Глава 10

Мирабель оказалась права – самой интересной частью дворца была не общественно-приемная, а та, что использовалась исключительно в узкоспециализированных случаях. К примеру, зимняя галерея, она же – сад под стеклом.

Вирен, как только мы шагнули за прозрачные двери, даже на месте замерла от удовольствия. Влажный воздух, пропитанный тонкими ароматами цветения, земли и песка, нежные птичьи трели, игра света в листве. Дриада блаженно зажмурилась и позеленела до ярко-травянистого оттенка, а все ее листочки-веточки затрепетали, как под ветром.

Зимний сад был огромен, больше любой оранжереи, что мне доводилось видеть. Под ногами вилась сеть гравийных дорожек, от них стелились травы, россыпи мелких цветов, по плетеным решеткам вверх тянулись разнообразные лианы, чуть дальше от входа раскинулся почти настоящий лес деревьев. Тут нашлось место и для небольшого каскада озер с водопадами, и для беседок и лавочек, и даже для лабиринта из кустов.

И пока наша группа гуляла по залитым солнцем тропинкам, Мирабель охотно делилась историей этого места:

– На самом деле это уникальный сад, он создан почти без помощи магии: солнце, остекление, подвод тепла, для полива задействован естественный источник, бивший в саду. Только при начальной посадке растений потребовалась сила дриад, иначе эти восхитительные деревья, – принцесса указала на раскидистых исполинов с белой корой, – и за десять лет не стали бы толще моей руки.

– Живая вода – огромная сила. Может исцелить и утешить в печали, – отметила наяда, опуская ладонь в озерцо. Ее пальцы тут же стали прозрачными и маленькие золотистые рыбки без труда проплыли сквозь них.

– Даже в моем техногенном мире такое сложно поддерживать, – я зачарованно переводила взгляд от одной полянки к другой. – Тут, наверное, целый стадион поместился бы. А почему так мало гуляющих?

– Так рано еще. Кто на работе, кто не проснулся, вот вечером, когда загораются огни, тут много народу. Излюбленное место для свиданий в холодное время года.

Кстати, именно здесь пройдет торжественное открытие сезона, официальная его часть. А потом, конечно же, танцы.

– Мирабель, а почему ты сама не участвуешь в отборе? – поинтересовалась я.

Принцесса рассмеялась.

– Так я уже три года как замужем, – она чуть приподняла рукав и с гордостью продемонстрировала тонкий витой браслет из белого золота. Ни замочка, ни разъема, интересно, как такие вообще снимать? – Свадебный подарок Ральфа. Нашему сыну недавно год исполнился. Я в организаторы-то сбежала, потому что сил моих уже нет сидеть среди горы пеленок и погремушек. Пусть царственная бабушка немного с внуком поиграет. Избалует, конечно. Бабушки все такие, хоть королевы, хоть наемницы с большой дороги.

Ох. Надо было все-таки прочитать что-то о королевской семье. Я-то пролистала эту часть второпях, только имена правящей четы и наследника запомнила. Неудобно как-то. Но Мирабель, казалось, вообще не волнуется из-за моей неосведомленности.

– Дамы, – принцесса повернулась в Вирен и Кассари, – давайте я покажу луг для спортивных состязаний, нужно, чтобы вы оценили объем работ лично.

Миновав оранжерею, мы вышли к противоположной стене, тоже стеклянной. Мирабель открыла дверь, в лицо ударил холод, показавшийся после влажного тепла поистине жутким. Кассари бросила на меня мимолетный взгляд и, взмахнув небрежно рукой, опустила на нас едва мерцающий прозрачный купол. По его поверхности прокатилась мелкая рябь. Я не удержалась и ковырнула его пальчиком: по телу ударил легкий разряд, но рука прошла преграду беспрепятственно.

– Что это?

– Термоустойчивый контур третьего порядка, – охотно пояснила наяда. – Первое средство при сквозняках: воздухообмен есть, но не дует. Ну и температуру удерживает.

– Как оранжерея, но магическая, – добавила принцесса. – А вот, собственно, наше стрельбище. Сами видите, – она прижала носком туфельки снег, – тут по щиколотку, не меньше. Можем растопить и высушить?

– Могу накрыть весь луг хоть сейчас, еще и на самоподпитку настрою: чем больше будет таять, тем эффективнее термоизоляция. Дня за два-три стабилизируется.

– Отлично! – Мирабель вздохнула с облегчением. – Тогда мы с Хелен заберем из типографии мишени, Ги должен принести ленты для ограждения и флаги. Дам отмашку Вильхельму, пусть его ребята готовят оборудование для скачек и стрельбы.

– Идите. Как закончу – отмечу в общем графике зеленым.

Наяда размяла пальцы и принялась растягивать наш купол вширь. Края контура изгибались и мерцали, но в одном месте внезапно дело застопорилось. Полупрозрачная поверхность изогнулась, скрутилась водоворотом и попыталась уйти в землю. Кассари заметила это сразу же, выбросила в ту сторону несколько светящихся нитей и быстро навела порядок.

– Что это было? – я с интересом наблюдала за процессом несмотря на то, что Вирен уже скрылась в оранжерее, а принцесса едва не пританцовывала на месте от нетерпения.

– Небольшое пространственное искажение, – отмахнулась Мирабель. – Мелочь, но часто случается в масштабных заклятиях, особенно со стихийными силами: попался менее плотный или более влажный кусочек земли – и готово, привет, аномалии. По этому принципу, кстати, первые пространственные карманы делали, сейчас дополнительно исследовали процесс и телепорты настроили. Хелен, пойдем уже, еще насмотришься.

Я вздохнула с сожалением. Тоже так хочу. Ну, вот почему во мне мало того, что своей магии ни на грош, еще и местная от меня отворачивается? Обидно. А хотя, если серьезно, то много ли земных жителей могут наблюдать такое диво вживую? То-то же. Цени, Лена, оказанное тебе высокое доверие мира. То есть миров. То есть… да какая разница, кого?

Я улыбнулась и побежала нагонять принцессу.

***

До середины дня мы просиделе в зале для совещаний. Из типографии как раз привезли свежеотпечатанные приглашения, именные карточки и временные пропуска. Бернард принес полный список участников и их сопровождающих, и мы в шесть рук сидели и подписывали пахнущие печатным станком и сияющие золотыми вензелями прямоугольники.

К одиннадцати утра у меня ныли руки, к двенадцати – спина, к двум часам дня я поняла, что надо было сразу принести из спальни подушки и сидеть только на них. А горка недописанных бумажек продолжала выглядеть все так же монументально, как раньше.

– Не могу больше, – простонала Мирабель. – У меня буквы в глазах прыгают! И вообще, мы обед пропустили. А почему, во имя всех богов и духов, мы не заказали сразу приглашения с именами?

– Так список все еще уточняется, – флегматично пояснил Бернард и вывел совершенно каллиграфическую завитушку на очередной карточке. Кажется, такие ставят около тарелки, чтобы гости знали, кто где сидит. – И что хуже – будет уточняться еще пару недель от начала торжества. Обязательно в последний момент кто-то заболеет, кто-то решит взять с собой любимую нянюшку, компаньонку, подругу, горничную и младшую сестру с ее мопсом, канарейкой и породистым пони. И будет страшно удивляться, что в стойле животному не выделено лучшее место.

– И все же, я есть хочу, – принцесса отметила галочкой еще одно имя в списке и покосилась на надпись: – Леди Эринзима фон Штуэльге дер Гуатана, кем бы она ни была, наверное, уже пообедала. Чем мы хуже?

– Перерыв? Тридцать минут? – попросила я у главного распорядителя, состроив жалобные глазки. – Размяться, носик припудрить и продолжить с новыми силами?

– Да я сам есть хочу, – отозвался Бернард. – И выпить.

– Компот? – хором поинтересовались мы с Мирабель.

– Маменькин, – подтвердил наш начальник.

Мы все дружно расхохотались.

– Вечеринка, а меня не позвали? Вечно так: никто меня не любит, никто не ценит, – возмутился Ги, вплывая в комнату в ритме сальсы и едва угадываемый за ворохом каких-то разноцветных тряпочек. – Девочки мои передать просили, вот, готово.

– Ой, миленький, спасибо! – Мирабель подскочила и выдвинула из угла пустую коробку из-под карточек. Такую немаленькую, метр на полтора где-то. – Сыпь сюда, Вильхельм вечером заберет.

Эльф продефилировал в уголочек и сгрузил свою ношу.

– Ну, красотулечки мои, пошли обедать?

– Бегите, молодежь, – пропыхтел Бернард, глядя на нас троих, хотя Гвидо ему в пра-пра-прадеды годился, не меньше. – Час отдыха, а потом собирайте всех, кто умеет перо в руках держать, и топайте сюда. Приглашения сами себя не подпишут.

– Но и еда сама себя не съест, – заметил эльф.

– Это смотря какая, – возразила я, вспоминая учебник по расам.

– Резонно. Но пока предлагаю отправиться в столовую, а не в гости к болотной нежити, – Гвидо подцепил нас с Мирабель под руки и потянул прочь.

Вот так, с шутками, прибаутками и хлопотами прошел остаток дня. Как-то само собой получилось, что в столовую подтянулись другие организаторы, разве что Амадо не хватало и призрака Хогнитуса. Но в целом поздний обед мы провели дружно и весело. Варден фон Маел оставил для нас весьма внушительный набор блюд. Точнее, использовал наши совместные трапезы для отработки праздничного меню.

И хотя поначалу я смотрела на невероятного вида вафельные вазочки с закусками, цветные канапе и многочисленные шпажки с подозрением, вскоре махнула рукой. Бог с тем, из чего это делают, если вкусно. Не позавчерашний бутерброд, это уж точно. Хотя Мирабель все же забраковала одно блюдо.

– Знаешь, нам все же не стоит провоцировать некоторых гостей. Давай воздержимся от жаркого из оленя, обитающего в священной роще.

– Мясо – оно и в пустыне мясо, – попытался возразить гном. – Какая разница, где оно бегало?

– Для лесных эльфов разница есть, – мягко, но настойчиво повторила принцесса.

– Ну, можем подать не на вертеле, а в нарезке. Никто не заподозрит, зато какой вкус! – гном в волнении теребил аккуратно заплетенную бороду.

– Не хочу дипломатического скандала, особенно, учитывая, что эта оленина почти контрабанда, а светлый принц – покровитель рощи и один из основных женихов сезона. А вот сливочные десерты с фруктами бесподобны и совершенно безобидны, думаю, их можно подать как изюминку вечера, – она улыбнулась, словно ангел с картинки, и Варден растаял.

– Ладно. Заменим уткой с апельсинами.

– Отличная идея!

Гном внезапно повернулся ко мне и заметил строго:

– А ты ешь давай, иномирянка. Вон кости просвечивают.

– Я присмотрю, – быстро вставила принцесса. – Не беспокойтесь, мастер.

А потом снова карточки и подписи. Часов в восемь Кассари извинилась и оставила нас, решила проверить перед ночью устойчивость купола. Фейри отчаянно зевали, даже их стрекозиные крылышки поникли, поэтому Бернард отпустил девчат отсыпаться.

– Тяжко им. Они же от солнца сильно зависят, а в зимний период его мало, вот и устают к вечеру больше остальных, – вздохнул Бернард.

– А творческие вечера как же?

– О, там свет, музыка, смех. Это же чистые энергии. Фейри их впитывают и отлично усваивают. И выдают в пространство дополнительные излучения, раскрывающие творческий потенциал, – распорядитель терпеливо объяснял непонятные мне моменты.

– Кстати, во многих иных мирах этих летающих красавиц считают кем-то вроде муз для художников и поэтов, катализаторов волшебных приключений да и просто неожиданных поступков. И не зря, тут сильно зависит от того, к чему больше склонен объект их воздействия, – заметила Мирабель. – Я все. Последние пропуска готовы, – она с гордостью закрыла перо колпачком и сладко потянулась. – Как у вас?

– А мы тоже.

Удивительно, но это было правдой. Ровные ряды карточек и табличек были тщательно заполнены и уложены в коробки в ожидании своего часа.

– Отличный результат, – похвалило нас начальство. – Думаю, на сегодня можно закончить с делами. Всем спасибо! Сбор завтра в девять. Что там на очереди?

– Оборудовать стрельбище. Сегодня собрали щиты и уловители, сбили преграды для прыжков. Будем устанавливать. И я Вирен с лавочками в саду обещал помочь, их маловато, – отозвался суровый Вильхельм.

– У меня – декор зимнего сада, – дриада бросила взгляд, полный благодарности на широкоплечего воина.

– Мы с Хелен инспектируем комнаты для гостей, – ответила за нас обеих принцесса. – Если останется время, поможем остальным.

– На мне – призы для конкурсов, утверждение меню, – подытожил Бернард. Думаю, успеваем. Пока всем отбой.

В комнату я вернулась безумно гордая собой и очень уставшая. Голова взрывалась от того количества информации, которую в нее впихнули в течение дня, но впервые за много-много месяцев, это скорее радовало, чем бесило.

Света было маловато, но зажигать больше я поленилась. Наверное, зря, потому что тут же запнулась о полотенце, валяющееся посреди комнаты. Странно, точно помнила же, что оставляла его на сушилке в ванной.

Я подняла с пола махрового нарушителя спокойствия и осмотрела: точно мое. Может, служанка приходила, чтобы поменять, и обронила случайно? Я заглянула в ванну, но свежей смены не нашла. Или я напутала, бросила и забыла? Волновалась же утром. Ладно, не важно.

В камине потрескивали, догорая, дрова, по углам мягко колыхались тени. Совсем как живые, ей-богу. Впрочем, присмотревшись, я поняла, что это обман зрения, слишком глаза устали от писанины.

Наскоро искупавшись, я юркнула под пушистое одеяло и блаженно обняла подушку. День первый, полёт нормальный. Мысленно перебирая дела на завтра, я незаметно провалилась в сон.