Глава 19. Живой неживой

Ночь после нашего маленького, совершенно безобидного и абсолютно законопослушного визита в следственный архив прошла именно так, как и можно было ожидать после маленького, совершенно безобидного и абсолютно законопослушного визита в следственный архив — то есть практически без сна.

Я лежала в кровати, переворачиваясь с одного бока на другой, пытаясь убедить себя, что всё прошло хорошо, что мы никого не выдали, что документы у меня в сумке и, в сущности, операция была почти образцовой, если не считать того, что в финале я случайно стала свидетелем весьма… Личного примирения Сайры с её бывшим.

Но всё это меркло перед одной простой и крайне неприятной мыслью. Амапола. Она так и не пришла домой.

Я несколько раз вставала, подходила к окну, выглядывала в сад, словно мантикора могла спокойно сидеть под кустом сирени и ждать, пока я наконец перестану переживать. Один раз я даже вышла на крыльцо, стояла там какое-то время в ночной прохладе, прислушиваясь к звукам города, но ничего подозрительного не происходило, и от этого становилось только тревожнее.

Что будет, если её поймали? Её решили допросить? Её кинули за решетку? А не ждет ли меня по утру конвой и обвинение в краже секретной информации?

Каждая из этих мыслей разворачивалась в голове в полноценный кошмар, и в какой-то момент я поняла, что лежать дальше бессмысленно, потому что сон всё равно не придёт, а тревога только разрастается. А вот документы я предусмотрительно спрятала на чердаке в сундук по соседству с пауками и под пристальным наблюдением летучих мышей. Открывать дело и вникать в него, когда была на нервах и меня всю потряхивало, сил не было.

Утро началось не с кофе, а с отчетливого ощущения, что моя академическая карьера окончательно сменила вектор в сторону криминальной хроники. Мои руки дрожали, и на этот раз не из-за профессионального волнения перед сложным кейсом, а из-за банального недосыпа и паники.

Поэтому утром я пришла в мэрию раньше обычного, с ощущением, что ночь прошла где-то рядом со мной, но так и не коснулась по-настоящему.

Эльвина посмотрела на меня поверх стопки бумаг, когда я вошла в отдел и не удержалась от фразы.

— Вы выглядите… — она сделала паузу, — решительно.

— Это эвфемизм для слова «ужасно»? — уточнила я, снимая пальто.

— Я бы сказала «устало», — ответила она.

Я кивнула и прошла к своему столу, но сидеть спокойно не получалось. Я ловила себя на том, что каждые несколько минут поднимаю голову и смотрю на дверь, ожидая, что сейчас войдёт Сайра и всё объяснит. Потому что если кто-то и мог знать, что произошло в подвале после нашего бегства, то только она.

Но Сайры не было. Не было и Амаполы.

Я даже пару раз выходила в коридор, делая вид, что ищу кого-то из коллег, хотя на самом деле просто проверяла, не мелькнёт ли где-нибудь знакомая фигура с крыльями и хвостом.

Именно в тот момент, когда я уже начала прокручивать в голове крайне неприятный сценарий разговора с Грейфоллом о том, почему я вчера вечером оказалась в следственном архиве, дверь в отдел распахнулась. Я едва не выронила чашку с крепким кофе, третью за утро. В отдел вошла Сайра, выглядящая как всегда безупречно и смертоносно, а за ней, понуро опустив голову и волоча по полу свой шипастый хвост, который все еще был примотан к ноге скотчем, семенила Амапола. Но самое абсурдное было не это. На когтистых лапах мантикоры красовались... Наручники. Блестящие, магически усиленные браслеты, которые на фоне её мощных предплечий смотрелись как издевательская бижутерия.

— Всем доброе утро, — буднично провозгласила Сайра, окинув отдел скучающим взглядом. — У нас пополнение в штате. Данная особь, — она кивнула на Амаполу, которая при виде меня виновато пискнула, если мантикора вообще способна пищать, — обвиняется в непристойном поведении в стенах госучреждения. Приговор: две недели принудительных работ в отделе интеграции в качестве помощника. Под твою ответственность, Айви.