Глава 21. Тени и маски

Потоком воздуха меня свалило на пол, сверху присыпало щепками. Кашляя, я подняла голову, пытаясь понять, что случилось.

– Ты жива?

Моргая, я рассмотрела сквозь завесу пыли глаза Августа. Кивнула.

– Оставайся в святилище! За алтарем есть тайник, спрячься внутри! Я вернусь за тобой, слышишь? – я снова кивнула. Август поднял руку, словно хотел дотронуться, но лишь сжал ее в кулак и рванул в глубину дома, откуда уже разносились крики.

Конечно же, я не послушала. Фигура Августа растворилась в пыли и мраке, и я осторожно двинулась следом, поражаясь тому, как быстро он умеет двигаться. Словно и сам был тенью…

Коридор затянуло едкой гарью и дымом и, старясь не кашлять, я прижала ко рту подол свитера. Снова что-то грохнуло и обрушилось, с потолка посыпались камни. Истиннодух, неужели это камнепад – и дом завалит, как случилось когда-то со стоящей на этом месте сторожкой?

То ползком, то по стеночке я добралась до самой кухни, вертя головой и пытаясь сообразить, что произошло.

Стол, за которым еще недавно смеялись деструкты, чья-то безумная сила разрубила напополам. В грязи, щепках и осколках битой посуды валялись рассыпанные продукты и праздничный пирог с грубым отпечатком сапога. От плиты тянуло гарью, кажется, в ней что-то горело…

Под моей ногой хрустнуло – и я замерла, увидев кружку, из которой недавно пила липовый чай… Фарфоровая ручка откололась, рисунок из стёртых листьев перечеркнула трещина. Очень осторожно я подняла кружку и зачем-то поставила на сушилку.

Сбоку что-то шевельнулось, и я обернулась резко, занеся руку для удара. В углу сидела Вероника – круглолицая и молчаливая женщина, готовившая в этом доме обед. Я метнулась к ней, схватила бледную руку.

– Вероника, что случилось? Вероника!

– Бегите… – прошептала она, теряя сознание.

Я оторопело положила женщину на пол, постояла, не зная, что делать дальше. Надо найти кого-то. Позвать на помощь!

Выскочила обратно в коридор.

В какой стороне лестница? Надо найти лестницу! Может, наверху есть хоть немного воздуха, чтобы наполнить уже горящие легкие? Что же случилось? Откуда этот дым?

Лестница мелькнула в темноте и дыму ощерившимся изогнутым ртом с провалившимися клыками – ступенями. Я качнулась в ее сторону, но тут увидела выходящего из-за угла человека в черной форме. Свет уцелевшей лампы боязливо скользнул по профилю в теневой маске и плечу жесткого мундира, на котором багровел шнур аксельбанта и знак карающего меча.

Я замерла, теперь радуясь дыму, затянувшему коридор.

Инквизиторы! Они все-таки нашли укрытие деструктов.

Но как же не вовремя, черт возьми! Ну почему, почему они нашли нас именно сейчас? Когда профессор так близок к решению?

Я всем телом вжалась в пыльный гобелен, боясь дышать. Мысли лихорадочно крутились в голове.

Что делать, как поступить?

Выйти к инквизитору в облике никому неизвестной Ванды? Но меня примут за деструкта и арестуют, потом пойди докажи, что я тут пленница! Снять Маску и принять облик Кассандры Вэйлинг? Крикнуть, что я заложница?

Но что будет со остальными? Что станет с…Августом?

Я так крепко сжала кулаки, что ногти впились в кожу до кровавых полукружий.

Сбоку шелохнулась тень и из дыма выступила фигура второго инквизитора. Увидев меня, мужчина вскинул руку в угрожающем жесте. Но я уже качнулась навстречу, размазывая слезы по щекам, благо они все еще не высохли после испытания епитимьей.

– Помогите, – жарко зашептала я, бросаясь к стражу, – спасите меня! Меня взяли в плен, меня похитили в Люпьенском театре! Умоляю!

Мужчина опустил руку, рассматривая меня. Маска теней – серое ничто – прятала его лицо, но не закрывала глаза – голубые, с тонкими лапками морщинок вокруг.

– Госпожа Мария Эллоди? – неуверенно пробасил страж, и я торопливо кивнула. Что ж, теперь я знаю имя заложницы в зеленом платье. Она брюнетка, вот инквизитор и принял меня за нее.

– Это я, я! Умоляю, спасите! – жарко выдохнула я, и когда инквизитор шагнул ко мне, схватилась за его мундир, дернула на себя, врезала промеж ног коленом, а стоило мужчине взвыть и согнуться – со всех сил приложила ладонью сзади по шее. Между моей рукой и жестким воротом мундира проскочила белая вспышка.

И я сама поразилась, когда страж рухнул к моим ногам и затих.

Я пораженно посмотрела на свою руку. «Деструкты зачастую сильнее обычных людей…» – пронеслись в голове слова Нейла.

Осторожно опустившись рядом с поверженным, я ткнула пальцем в его щеку и уловила дыхание. Жив! Благодарю, Истиннодух!

Торопливо осмотрелась, но коридор утопал в дыму, в котором плавали желтые кляксы ламп. Касаясь рукой стены, я медленно двинулась вперед – туда, где по моим расчётам находилась лестница. Коридор расширился до размеров холла у входной двери, и я замерла. Здесь дыма было меньше, а со второго этажа лился дневной свет. Где-то в районе портретной галереи заскрежетало и загрохотало, и я уже хотела броситься на звук, но снова замерла.

На ступенях лестницы возникла еще одна фигура в удлинённом черном мундире. Еще один инквизитор! Лицо мужчины, конечно, закрывала маска теней. Но вот страж остановился, вскинул голову, прислушиваясь к грохоту наверху, луч света высветлил его глаза, и я успела их рассмотреть. Увидеть и отшатнуться, изо всех сил вжимаясь в стену.

Боги, неужели, у меня начались галлюцинации? Кто стоит там, глядя в темноту первого этажа?

– Здесь никого, – со стороны кухни показался еще один инквизитор в маске. Лишь темный, пучком завязанный на макушке хвост отличал его от собрата наверху лестницы. – Всех, кого обнаружили – собрали в музыкальной комнате.

– Пленницу нашли? – резко бросил инквизитор на лестнице, и от его голоса у меня закружилась голова.

– Еще нет. Проверяем…

– Найдите ее! Быстрее! – Луч света скользнул снова и запутался бликами в светлых, золотистых волосах мужчины.

Я прижала ладонь к губам, сдерживая изумленный вопль.

Из глубины дома раздался крик и в коридор вылетело уже знакомое мне изломанное чудовище. Нейл-Бредди, загребая щепки слишком длинными руками и ногами, с воем кинулся на врага. Его зубы клацнули и вгрызлись в шею темноволосого инквизитора у двери, тот выдернул из ножен сталь и всадил кинжал в бок деструкта. Два тела покатились по полу, пытаясь разорвать друг друга. Нейл, не замечая кровь, хлещущую из раны, с ревом вонзил зубы в плечо инквизитора. Тот зашипел, отскочил, снова махнул кинжалом. Нейл увернулся, его жуткое лицо исказилось то ли в улыбке, то ли в оскале. Длинные тощие руки с двумя локтями сейчас были его преимуществом, и острые ногти полоснули по щеке инквизитора, сдирая маску теней. Под ней оказалось худое кареглазое лицо, сейчас – залитое кровью.

Из тьмы показалась еще одна фигура в черном, вскинулось дуло пистолета, но страж на лестнице поднял руку:

– Не стрелять!– приказал он. – Заденешь Клива и нарушишь баланс пространственного разрыва.

Я зажмурилась, ловя жуткое узнавание интонаций и властных нот. Но как? Почему ОН здесь? Почему ОН в форме инквизитора?

Тем временем Нейл ловко уклонился от удара врага, развернулся, но тот все же достал его, схватил за локти, обрушил на пол и резко надавил сапогом на спину деструкта. Я уже думала, что с Нейлом покончено, как тот вдруг мотнул головой, откидывая волосы и открывая второе лицо на затылке. Жуткие глаза Бредди уставились на инквизитора, и тот дрогнув, резко отшатнулся. А двоедушник развернул руки и ноги, словно они были прикручены на шарнирах и вертелись во все стороны! И не давая инквизитору опомниться, Нейл резко ударил его головой в лицо. Нос стража хрустнул, а сам инквизитор отшатнулся, выпуская двоедушника.

Светловолосый инквизитор на лестнице качнул головой.

– Клив, заканчивай здесь, – резко приказал он таким тоном, словно не сомневался в том, за кем будет победа. Махнул стражу с пистолетом, и они оба двинулись наверх.

Ничего не понимая и уже едва сдерживая раздирающий горло кашель, я бочком просочилась следом. Нейл и темноволосый инквизитор снова сбились в один неразборчивый клубок, где уже и не понять было, кто кого бьет.

Второй этаж тонул в хаосе, словно по нему прошелся смерч, разбросав все на своем пути. Я заглянула в пустой кабинет, где еще утром работал профессор, и едва сдержала вопль паники и ярости, увидев раздавленное оборудование и разбитые реторты. Если в коридоре гулял смерч, то здесь был его эпицентр. От стерильной красоты комнаты ничего не осталось, а результаты работы Хакала безжалостно раздавили сапогами и уничтожили. Самого милорда я не нашла, хотя и заглянула под стол и даже в шкаф, тоже засыпанный осколками. Кто-то постарался, чтобы в комнате, ставшей лабораторией, ни осталось ни одной целой вещи.

Когда я покидала кабинет, он прощался со мной хрустящим под подошвами стеклом.

Я сердито стерла с щеки влагу. Еще ничего не закончилось! Главное – найти самого Хакала. Найти живым!

Во многих комнатах сейчас не было дверей, их сорвало с петель неведомой силой.

Озираясь, я двинулась дальше. Где же все деструкты? Инквизитор сказал, что их собрали в музыкальном зале…

Картинная галерея зияла дырами. Портреты прежних владельцев валялись на полу, холсты выглядывали из разбитых рам. Здесь тоже лежал пеленой дым, тянуло холодом. А впереди кто-то ругался и выл, что-то грохотало и падало. Дверь в музыкальный зал висела на одной петле, жалко вздрагивая от порывов ветра изнутри.

Внутри зала снова что-то загрохотало, и несчастная дверь с резким хлопком обрушилась на пол. По ней прокатилось нечто огромное и белое, держащее в лапах окровавленного инквизитора. Страж извивался, пытаясь вырваться из медвежьих объятий чужого Духа. Шатаясь, вслед вывалился и сам Вулкан – бледный до синевы, сосредоточенный. Привалившись к стене, он широко раскинул руки. Его пальцы шевелились, словно пытаясь помочь Духу, выведенному из тела. Белый медведь – бесшумный и безжалостный – прижал к полу голову инквизитора и принялся давить лапами, пока не показалась кровь. Но тут страж в черном полыхнул коротким, но жарким огнем – и рыжий Арчи взвыл, падая. Его Дух стал почти прозрачным, рассеянным. Из ноздрей, ушей и глаз Вулкана потекли струйки крови. Инквизитор начал подниматься, но тут из темного проема вырвалась стая белых птиц и обрушилась на врага сверху. Мишель, это была она… Я узнала воплощение ее Духа.

– Арчи, Арчи! – Девушка бросилась к Вулкану, пытаясь привести его в чувство.

Я же по стеночке просочилась к двери и скользнула внутрь. Заморгала, пытаясь хоть что-то рассмотреть в дыму и сизых клубах, наполняющих зал. В этом мареве сражение казалось каким-то ненастоящим. Призрачным. Черные силуэты инквизиторов молча нападали на деструктов, те пытались отбиться. Близнецы Янис и Унис сражались спина к спине, ловко размахивая одинаковыми топорами. И судя по силе, с которой они делали замахи, разрыв добавлял обоим невиданной силы. Возле братьев сидел на полу Демьян, сейчас его рот был свободен от пластыря, губы шевелились, и удивительно, что я расслышала строчки, которые он шептал:

И бури, все попутно руша,

И все обломками покрыв,

То в вольном море, то на суше

Безумствуют наперерыв.

И молния сбегает змеем,

И дали застилает дым…* (Гёте)

Вокруг Демьяна расползалось серое нечто. Странный дым, заполонивший весь зал и мешающий двигаться – был Духом Демьяна. И повинуясь тихим строчкам, Дух формировался в бесформенное чудовище, смутно напоминающее огромного безобразного моллюска. Сам парень крепко прижимал к груди книгу в потрепанной обложке и шептал, шептал слова старинного произведения. Туман ширился и разрастался, его серые щупальца оплетали тела захватчиков в черном, застилали им глаза, вползали в уши и рты. Вот только инквизиторы тоже не были обычными людьми, у каждого на руке блестела нейро-панель. И в отличие от деструктов, они прошли настоящее военное обучение.

Один из черных мундиров ударил по серому щупальцу ножом и Демьян охнул, второй дернул щупальце на себя, а потом отсек его секирой, и парень с косой челкой закричал от боли.

Один из братьев-близнецов упал, второй бросился ему на подмогу, забыв о сражении. Демьян, тихо всхлипнув, вздрогнул и словно очнулся – и охнул, когда один из захватчиков наставил на него острие узкого меча. Приказ «не стрелять» инквизиторы выполняли в точности и пока применяли лишь холодное оружие.

Обитателей дома неудержимо теснили к центру, туда, где висела черная завеса, сквозь которую я ничего не видела, лишь слышала доносящиеся звуки жестокой схватки.

– Всех взять живыми, – прозвучал из-за пелены дыма властный голос, от которого внутри у меня снова все сжалось. – Преступники нужны для допроса.

Допрос?

Видимо, не только меня испугало это слово.

– Подлые твари, что мы вам сделали?! Фиби, скорее! – закричала, показываясь из-за черной завесы, белокурая Ванесса. Если у девушки и были какие-то способности, они не помогли ей спастись, руки ее уже сковывали наручники, а на светлых волосах темнела кровь.

Сама Фиби сидела у ее ног и к моему изумлению… вязала? Некрасивое лицо казалось отстраненным и сосредоточенным, безжизненным, словно у восковой куклы. Что она делает? Неужели не понимает, что ее носок сейчас совершенно неважен?

Белесая нить Духа мелькнула на острие спиц. И еще одна, петлей ложась на сталь, завязываясь с другой, складываясь в единое полотно… Инквизитор поднял руку, чтобы заставить Ванессу замолчать и… упал. Его тело задергалось, крепко связанное невидимой нитью. Связанное спицами Фиби! Нити Духа вились и вились – и еще двое стражей рухнули и покатились, словно гусеницы в сетях паука.

– Быстрее! Быстрее! – кричала Ванесса, и тонкие спицы стучали, стучали, связывая чужие души.

Пока рядом с девушками не выстрелила Пыль, и серые частицы не собрались в фигуру мужчины с золотыми волосами. Он коротко ткнул двумя пальцами в висок Фиби, и та рухнула. Спицы со звоном упали на доски пола. Светловолосый инквизитор глянул на Ванессу, и девушка замолчала, тихо опустившись рядом с упавшей Фиби.

– Прекратите сопротивление! – от звуков знакомого голоса я сама едва не заорала. – Это бесполезно и бессмысленно! Дом под нашим контролем! Просто поднимите ладони, чтобы мы их видели!

В зал, тяжело дыша, ввалились еще несколько инквизиторов, которые тащили связанного по рукам и ногам Нейла, а следом – Вулкана с Мишель.

– Это последние, господин дознаватель, – доложил вошедший инквизитор. – В доме больше никого нет.

Страж с золотыми волосами вскинулся, даже в маске было видно, каким гневом блеснули его глаза.

– Здесь должна быть еще одна пленница! Найдите ее!

– Но…

– Найдите ее! Иначе я…

Порыв холодного ветра сбил с ног и командира инквизиторов, и всех, кто был в музыкальном зале, разорвал клубы дыма и снес витражное окно. Острые брызги осколков зависли в воздухе, когда выплеснулась наружу чужая тьма. Чужая сила. Сила разрушителя.

– Убирайтесь! – сказал Август. Он даже голоса не повысил, но звук ударил плетью каждого в этом зале.

Меня прижало к стене, и я сползла, моргая, всматриваясь в движущийся мрак. За спиной громоздился обрушенный на пол шкаф, и я свалилась за него. Встала на колени, выглянула наружу.

Преодолевая гнет чужой силы, командир инквизиторов медленно выпрямился. Стер кровь, просочившуюся сквозь маску теней, и наклонил голову: таким знакомым жестом. Я видела его тысячу раз. В доме отца, в колледже, в академии. В моей или его комнате. В театре, когда он рассказывал мне историю Гликерии. И я, глупая, считала, что знаю этого молодого мужчину вдоль и поперек.

Это оказалось совсем не так. Каждый из нас хранил свои страшные тайны и каждый носил свою маску.

В центре зала стоял Дамир Норингтон. Конечно, это был он, хотя серая тень по-прежнему прятала мужское лицо. Но разве могла я его не узнать? Его голос, его глаза, его движения… У меня кружилась голова от непонимания. Как давно он служит Инквизиции? Почему, черт возьми, он ей служит?

Значит, все, что я знала об этом человеке – ложь?

Зеленая форма гражданского Миротворства, кабинет в особняке за площадью, его кураторство… Все это было иллюзией? Ложью.

Истинное лицо Дамира – вот такое. Маска теней, чёрный мундир, властные приказы и красный аксельбант на плече.

Я перевела взгляд на того, кто стоял напротив Дамира.

Тысячи разноцветных осколков витража собрались вокруг молодого мужчины, словно жалящий рой разъярённых ос. В бликах зимнего солнца они искрились и двигались, показывая острые грани. А в центре этого звенящего облака был Август.

За его спиной у разбитого рояля, на котором еще недавно я играла Летний вальс, лежали, не двигаясь, несколько инквизиторов и толпились испуганные деструкты. Заплаканный Юниш, которого обнимал за плечи профессор Хакал, толстяк Джош, бледные парни и девушки, имена которых я не успела запомнить…

Чуть в стороне раскачивалась из стороны в сторону провидица. Сейчас на ней не было вуали, и я могла рассмотреть седую косу и белые-белые глаза девушки, которой пять лет назад Август хотел подарить духовный цветок.

Руки прорицательницы двигались, а бледные губы растягивались в неестественной улыбке – похоже, Ирма не понимала, где находится, впав в очередное видение. Из кармана ее черного балахона, пропитанного запахом тлена и опиума, выглядывал крысиный нос.

– Убирайтесь! – Тихий голос Августа отразился от стен, приумножился и дом завибрировал. Люди в зале пригнулись, ощутив разрушительную силу приказа. Всех снова придавило к полу, словно нечто чудовищное наступило гигантской лапой, не давая даже дышать.

– Оставьте нас в покое! – выкрикнула у двери Мишель. Она сидела на полу, прижимаясь плечом к насупленному Арчи. – Мы ничего не сделали!

– Вы деструкты, – Дамир не обернулся, чтобы взглянуть на девушку. Он не спускал напряжённого взгляда с Августа. – И этого достаточно, даже если не вспоминать о нападении на Люпьенский театр и заложников, которых вы взяли. А если вспомнить, то…Именем Империи и Святой Инквизиции вы все арестованы! Встанете на колени и поднимите ладони!

– Если хотите мое мнение, то я уверяю, что меня не уводили насильно… – выпрямился профессор, но Дамир даже не посмотрел на него.

– Милорд Хакал, не беспокойтесь, вас сопроводят туда, где вы сможете все подробно рассказать.

Совершенный поджал губы, недовольный, что от его мнения просто отмахнулись.

Дамир остался стоять напротив Августа, внимательно следя за движущимся облаком острых осколков. Ни у инквизитора, ни у разрушителя не было оружия, но я ощутила, как страх сжимает горло. За кого я испугалась? За Августа? За мужчину в маске теней?

– Просто прекратите это бессмысленное сопротивление. Оно бесполезно. И еще… где пленница, которую вы увели из театра?

– Так ты пришел за девушкой? – в голосе Августе не было эмоций. Я до боли вжалась в стену за шкафом. Узнал ли Август Дамира? Мог ли он узнать того, кто тоже стал косвенной причиной разрушительного выброса пять лет назад?

– Если ты прикоснулся к ней хоть пальцем… – зарычал Дамир, не справившись со злостью. – Куда ты ее спрятал? Что ты с ней сделал?!

– В этом доме нет никого, кто находится здесь против своей воли, – совершенно ровно ответил Август.

Инквизитор резко втянул воздух и отвел руку. В его ладони возник узкий обоюдоострый меч, а мне захотелось протереть глаза. Откуда он его взял? На инквизиторе не было никаких ножен… И еще этот знакомый лунный оттенок… Это что же… атмэ? Но любое воплощение оружия карается законом!

Только это не касается тех, кто служит Инквизиции.

Из разгромленного коридора бесшумно появился еще десяток стражей в черном. Словно и не люди, а сумрачные тени, как о них говорят! Янис прошипел ругательство бросил свой топор и поднял руки, Демьян замолчал и теперь только озирался испуганно. Серые щупальца его Духа таяли, возвращаясь в тело. Сопротивление захлебнулось, столкнувшись с неумолимой силой инквизиции.

Остался лишь Август – все еще стоящий между деструктами и людьми в форме. Осколки витража, вибрируя, медленно разошлись полосой, нацеливаясь на захватчиков.

– Я не хочу причинять вам вред, – негромко и бесцветно произнес Август.

– Ты и не сможешь, деструкт, – коротко и жестко ответил Дамир.

– Я не деструкт, – сказал Август, и осколки начали двигаться.

– Не стрелять! – приказал Дамир.

Его белый меч – атмэ – описал полукруг, и взвившийся рой стеклянных ос словно врезался в невидимую стену. Стекло разлетелось крошкой и осыпалось, не причинив людям вреда.

Я только рот открыла от изумления – меч инквизитора был его воплощенным Духом и обладал особой силой. Ряд черных мундиров подобрался и мгновенно перестроился, готовясь к новому наступлению.

Август обреченно вздохнул. Он не двигался, не шевелился, но я вдруг ощутила знакомую дрожь внутри. Возбуждение и агрессия, азарт и голод… То, что я уже чувствовала однажды – перед тем, как мир разорвала разрушительная воронка. В зале разом стало холодно и темно. Свет солнца заволокло пеленой.

Дамир вздрогнул, повел головой, словно человек, пробуждающийся ото сна.

– Кто ты? – Зеленые глаза жадно всматривались в Августа сквозь прорези теневой маски.

Похоже, и Дамир узнал это чувство – предчувствие беды и предвкушение восторга одновременно. Вкус разрушения на губах и в крови.

Август, не отвечая, сделал медленный плавный шаг, и стражи за спиной Дамира согнулись со стонами. Кто-то упал. Дамир дернул головой, но не повернулся в сторону соратников. Его меч-атмэ снова описал полукруг, словно разрубая невидимые нити чужого Духа, и на этот раз пошатнулся Август.

Трое инквизиторов встали за плечами Дамира, и в их руках тоже возникло оружие Духа. И двоих – мечи, у одного – нож. Его он швырнул в Августа и, чиркнув по плечу разрушителя, клинок вернулся в руку хозяина. Разрушитель отшатнулся, и между деструктами и стражами выросла стена. Но несколько слаженных ударов инквизиторов, и Августу пришлось снова сделать шаг назад. Он не нападал, лишь защищался и защищал тех, кто был за его спиной, но воздух дрожал, и эта дрожь пугала сильнее, чем инквизиторы.

– Тебе не победить. – Дамир говорил спокойно, но я слышала в его голосе ярость. – Нас слишком много.

Он снова ударил атмэ, и белая полоса оставила росчерк на руке Августа. Лишь в последний миг его Дух вырос щитом, заслоняя разрушителя.

Я прижала ладонь к губам, боясь издать крик. Я не знала, чего боюсь. Я не знала, за кого я боюсь.

– Где пленница? Говори, куда вы дели девушку? Что ты с ней сделал, сволочь? – процедил Норингтон, нанося удар за ударом. Август не нападал, заслоняясь невидимым щитом и делая мягкие шаги назад. Но тьма вокруг него нарастала. Тихая и неумолимая, словно смерть.

Темная сила кралась незаметно, словно зверь на мягких лапах. Обнимала тихо. И вдруг инквизитор с ножом-атмэ упал. Дамир молча переступил через него и снова ударил мечом. Но там, где был Август, уже зияла пустота, а сам разрушитель возник за спиной стражей.

И еще один мужчина упал, хотя в руках Августа не было никакого оружия. Казалось, он вообще ничего не делает, лишь перемещается по залу, легко прикасаясь к затылкам инквизиторов, но стражи один за одним падали, словно их погружали в мгновенный сон.

На миг даже почудилось, что у Августа получится прорвать оцепление и спасти деструктов.

Пока в зал не ввалились новые инквизиторы. И один из них держал нож на шее Иглы. Ее руки стягивали за спиной наручники, длинные черные волосы растрепались, прикрыв ужасающее лицо без маски. А на ее груди тускло блестело сапфировое сердце, украденное у меня…

– Рэй, прости! – отчаянно выкрикнула Зоя, дергаясь в руках держащего ее мужчины. – Прости меня! Это все проклятая кукла! Ее украшение оказалось маяком! Они выследили меня! Выследили нас! Это все чертова кукла! Это все она! Она виновата!

Маяк? Я зажала рот ладонью. Прекрасное синее сердце, надетое на мою шею Дамиром – это маяк? Возможность выследить меня в любом месте. Так вот как инквизиторы нашли укрытие, спрятанное в расщепленном пространстве!

Не желая того, я стала приманкой! Или ловушкой для деструктов?

Но как? Неужели Дамир знал, что произойдет в театре? Он ведь так и не сказал, на какое задание мы отправляемся…

Страх, злость и непонимание так сильно сдавили мне горло, что я едва смогла сделать вздох.

Истиннодух, но ведь я не знала об этом! Я этого не хотела! Не хотела приводить сюда инквизиторов! Вот только… кто мне теперь поверит?

Сестра Августа забилась, обдирая тонкие запястья о железные грани наручников и отчаянно пытаясь укусить инквизитора. Ее черная коса извивалась живой гадюкой, норовя дотянуться до вражеской шеи.

– Отпустите ее, – в голосе Августа скользнуло беспокойство.

– Прекрати сопротивление и встань на колени! – крикнул Дамир, наставляя на него меч. – Иначе я прикажу перерезать этой девушке горло! Живо! На колени!

Инквизитор возле Зои надавил на лезвие и кровь испачкала сталь и шею девушки. Мишель заплакала, громко хлюпая носом. Лицо Августа казалось все таким же бесстрастным, но я видела какой напряженной была его фигура.

– Отпустите девушку.

– Встань на колени!

Я пошарила у ног и медленно сжала в ладони кусок витражного стекла. Острый осколок обжег кожу, но я держала крепко. За спиной Августа громко охнула пришедшая в себя Фиби и заплакал Юниш.

И тут…мир замер.

Ничего не понимая, я переводила взгляд с застывшего Августа на такого же застывшего Дамира. Зоя с перекошенным ртом, шипящий от боли инквизитор, которого она все-таки укусила, капли крови, повисшие на ноже, замершие в разных позах деструкты и стражи… Что происходит?

– Кассандра Вэйлинг, не пугайтесь, – в беззвучном застывшем зале ко мне шел профессор Хакал, аккуратно обходя фигуры окаменевших людей.

– Милорд! Как вы это сделали? – изумилась я.

– Вы не поймете. Ни на вашем уровне развития. Несомненно, мне придётся за это заплатить, но это сейчас не имеет значения. У меня есть лишь минута, чтобы поговорить с вами. Вы должны уйти. Сейчас же. Уйти и увести вашего друга.

– Друга?

Профессор коротко глянул в сторону Августа.

– Кажется, я кое-что понял о нем. И если я прав, то вам нужно уйти немедленно. Ваш друг не может отступить, ведь здесь его друзья, а господин Рэй довольно буквально понимает слово «ответственность». Но он не может и победить. Не сегодня. Его Дух впечатляет, признаться… Давно я не ощущал ничего подобного. Но победа всегда требует жертв, на которые господин Рэй не готов согласиться… Думаю, дом давно окружен. Инквизиторы и их духовное оружие сметут сопротивление. Дальнейшее противостояние приведет к ненужным смертям и породит катаклизм.

– Вы предвидите события?

– Ничего подобного, – усмехнулся Альберт Хакал. – Я лишь обладаю здравым смыслом и жизненным опытом. Вам надо увести Рэя, Кассандра.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Почему я помогаю? – Профессор поднял кустистые брови. – Не желаю погибнуть под развалинами этого дома. Как, впрочем, не желаю напрасных жертв. Вы все еще так молоды… Ну и потом, – Милорд бросил на Августа быстрый, но острый взгляд. – Этот человек должен остаться в живых.

– Но как сбежать от инквизиторов? Нас не выпустят!

– Посмотрите наверх, юная Вэйлинг. – Профессор ткнул пальцем в широкую трещину на потолке. – Две противоборствующие стороны не учли третью. А именно – клочок Духа, ну или то, что вы называете привидением почившего господина Клауса. Корпускулярная энергия безумно возмущена столь непочтительным обращением с его частной собственностью. Еще несколько минут – и его ярость достигнет апогея. А господин Рэй, занятый сражением и тем, что он так отчаянно сдерживает внутри себя, не сумеет вовремя отреагировать. А значит, не сможет удержать созданное им расщепление пространства. Удивительное явление, кстати… Расщепление схлопнется, раздвоение исчезнет, а дом вернется в исходную точку. Еще немного – и все мы окажемся в Старограде, госпожа Кассандра. Ну или под руинами развалившегося здания. Вам стоит поторопиться.

Профессор снова оглянулся на Августа, и я увидела, как тот медленно моргнул.

– Он возвращается в реальность быстрее, чем я думал, – прошептал Альберт Хакал то ли с удивлением, то ли с паникой. Окинул меня быстрым внимательным взглядом. – Идите к нему, Кассандра. Скорее! Деструкты прикроют.

– Прикроют?

– Да. Удивительная преданность господину Рэю. Они готовы умереть за этого человека. Изумительно.

– Но я…

– Быстрее! Уводите его. Прочь!

Что?

Остановившееся время начало свое неумолимое движение, и тишину разорвал яростный вопль Иглы. Я бросила быстрый взгляд на Дамира и его белый меч-атмэ, на стонущих деструктов, на раскачивающуюся Зою. На стражей-инквизиторов. На Августа, из которого выплескивалась тьма. Я ощущала вибрацию, сотрясающую воздух.

Август не мог сдержать силу внутри себя. И не мог уйти.

Трещина переползла с потолка на стену, посыпались камни. Дом вздрогнул, словно живой зверь, пробуждающийся от спячки и медленно встающий на лапы.

– Скорее! – выдохнул профессор.

Дамир поднял руку с мечом, замахнулся, целясь в сердце Августа… Мои пальцы сжались на куске стекла, который я подобрала на полу. И выпрямившись, я метнула осколок, привлекая к себе внимание. Дамир вздрогнул, когда осколок вонзился в его плечо, обернулся, зажимая рану. На краткий и бесконечный миг наши взгляды встретились, и я увидела изумление, исказившие лицо того, кого, несмотря ни на что, считала своим другом.

Что-то крикнул профессор и зал заполнился белыми птицами, призрачными осами и метелью без снега. Души плененных деструктов из последних сил накинулись на инквизиторов, отшвыривая их в стороны и заслоняя своего предводителя.

И в этом хаосе я перепрыгнула через шкаф и бросилась к Августу. Он вздрогнул, хотел что-то сказать, но я обвила его шею руками, притянула ближе и выдохнула в губы его имя:

– Август…Ночь так темна и сны так сладки. Хотя порой и непонятны, но глубоки, как омут вод… И я – лишь сон. Иди за мной.

Я не знала, сработает ли на разрушителе мое заклинание, строчка из детской колыбельной, которую когда-то пела мне мама и которая действовала на людей ментальным приказом. В любом случае, я понимала, что у меня слишком мало времени. Минута, а может, и того меньше.

Лицо мужчины стало безучастным, мышцы расслабились, и я потянула Августа за собой, почти потащила, потому что он зевал и едва переставлял ноги, утратив связь с реальным миром. Но с каждым шагом его взгляд терял сонное оцепенение, а тело тяжелело. Он слишком быстро сбрасывал действие моего заклятия!

В безумии и хаосе я на миг увидела некрасивое лицо Фиби, у которой отобрали ее спицы. В глазах девушки застыло отчаяние и решимость, а еще – что-то тоскливое и прекрасное, похожее, на любовь… Она глянула на Августа, потом на меня и произнесла беззвучно, одними губами: «Спаси его».

– Кассандра? – непонимающе прохрипел Август, моргая, как пробуждающийся ото сна человек.

Я вцепилась в его ладонь и потащила за собой, словно паровоз, продираясь к разбитому окну. За спиной орали и ругались, бесчувственные инквизиторы утратили свою выдержку, но я услышала голос Дамира:

– Кэсси!

Споткнувшись в белесом мраке, я выпустила руку Августа, наклонилась. И увидела белое, безжизненное лицо Паука и его пустые глаза.

К горлу подкатил комок.

Но на скорбь не было времени. Ни на что не было. Я снова схватила холодную руку Августа и что было сил дернула за собой, вытаскивая на холодную, заснеженную террасу. Его взгляд прояснился, ментальный приказ прекратил свое действие. Август нахмурился. А я обняла его обеими руками, изо всех сил прижала к себе и рухнула вниз, прямо в дыру обвалившихся перил.

И уже у самой земли я выдохнула его имя, ставшее моим спусковым крючком, замедляя наше смертельное падение.