Глава 2 — Гастрономический оргазм

Вас никогда не тащили по песку, связанной и нанизанной на шест? Вот и меня нет, голова все время норовила откинуться назад и зацепить пучком волос еще килограмм другой песка. Красная пыль скрипела на зубах, и от нее подозрительно чесалось все тело. А если я тут пылевого клеща подцеплю?

— Граждане? Джентльмены? Уважаемые мужи? Вашу мать придурки! — терпение у меня закончилось, когда меня словно мешок с этим отвратительным песком скинули на землю.

Откашлявшись, я вывернула шею и разглядела место, куда меня принесли. Желудок сразу сделал «мертвую петлю» подгоняя выпитый чай обратно по пищеводу.

Каменный алтарь на котором я лежала, был покрыт багровыми сгустками и судя по кисловатому запаху, это был не вишневый мармелад.

— Гарыуя! — начал бить себя в грудь первый песочный абориген, остальные кинулись ему помогать, топая ногами в такт. Я ощутила себя словно в бас-бочке местной панк-группы.

Незамысловатый ритм отдавался во всех отбитых местах неприятной болью.

Вдруг незапланированный концерт закончился, и на меня уставились десятки голодных глаз. Вот сейчас мне стало по настоящему страшно. Я лежала, беспомощная, связанная по рукам и ногам, а на меня пялилась толпа аборигеном явно с гастрономической целью.

— Аминь, Маргарита! Ты прожила недолгую жизнь и спасла от голода маленькое население Эфиопии… — в моменты ужаса во мне всегда просыпалось второе «я», награжденное от природы здоровым черным юмором.

Песчаник рванулись ко мне, остатки моей одежды взлетели в воздух, и ничего не произошло. Краснолицые присосались ко всем частям моего тела, но боли не было. Немножко щекотно, а как иначе, когда толпа голодных мужиков щекочет зубами твои ребра? Немножко стыдно, мужики видимо заранее выбирали части тела помясистей и на моих бедрах висела добрая половина аборигенов.

— Знала бы, что жрать будут, кетчупа бы захватила, — вторая «я» взлетела повыше и с удовольствием оглядела картину достойную пера самого Леонардо. Пожирание грешной девы, сомном демонов.

Аборигены нехотя отпускали меня, вытирая губы и демонстративно отплевываясь. Что? Я не такая вкусная, как показалось вначале? В душе меня взяла гордость, недаром мне маменька с детства твердила, что я с гнильцой. Даже аборигены есть расхотели! А потом появилась обида, что я не человек что-ли? Почему других сожрали, а от меня брезгливо отворачиваются? Повернувшись и так и сяк, я осмотрела свою голую тушку. Ничего так, даже и без кетчупа аппетитно!

Разочарованные песчаники отходили от меня в сторону, болтая что-то на своем гортанном языке и не обращая внимания на мои попытки освободиться. Веревка оказалась сплетенной из травяных волокон, и после пары минут трения об каменный угол, с тихим хлопком распалась.

Красные молча смотрели на освободившуюся меня и жалобно стонали, потирая животы.

— Вы кушать хотите? — вот что значит женское сердце, они меня сожрать хотели, а я их жалею. Эх, русская баба! Всех пожалеет и пригреет. Возможно сыграл мой сочувственный тон, или взгляд, но толпа разом кивнула головой и уставилась на меня, как пятое пришествие антихриста.

С камня мне было видно мой павильончик, аборигены не сильно заморачивались с выбором места для столовой, отнесли за угол и сойдет. Погодите! Курица! Две тушки по цене одной!

Я скинула веревки с ног и с радостным воплем помчалась в вагончик, попутно вспоминая, что у меня там валяется пара пачек доширака и купленная на последние деньги баночка маринованных грибов.

— Живем, красненькие! — я нырнула в подсобку и вытащила пакеты. Сгибаясь под тяжестью, я дотащила их до камня.

— Сейчас будет вам жульен по Маргаритовски! — жестами я изобразила кастрюлю, с пятой попытки нам удалось достичь взаимопонимания и два аборигена притащили мне нечто большее похожее на шлем от скафандра, но хорошего такого объема.

Пришлось еще раз сбегать в подсобку и притащить баклажки с водой, костер у них уже имелся. Сложив из остатков камня подставку в центре костра, я установила туда ведро-шлем и залила воду. Аборигены, сгрудившись у меня за спиной, заворожено наблюдали за моими телодвижениями.

Из пакетов были извлечены тушки и торжественно опущены уже в кипяток. Не найдя камня или деревяшки, которую можно было использовать в качестве половника, я сбегала за металлическим дилдо и включив режим вибрации резво размешала варево, скинув неаппетитную пенку прямо на песок.

В шлем полетела лапша и завершающий штрих, баночка грибов. Аромат куриного бульона заставил моих голодающих сглотнуть слюну и приблизиться к шлему.

— Ждать! — я помахала дилдо перед глазами особо голодных, стремящихся зачерпнуть немытой рукой прямо из общего котла.

Меня поняли, аборигены присели на песочек, чинно сложив ладошки на коленях.

— Чудо ведь, а не мужики! — умилилась я, в последний раз перемешивая наваристый супчик. В пакете завалялась пачка майонеза, которую я щедро выдавила в котел, суп побелел и приобрел более густую консистенцию.

— Не сливки конечно, но и так сойдет! Тарелки есть? — я долго пыталась изобразить нужное, но песчаные пожимали плечами, своим видом показывая, что об этом достижении цивилизации они еще не знают.

Пришлось снова идти в подсобку и вытаскивать свои запасы посуды. Две миски и одна кружка. Не густо, но на безрыбье и сам аборигеном станешь!

Разорвав тушки на части, я посчитала голодных по головам и удивилась. Вроде с начала их было меньше? Первую порцию я налила тому самому красненькому, со следом кружки на лбу. Он осторожно принял тарелку в руки, принюхался и осторожно отхлебнул.

По его лицу проскочило множество эмоций от удивления, до откровенного восторга. Он в одни присест умял тарелку супа, обглодал куриную ножку и неожиданно сыто икнул.

Глаза затянулись мутной пленой, он осел на песок и довольно заурчал.

Остальные, увидев такую реакцию, чуть не опрокинули меня в костер, настолько всем не терпелось попробовать мою стряпню.

— Не толпимся товарищи, по порции в одни руки! Куда лапищи тянешь, в очередь! — я огрела импровизированным дилдо-половником особо страждущего и продолжила раздачу еды.

— Видела бы тебя, мамочка! — хихикнула вторая «я», наблюдая, как я голиком разливаю суп по плошкам, а вокруг меня пополняется количество сытых и добродушных аборигенов.

Когда ложка заскребла по дну котелка, вокруг меня не осталось ненакормленных. Я устало провела ладонью по лбу, стирая пот и размазывая красную пыль.

— Что тут происходит?! — небо затянуло тучами, поднялся шквальный ветер. Я уцепилась за котелок, чтобы не улететь. Передо мной возник бог! Мужчина моей мечты! Пусть и краснокожий и лысый, но его фигура заставила бы биться в истерике самого Жан-Клода.

Ступни словно выточенные из камня, икры по которым можно пересчитать каждую мышцу, могучие бедра и тут мои глаза уткнулись в реальную копию того, что я держала в руке. Я покраснела, попыталась отвести глаза, но интимная часть тела настолько манила меня, что пришлось буквально руками поворачивать себе голову в другую сторону.

— Я повторяю, что тут происходит! — бог выглядел рассерженным, еще бы паства не молится, не работает, а мирно дремлет, изображая послеобеденную сиесту.

— Обед… — тихо пискнула я, собрав остатки супа вылила их в миску и стараясь не смотреть на обнаженного бога, поднесла ему. Тот презрительно фыркнул и отвернулся, но аромат курочки заставил его ноздри зашевелиться.

— Что за отрава? — он заинтересованно посмотрел в тарелку.

— Жульен по Маргаритски! — я всунула ему миску и отошла в сторону. Сердце билось как бешеное, господи, он, что не осознает, как действует на девушек?

Бог осторожно лизнул край тарелки и едва его язык погрузился в ароматный бульон, он издал звук, от которого у меня подкосились ноги.

— Ммм…

Я плавно опустилась на песок, опасаясь смотреть, но это было выше моих сил. Длинный язык бога мелькал со скоростью света, вылизывая содержимое тарелки. В доли секунды там ничего не осталось и он, ориентируясь на запах, рванулся к котелку.

— Горячо! — хотела предупредить я, но было поздно. Он уже нагнулся над посудиной, собирая драгоценные капельки со дна и не реагируя на температуру. Я с упоением наблюдала за его широкой спиной, плавно переходящей в совершенные ягодицы. Мне захотелось подойти и прикоснуться к этому краснокожему Апполону. Руки уже почти коснулись его ямочек чуть ниже поясницы, когда он дико взревел.

Кожа на спине лопнула, освободив изорванные крылья, я вовремя отшатнулась, иначе он попросту впечатал бы меня в стенку павильона.

— КАК ВЫ МОГЛИ СОЖРАТЬ ЭТО БЕЗ МЕНЯ? — он раскрутил котелок над головой и запустил в толпу спящих аборигенов. Они заскулили и бросились в рассыпную, но бог догонял каждого и ласково гладил котелком по голове или по чему придется. Он не на шутку разошелся, и я уже стала переживать за своих подопечных.

— Положи кастрюлю! Не порть посуду, изверг! — мне на глаза попалась почти закончившаяся пачка майонеза. Но чем абориген не шутит! Подхватив яркий пластик с песка, я поманила им бога. И он повелся!

Отпустив горшок, он облизнул губы от блестящего куриного жира и медленно начал подходить ко мне.

— Это вкусно! Давай, хороший бог, очень хороший. Держи вкусняшку! — я кинула ему пакет в руки и зажмурившись сжалась в комочек, ожидая удара кастрюлей. Стояла тишина, изредка прерываемая стонами пострадавших.

Бог озадаченно вертел в руках упаковку и даже пытался прогрызть плотный пластик.

— Крышечку открути… — посоветовала ему я, когда осмелилась открыть глаза и посмотреть на него. Он попросту откусил ее, и ему в лицо брызнула струя майонеза. Бог так сексуально слизнул эту белую массу, что мое сердце снова зашлось в приступе тахикардии. Я уже представила себя на шелковых простынях, его голова устремляется к моим бедрам, и картинка рассыпалась об воспоминание, когда меня презрительно отвергли аборигены. Вдруг и у него, на меня такая же реакция?

— Вкусно! Это вкусно! — бог снова взревел и вывернул несчастную пачку наизнанку, облизывая свои пальцы, испачканные в майонезе.

— Прежде чем ты унесешься снова в свои влажные фантазии, подойди и попроси укусить тебя. Может у него на таких аллергия? — ехидно ухмыльнулась моя тень.

— Каких, таких? — обида зацвела с новой силой, но подсознание еще раз глумливо хихикнуло и спряталось в глубинах остатков моего разума. Но подсказка была не лишена логики, поэтому я просто пошла навстречу богу, осознавая, что с каждым приближающим меня к нему шагом, у меня немеют ноги и подозрительно теплеет внизу живота.

Он наблюдал за моим приближением с опаской, но потом, поймав мой взгляд устремленный на его рот, ухмыльнулся и провел острым кончиком языка по губам, собирая последние крупинки соуса.

— Кусай! — я подставила ему ладонь и приготовилась.

— Зачем? — он довольно сильно удивился такой просьбе.

— Кусай, кому говорят! — бог закатил глаза и осторожно прикусил зубами мою кожу. Меня словно ударило током, волна неизведанного чувства прокатилась по телу.

— И? — он вопросительно застыл, умудрившись согнуть крылья, чтобы они не мешались перед глазами.

— У тебя нет отвращения? — горло пересохло, мой голос прозвучал как змеиное шипенье.

— Что ты там себе напридумывала? — он легонько коснулся моего лба и тут же противно захохотал. Видимо картинка с моим несостоявшимся ритуальным пожиранием, его здорово рассмешила.

— Ты просто девственница! А мои маленькие троглодиты, не могут съесть пищу ни разу не согрешившую плотским желанием.

— Что? — я ощутила, как мои щеки расцветают красными пятнами.

— Демоны не могут есть безгрешную пищу! Что тут непонятного? — он еще пожал плечами, как будто это была ерунда, которую знает каждый младенец.

— Да ты! — я не могла подобрать нужного слова.

— Демон? Да! — он распахнул крылья пошире и щелкнул когтями возле моего носа.

— А как ты понимаешь меня? Да и говоришь?! — я наконец-то поняла, что мне казалось странным с момента его появления.

— Ну, я же не простой демон, — его глаза налились кровью, зрачок полностью закрыл собой всю поверхность глаза, и через мгновение на меня смотрела бездна.

— А кто ты? — дрожащим голосом протянула я, не в силах оторваться от игры всполохов пламени отражающихся в его глазах.

— Архидемон, естественно! — он заметил немного майонеза у меня на запястье и быстро слизнул его.

— Аминь, Маргарита! — подсознание хихикнуло и выключило свет.