоритесь… ругаетесь…»
«Вы можете нам помочь?»
«В чем?»
«Победить варготов?»
«Я же сказал. Нас мало».
«Они тоже огромные?»
«Нет. Они чуть меньше. Размером примерно, как вы и больше похожи на вас».
«Почему мы их не видим?»
«Потому, что они шестимерные».
«А вы?»
«И мы тоже».
«Но вас же некоторые из нас видят. Разве не так? И ваших… собак».
«Мы способны сжиматься до четырех измерений. Чтобы вы нас увидели и говорили».
«А фарготы?»
«Они тоже. Но они не хотят с вами общаться. Они хотят вас захватить и держать у себя, как скот, получая желанные эмоции. Чем хуже людям, тем больше нужных эмоций у них».
Кхм… теперь было ясно, почему местные не смогли договориться с фарготвами. Им не нужно, чтобы мы жили спокойно и в мире. Тогда они не получат, то, чего так хотят.
Им требуются наши страдания и мучения. Так что мир между нами, кажется, вообще невозможен, как и любой договор о ненападении.
«Как вы можете нам помочь? Вы же можете?»
«Фарготы! Они летят! Наши уже сообщили! Вы должны воевать. Фарготов очень много. Мы не сможем помочь».
Гуманоид пропал. Я подорвалась с кушетки и крикнула:
– Тревога! Существо предупредило, что твари уже на подходе к поселению!
Тотчас воины вскочили с кушеток, с разных сторон к нам подоспели дозорные. Мы разделились на тройки и приготовились защищаться.
Меру увели в лесной город.
Твари долго ждать себя не заставили.
Спустя несколько минут после того, как мы выстроились в боевом порядке, хрустнула первая ветка… и стартовало безумие.
Впрочем, я уже бывала в такой драке.
Да, ужасно боялась.
Да, сердце аж замирало.
Да, дыхание обрывалось.
Но помятуя, как настроилась на битву в прошлый раз, я снова начала мысленно повторять фразы из бестселлера Теллы Терновой.
«Когда враги атакуют, ты чувствуешь только страх. И это совершенно правильно и нормально. Ведь ты их совсем не видишь, а вот они тебя – да. Ты не можешь их обнаружить, и это рождает панику. Но нужно переключиться. Просто сконцентрироваться на всем: на окружении, на предметах, на ощущениях. Чувствовать и понимать – откуда придет удар. Тогда панический страх и естественный ужас заменятся фокусированием и куражом. А это не только поможет, но и принесет пользу»…