Глава 9

Вот что не говорите, а для счастья женщине надо не так уж и много. Достаточно самого лучшего в мире мужчины, который оказывает явные знаки внимания. В общем, после прогулки с Евгением Шерером я возвращалась домой, кажется, не как обычное земное создание, ногами, а летела на крыльях. Как там говорил кто-то из ученых? «Дайте мне точку опоры и я переверну мир»? Так вот, у меня эта точка опоры была. И я была готова немедленно поставить все с ног на голову.

Об усталости уже не было и речи. Напротив, прилив сил я ощущала такой мощный, что я даже побаивалась сама себя. И искренне недоумевала, как я могла десять лет жить отшельницей. Ведь этот мир так прекрасен и удивителен! Ну уж теперь то я наверстаю упущенное.

Мурлыкая под нос популярную песенку, я, пританцовывая, неслась в подъезд. И в этот момент услышала горестное:

– Здрасьте, теть Вер.

На лавочке около подъезда сидела Ангелина, дочь моих соседей сверху. Та самая, которая в свое время заставила меня здорово поволноваться. Это из-за нее я несколько лет опасалась, что моя люстра вот-вот свалится мне на голову. Нет, Ангелина была очень хорошей спокойной девочкой. Просто очень тяжелой.

Сколько ее помню, она всегда была упитанным ребенком. Мама и бабушка девчушки только умилялись ее пухлым щечкам и парочке подбородков. И радовались отменному аппетиту малышки, считая его залогом крепкого здоровья. Со временем очаровательная пышечка превратилась в пухленькую девицу. Сколько ей сейчас? Четырнадцать? Пятнадцать? Как-то я не следила за тем, как взрослеют соседские дети.

Прежняя я и сейчас не стала бы заострять на них внимание, просто буркнула бы неприветливое «Здравствуйте» и прошла мимо. Но я сегодняшняя была слишком счастлива, чтобы игнорировать других. Да и что уж там, мне хотелось с кем-нибудь поболтать.

– Здравствуй, Ангелина, – весело отозвалась я. – Что ты здесь делаешь? Время позднее, гулять в одиночестве опасно.

– Дома еще опаснее, – всхлипнула девчушка.

Странно, всегда считала своих соседей сверху образцово-показательной семьей. Никогда не слышала, чтобы они даже повышали голос друг на друга. Разве что смеялись всегда громко.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Мама приготовила голубцы, – вздохнула Ангелина. – Вкууусные, аромаааатные… запах стоит по всей квартире. А мне нельзя. Я похудеть хочу.

– Значит, ты здесь прячешься от голубцов, – засмеялась я, не в силах совладать со своим хорошим игривым настроением.

В ответ девочка наградила на меня таким недобрым взглядом, что я немедленно расхотела смеяться и на всякий случай притворилась, что просто закашлялась.

– Послушай, а, может, тебе попробовать худеть другим способом? – предложила я. – Спортом, например, заняться? Говорят, это полезнее.

– Да пробовала я, – горько вздохнула Ангелина. – Два дня на пробежку выходила.

– А на третий? – осторожно поинтересовалась я.

– А на третий не вышла, – Ангелина покраснела и принялась ковыряться ногой в траве. – Силы воли у меня нет.

– Ну, это дело наживное, – заверила ее я. – Надо стараться и все получится.

– Мне бы компанию найти, – протянула девочка и внимательно посмотрела на меня. – Для пробежек. Вместе ведь веселее, да, теть Вер?

В этот момент я, кажется, начала понимать, куда клонит девочка и, ведомая инстинктом самосохранения, попятилась к двери. Но скрыться не успела.

– А, может, вы со мной побегаете, а? – бесхитростно спросила девчонка. – Пожааааалуйста!

Вот что мне оставалось делать? Только надеяться, что на этот раз Ангелининого запала тоже не хватит больше чем на два дня.

– Ну, конечно, составлю тебе компанию.

– Ураааа! – закричала девочка и вскочила со скамейки так порывисто, что я испугалась, как бы на наш спокойный спальный район не обрушилось землетрясение. Да уж, похудеть ей действительно не мешало бы.

– Значит, завтра и начнем, – строила планы Ангелина, совершенно не замечая произведенного ею эффекта. – А сегодня я тогда все-таки съем один голубец, да? Все равно же завтра все калории сгорят.

– Съешь, съешь, – поддакнула я. – Только самый маленький. Не уверена, что мы долго продержимся.

Мои сомнения подтвердились. Прохладным осенним утром мы с Ангелиной, затянутые в спортивные штаны, вышли на нашу первую пробежку.

– Бегать надо, как минимум, сорок минут, – тоном заправского тренера предупредила девочка. – Калории начнут сжигаться только через полчаса. Это же аэробные нагрузки.

И мы побежали. Сначала мне даже понравилось. Холод перестал чувствоваться, я согрелась и перестала дрожать. Но довольно скоро дыхание стало тяжелым, сердце в груди забахало так, что я всерьез начала опасаться, что оно не выдержит и вывалится.

– Сколько… мы… уже… – не останавливаясь спросила меня Ангелина. Судя по всему, ей было не легче, чем мне.

Я подняла руку и посмотрела на часы.

– Десять… минут… – так же не останавливаясь выдала я.

– Неееееет, – выкрикнула моя соседка и немного замедлилась.

Наша идея с пробежками, кажется, понравилась только Констанции. Она наворачивала круги вокруг нас, явно довольная новой игрой и игриво тявкала, словно подначивала нас добавить темп.

– А… сейчас… – говорить Ангелине становилось все труднее.

– Двенадцать… минут…

Девочка судорожно вдохнула воздух и еще немного замедлилась. С трудом, едва ворочая тяжелыми конечностями, мы выбежали к парку. Как выяснилось, мы были не единственными, кто решил посвятить это утро физическим упражнениям.

– Салют, молодежь! – нас обогнал дедушка в смешной шапке, которая топорщилась у него на голове как петушиный гребень. Он обежал вокруг нас и устремился вперед, быстро исчезнув за горизонтом.

Вслед за ним пробежала молоденькая девушка, словно сошедшая со страниц Инстаграма. Она бежала легко, словно ее стройные ножки в прошлой жизни принадлежали породистой легкоступной лошадке. Увидев нас, она округлила глаза и побежала еще быстрее. Что ж, может, мы с Ангелиной и не похудеем, но уж точно послужим стимулом для более выносливых барышень.

– Сколько…. – на этот раз моей напарнице не хватило сил на полное предложение.

– Двадцать две… – ответила я.

И мы обе чуть не завыли в голос. Но Ангелина сжала зубы и, собрав последние силы, припустила вперед. Я тоже выжала из организма все оставшиеся резервы и побежала за ней.

Но все же мы сдались. Через три минуты я чуть не врезалась в мягкую филейную часть моей соседки. Она прерывисто дышала и держалась за грудь. Ее лицо было густо-малинового цвета.

– Все, я на пределе, – хрипло произнесла она.

Я остановилась рядом, стараясь остановить сердце, амплитуда ударов которого, кажется, изменилась. Теперь оно сначала билось об пятки, а потом лихо подпрыгивало и ударяло по черепной коробке.

– Ну, для начала хватит, – сказала я. – Будем считать, что это была разминочная пробежка. А уж в следующий раз мы отработаем по полной.

– Да, – поспешно согласилась Ангелина. – Завтра то мы зададим жару!

– Завтра? – удивилась я.

– Ага, – кивнула головой настырная девушка. – Помните, теть Вер, сами говорили, сила воли – дело наживное.

– Угу, – угрюмо кивнула я, изо всех сил злясь на свой дурацкий язык.

На работу в этот день я шла с трудом. С ногами творилось что-то невразумительное. Они то отказывались сгибаться, то вдруг подламывались, угрожая уронить всю меня. В общем, я чувствовала себя как Буратино, которого папа Карло только что выстругал из деревяшки и отправил учиться ходить.

Настроение удавалось удерживать на отметке выше нуля только мыслями о том, что сегодня я, рискуя здоровьем, еще на маленький шажочек приблизила свое счастье и совсем скоро окажусь в объятиях несравненного Евгения Шерера.

Но, стоило мне подойти к кабинету, как оно все же стремительно рухнуло вниз. Едва не сбив меня со слабых ног, дверь порывисто отворилась, и на пороге показался Зеленов.

– Ну наконец-то! – выдал он и посмотрел на часы, не забыв осуждающе поцокать языком.

Не дожидаясь, пока я стяну плащ, он начал доклад о своих достижениях. Каким-то образом ему удалось выяснить, что новая звезда камеди, Александр Хвостов некоторое время работал на нашем заводе.

– Ну как некоторое, – развел руками Зеленов. – Месяца три, пока его не выгнали за профнепригодность.

– Что-то не припомню такого, – постаралась напрячь память я.

– Естественно! – выпалил Зеленов. – Это же было лет пятнадцать назад. Он тогда только-только окончил ПТУ. А теперь вот, видишь, звезда российского масштаба.

В общем, узнав о таком факте, наш шилопопый начальник цеха загорелся затащить его к нам на выступление. И уж не знаю как, но это ему почти удалось. Хотя, почему не знаю? Очень даже представляю, какой мертвой хваткой он мог за него взяться. Так или иначе, но бедный Хвостов дал предварительное согласие на выступление в нашем ДК.

И теперь – парарарапам! – все приглашения и плакаты нужно переделать. Потому как физиономия Хвостова – лучшая реклама нашему мероприятию. Я с сомнением посмотрела на небритое лицо, хмуро улыбающееся с промофото и пожала плечами.

– В общем, Вера, ты работай, я завтра утром забегу новую полиграфию глянуть, – сообщил Зеленов, убегая.

– Эй, – крикнула я ему вдогонку. – Завтра выходной, и я не собираюсь вам тут ваших Хвостовых демонстрировать.

Но на мои слова уже, кажется, внимания никто не обратил.

Кряхтя и охая, я опустилась на свое кресло и, смерив глазами две горы листков, одну с резюме, а вторую со списком дел по подготовке к стендап-шоу, треснулась головой об стол прямо между ними. Нет, никогда мне не разгрести эти завалы.

– Что, Верочка, проблемы? – раздался над ухом тут же ехидный голос. Я подняла голову и встретилась взглядом с Любовью Викторовной, смахивающей капельки начавшегося дождя со своей шляпки.

– Нет, все под контролем, – ответила я. Почему-то не хотелось, чтобы эта женщина хоть на секунду засомневалась в том, что мне сложно.

От предыдущего этот рабочий день отличался мало чем. Звонки, приглашения, переговоры с типографией, собеседования. Я крутилась как белка, запертая в колесе, не особо надеясь выбраться наружу живой и здоровой, взобраться на елочку, найти аппетитную шишку…

Тьфу ты! О чем это я?

Хотя в этом аврале был один плюс. Чем больше на меня сваливалось работы, тем меньше болели ноги. Казалось, ресурсов моего организма не хватало на то, чтобы решать сразу две глобальные проблемы.

За весь день лишь на несколько мгновений я позволяла себе вынырнуть из суеты и подумать о приятном. Точнее, о предстоящем вечере. Интересно, прогулку с собаками можно считать настоящим свиданием?