6,2

Я очнулась от запаха, который мог бы воскресить даже мёртвого и заставить его пожалеть об этом. Воздух был густой, ядовитый, словно кто-то сварил тухлые яйца, добавил к ним каплю лимона и щепотку безысходности. Я закашлялась, схватилась за край дивана и с ужасом поняла, что лежу на нём, положив голову на чей-то пиджак.

— И снова здравствуйте, мисс Эверхарт, — услышала я знакомый насмешливый голос.

Я приподнялась, чувствуя, как мир плывёт, будто подо мной раскачивается земля. Охранники стояли рядом, огромные и молчаливые, вселяя уверенность. Бран сложил руки на груди и выглядел так, будто готов одним движением смять любого, кто приблизится. Тир был чуть расслабленнее, но его тигриная суть угадывалась в каждом плавном движении.

— Сколько я была без сознания? — прохрипела я.

Джек Росен, с неизменной полуулыбкой, листал какие-то бумаги, сидя на краю моего стола.

— Минут пять, не больше, — ответил мужчина с обычной своей беззаботностью, как будто обмороки сотрудников были частью утреннего расписания.

— И чем… — Я втянула воздух, и снова едва не потеряла сознание. — Чем вы меня привели в чувство?

— О! Демоны весьма специфичны, их кровь и дыхание отдает серой, — поспешил ответить юрист, что не помогло в понимании ситуации.

Сайра подняла голову от стола, медленно жуя что-то, и подала голос, не отрываясь от своих бумаг. Она выглядела слегка смущённой, что, видимо, для демоницы было чем-то сродни панике.

— Моё дыхание… Несколько специфично, — виновато произнесла она. — Обычно я компенсирую это леденцами. С лаймом. Чтобы не травмировать окружающих.

Я уставилась на неё.

— Вы хотите сказать, что просто дыхнули на меня?

— Эффективно же, — пожала плечами демоница и сунула в рот новый леденец.

От неё снова повеяло серой, лимоном и чем-то сладким. Тошнотворная смесь. Интересный аналог нашатыря. Экономично, действенно и с гарантией результата.

Я шумно выдохнула и, собравшись с силами, пересела за рабочий стол. Тир бесшумно подошёл, поставил рядом чашку, от которой поднимался витиеватый пар.

— Мятный чай, — коротко сказал он.

Запах оказался настоящим спасением: свежий, с холодком. Я бросила на оборотня благодарный взгляд. Впервые за утро я почти расслабилась.

— Спасибо, Тир. Вы мой герой.

— Это моя работа, — невозмутимо ответил он и отступил к стене.

Медведь всё это время стоял в углу, мял в лапах свою кепку и выглядел так, будто собирался извиниться за то, что родился. Орущую голову он водрузил себе на предплечье.

— Простите, мисс, я… — пробасил он неуверенно. — Я не хотел вас пугать. Просто сосед этот… Он сказал, что нужно заявить. Я думал, тут помогут, а не... — Он почесал затылок, и шерсть на шее встала дыбом.

Я смотрела на него и не знала, что больше поражает — его размер, неуклюжесть или то, что в его глазах читалась детская покладистость. Такой тип, который извиняется, даже если на него наступили.

— Всё в порядке, — выдавила я, хотя внутренний голос шептал: ничего не в порядке, ты разговариваешь с медведем, держащим в руке человеческую голову.

От раздумий меня отвлек знакомый голос.

— Так вы, наконец, очнулись, мисс соцработник? — возмутился он. — Я требую справедливости и компенсации морального вреда!

Я вздрогнула, повернулась и встретилась взглядом с говорящей человеческой головой, которая как-то слишком уверенно и властно разлеглась на лапе монстра. Мужская, с седыми висками и гневным выражением лица, она возмущённо вращала глазами.

Я сглотнула и нацепила выражение профессионального спокойствия, каким обычно пользуются психиатры перед буйными пациентами.

— Простите мистер… Голова. То есть, мистер потерпевший. Почему вы не обратились сначала в госпиталь?

Ответил, к моему удивлению, медведь. Голос у него был низкий, глухой, почти стыдливый.

— Потому что мой сосед, мистер Гривз, — он мотнул свободной лапой в сторону головы, — не позволил. Сказал, что сначала подаст заявление о покушении на убийство, а потом уже будет лечиться.

— Потому что он меня убил! — закричала голова, вращая глазами. — Без предупреждения, без причин! Я требую правосудия! А то вылечат, поставят на ноги и потом скажут, что и не было никакого нападения! Знаю я этих тварей беспринципных.