Глава 10

Первым делом, проснувшись утром, занятия и лечение связок, завтрак отложила, поем позже, и села за шитье. Едва я приступила, стена завибрировала, предупреждая о вторжении. Оставив шитье, заглянула за дерево, за ним стоял Фарит, сегодня без платка на лице. В руках очередное лукошко, я пропустила его и махнула, приглашая в дом. Еще не переступив порог, сунул лукошко мне в руки, а сам начал ставить чайник.

— Вы завтракали? Нет, тогда я вовремя. — я вытаскивала из корзинки вкусно пахнущую выпечку. До чего же вкусно, я уже, не удержавшись, вцепилась зубами в румяный бок выпечки.

— Я рад, что Вам понравилось, — я подняла взгляд, он улыбался, как мог, губами, покрытыми рубцами. Я спокойно накрыла его руку своей, запуская Эклитэ для лечения, сегодня я спокойно отдала две ленты, они впитались, и видимо почувствовали моё желание, преображая лицо. Вместо шрамов белые полосы, на глазах появились ресницы, а над ними две широких брови.

"Вот теперь на много лучше, лечение идёт хорошо" — сообщила ему, уминая последний пирог, кажется, я объелась.

— Спасибо, — он снова поймал мою руку и поцеловал, а я неожиданно покраснела от такой вроде пустяковой ласки.

Дни потекли, словно ручеек за моим домом, у меня теперь день был строго разделен на учебу, лечение и заготовки на зиму, так как оказалось что тут уже конец лета, и скоро будут холода, но они недолгие. Я теперь носила хворост, не только на сегодня, но и нужно было сделать запас, с пузом то особо не находишься. Однажды за этим занятием и застал меня Фарит.

— Ты зачем? Тебе нельзя же. На зиму Мелиссу принимали в дом в городе, да и сейчас, только сообщи, что уже нужно, все будут предлагать. — он давно перешёл на ты, наши отношения были странными, он вроде как взялся меня опекать, а я и не была против, привыкнув, что он рядом. Я бы сказала, что доверяла ему себя и неродившегося ребенка. Об отцах я старалась не вспоминать, Фарит мне рассказал о том, что они живут в триумвирате, практически с рождения зная, кто будет в нем. С юношества распределяя роли, кто будет главенствующим Альфой, кто Бета, а кто опекаемый всеми, младший.

"Кем был ты?" — однажды спросила я.

— Бета, — с горечью ещё не забытой потери, произнес он.

"Значит, я твой младший, а потом будет ещё и третий, когда родится малыш. Мы будем тоже в триумвирате". - я пыталась его поддержать как могла.

Он смотрел на меня странным взглядом, и кивал. Месяц пролетел незаметно, проходя в заготовках и лечении Наритов, поток которых не уменьшался.

Наши отношения развивались все же в сторону дружбы, по крайней мере, я так считала. Понимала, что я нуждалась в нем все больше и больше. Теперь я боялась остаться одна, ждала его всегда, с волнением чувствуя заранее, что он идёт.

Фарит

Она называла себя странным именем Лина, по буквам нарисовав на листе, я долго привыкал к нему, все порываясь назвать ее Малисса. Наше общение переросло в доверие, она стала доверять мне себя, стал чувствовать ее волнение, если я задерживался, словно она одна из триумвирата. Но, к сожалению, я не видел в ее глазах влечение ко мне как к мужчине, хотя лечение было почти закончено. Я не знал, как ей сказать о своих чувствах, закрываясь в душе, боясь напугать. Ведь у нас принято первый шаг, делать женщине, давать разрешение на ухаживание.

****

Солнце сменилось дождями, и однажды утром Фарит пришел не один.

— Тебе нужно собраться и переехать в более теплый дом, одна из женщин, готова принять тебя у себя дома на всю зиму.

Услышав эти слова и посмотрев на женщину, мотнула головой и, закутавшись в теплую шаль, ушла в домик, поближе к очагу.

— Прости, но уже пора, холода с каждым днём всё сильнее. — он зашёл следом за мной.

— К тебе можно? — прошептала я, напрягая связки. Совсем недавно я начала говорить, мало, односложно и шепотом.

— Можно, но только если ты разрешишь ухаживать, иначе это будет нарушение закона.

— Я должна дать его? — испуганно замерла, а готова ли? Да и зачем я ему, беременная чужим ребенком. Я не заметила, как начала передавать ему свои мысли, через руку, которую схватила в панике.

— Ты не можешь не нравиться, ты очень красивая, твой ребенок это чудо, данное мне за потерю триумвирата, ведь я не полноценен. Вопрос в другом, нужен ли я тебе такой? Ведь ты можешь выбрать лучших из свободных.

— Никто, только ты! — и я внезапно испугалась, что он оставит меня, и я буду опять одна.

— Ты должна сказать при свидетелях, что даёшь мне дозволение ухаживать за тобой.

— Скажу, — поднимаясь и ведя его на улицу, к стоящей там женщине.

— Разрешаю ухаживать, — сказала из последних сил, совсем теряя голос.

— Это хорошо, нельзя столь юной девушке жить одной. Я рада за вас, Фарит! — женщина поклонилась и ушла.