Глава 7

Марья

Едва за Артуром, вынесшим Вику из дома, захлопнулась дверь, как я резко выпрямилась, отодвинула от себя Хохрикова и бросилась к окну. Девочки, опомнившись, ломанулись следом, облепив те два окна, что выходили на дорогу.

— Переигрывает? — Прошептала Настя.

— Да, нет. Нормально. — Отмахнулась Анжелика. — Ей сейчас главное в машине вовремя уснуть.

Артур как раз усадил Вику в машину и садился сам.

— Так вы не пьяные?!? — Раздался удивленный голос Яшки за нашими спинами.

Я повернулась к растерянным мужикам. Только Темыч улыбался, так как знал, что я даже после литра водки остаюсь боеспособной и никогда без причины не повисну на мужике.

— Ты издеваешься, да? — Вздернула бровь.

— Отъезжают. — Перебила меня Кира.

Я снова повернулась к окну. Действительно уехали.

— Так, минут за сорок он должен справиться. — Прикинула Надя. — Поэтому Настя с Олей должны выехать через полчаса, чтобы помешать самому интересному.

— А вдруг он ее просто до дома увезет и все? — Тихо спросила Таня.

Я фыркнула.

— Да щас! Пьяная красивая полуголая баба еще никого не оставляла равнодушным. А если он еще подумает, что на утро она ничего не вспомнит, то ему вообще крышу снесет. — Авторитетно заявила. — Если он к ней неравнодушен, конечно. — Вспомнила отношение Корсарова ко мне, когда я на него вешалась.

— По-моему, он к ней совсем неравнодушен. — Нахмурилась Лика.

— И как она ему скажет, что знает о его поползновениях в сторону ее невинности? — Завернула Оля.

— Это у тебя невинность, а у нее винность, по его мнению. — Отмахнулась я. — Разберутся тихонько после свадьбы.

Позади нас раздались тихие мужские смешки.

— Вы — страшные бабы! — Вынес вердикт Виталик. — Бедный мужик и так на нее полгода активно слюной капал. А если он сейчас ее оприходует?

— Нет! — Сказали мы синхронно и помотали головами.

— Почему? — Озадачился брат.

— Потому что хочет вменяемую женщину. — Баба Нюра вошла в комнату и обвела нас всех насмешливым взглядом. — Нет, я понимаю, если бы Лика такое выкинула. Или Машка. — Кивнула она на меня. Я насупилась. — Но чтобы вся толпа активно девку под мужика складывала, это на моей памяти впервые. Как додумались?

Все девочки потупили взгляд и уставились на пол, так что говорить пришлось мне.

— Ольку отправили проверить, здесь ли армейский УАЗик. После ее прихода и обсуждения разведданных, выпили по рюмке настойки для запаха и пошли в дом. — Отчиталась я.

Колька, стоявший рядом с Яшкой, дернул его за руку и четко сказал.

— Никогда не женюсь.

Мы действительно выждали полчаса, прежде чем загрузили в машину Настю и Ольку и отвезли их домой. Затем отправились к Анжелике, ожидать, когда нам отзвонятся и все расскажут. Только Киру и Таню мужики с нами не отпустили, сказав, что мы их жен плохому учим.

Теть Саша, сидевшая с мелким Женькой, удивилась, когда в коттедж ввалилась толпа в банных халатах. Она передала ребенка Лике и нахмурилась.

— Что случилось?

Хохриков, поняв, что сейчас нас будут допрашивать, выдвинул вперед Кольку и принялся объяснять тете историю появления у меня ребенка не совсем традиционным путем.

— Креста на тебе нет, Марья! — Сообщила тетя Саша, прихватила мальчика за плечи и повела на кухню. Из парня скоро колобок откормленный получится с этими бабушками.

Мы только выдохнули, как позвонила Настя.

— Артур уехал. Вика ревет. Что у нас там дальше по плану?

— Сейчас придем. — Предупредила я.

И мы пошли, потому что идти тут было всего ничего, а мужиков с собой брать мы не хотели. Нечего им в женские слезы вмешиваться. Мы в них сами толком не разобрались.

Виктория действительно ревела в голос, размазывая крупные слезы по смуглым щекам. Настя с Олей сидели рядом с ней и старались успокоить.

— Он не поддался искушению? — Спросила Надя, присаживаясь рядом.

Вика громко всхлипнула, взяла платок и шумно высморкалась.

— Поддался. — Расслышали мы.

— Тогда чего ты ревешь? — Не выдержала я. — Мы выяснили, что он тебя хочет. Это уже что-то.

— Мне-то что теперь делать? Я же не смогу на него пьяного накинуться и… ик… изнасиловать… у-у-у. — Провыла она.

— Почему? — Озадачилась Олька.

Вика вновь шмыгнула носом и затихла, обдумывая вопрос.

— Меня мама прибьет, а папа добавит. — Наконец, выдала она.

— Потому что ты Измайлова изнасилуешь? — Недоверчиво спросила Анжелика.

— Потому что вообще во все это ввязалась. Да и как я его…? Он же сильнее меня намного…. И не пьет он. Совсем. — Растерянно пробормотала Елизарова.

Я хихикнула.

— Вот всегда считала совсем непьющих людей подозрительными. У них обычно настолько страшные секреты, что они боятся их рассказать под влиянием алкоголя. — Высказала свое мнение.

Девочки затихли.

— Значит так! — Анжелика потерла руки и серьезно взглянула на Викторию. — Ждешь свадьбы, выходишь замуж, переезжаешь и наблюдаешь. Других вариантов нет. Но ты теперь хотя бы знаешь, что он к тебе не настолько равнодушен, насколько пытается казаться.

Уже несколько успокоившаяся Вика кивнула. Да и что ей еще оставалось?

Мы еще немного посидели и стали расходиться по домам. Виктория осталась у девчонок, чтобы не светить зареванной мордашкой перед родителями.

Дом Хохрикова был рядом, так что я дошла без происшествий.

— Явилась? — Яшка встретил меня у порога. Только хотела ответить, как он перебил. — Тихо. Колька умаялся и спит.

Я пожала плечами. Ребенок все равно на ночь слуховой аппарат снимает.

— Хоть нервничать перед завтрашним днем не будет.

— Тетя Саша контейнеры с едой передала. Поужинай. — Бросил он, беря меня за руку и втаскивая на кухню.

— Не хочу. — Зевнула я, и вяло отмахнулась. Все же день сегодня был более чем насыщенный.

— Надо. — Хохриков насильно усадил меня за стол. — И так тощая. Дожила, блин. Подержаться не за что. — Ворчал он, пока ставил передо мной еду.

Я нахмурилась.

— Так не держись. Я ж не заставляю.

— Так я хочу. А не за что. — Мне в руки сунули вилку и заставили есть какое-то мясо.

— Ты, Хохриков, сам не идеал фигуры, а на меня пеняешь. — Напомнила я, медленно жуя.

— Я не толстый. Я коренастый. — Обиделся вдруг мужик.

— Ты лысый, Яшка. — Фыркнула я и потянулась за стаканом воды. — И твою лысину приличной не сделать, как ни корми.

Он обиделся.

— Тебе что, лысые не нравятся?

— Нравятся. — Ответила, не моргнув глазом. — Я просто не понимаю, чего ты ко мне пристал. — Я всегда была честной и сейчас юлить не хотела.

Хохриков сел напротив меня и уставился на меня своими голубыми в желтую крапинку глазами. Как кот, который мышь у норы пасет.

— С тобой не скучно. — Ответил он.

Я напряглась.

— Тебе развлекаловки не хватает? Клоуна решил дома завести? — Прошипела, заводясь. — Встань перед зеркалом и развлекай сам себя, идиот.

— Маш, я же не про это. — Он примирительно поднял ладони вверх. — Я про то, что рядом с тобой мне интересно.

Я отбросила от себя вилку встала из-за стола. Что-то так тошно стало. Неужели со мной всегда будет вот такое? Я, конечно, ни на что в своей жизни уже не надеюсь, но хочется элементарной теплоты и уважения. А я тут, оказывается, клоуном работаю.

— Спокойной ночи. — Пробормотала, выходя из кухни.

— Маш. — Хохриков ринулся за мной.

— Кремом меня можно сегодня не мазать. — Предупредила, подходя к лестнице.

— Маша. — Он схватил меня за руку.

Пришлось остановиться и надавать ему по шаловливым ручкам. Но, то ли я сегодня была не в форме, то ли Хохриков научился плохому, но скоро меня прижали к перилам.

— Чего тебе? — Начала злиться я.

— Вот почему ты такая колючая? — Яшка злился, и я это прекрасно видела. Отвечать я не собиралась, поэтому он продолжил сам. — Ты мне даже шанса приблизиться не даешь.

— Ты стоишь очень близко. — Напомнила я ему.

— Ты поняла, о чем я. — Не сдался настойчивый лысый мужик. — Ты каждое мое слово воспринимаешь, как угрозу твоей свободе.

— А это не так? — Приподняла я бровь.

— А что плохого в потере свободы, Маш? — Вдруг спросил он меня.

— Ты об этом свою сбежавшую жену спроси. — Хмыкнула, ударив по больному.

Яшка скривился и перешел к угрозам.

— Если я тебя сейчас поцелую, то что ты сделаешь?

Так как мы были почти одного роста, Яков даже пониже меня, то страшно мне не было. Было противно.

— Ударю. — Предупредила.

— А если не поцелую?

Теперь перекосило меня. Чего он добивается? Чтобы я просила, чтобы он….

— Хохриков, если ты в чем-то определиться не можешь, то причем здесь я? — Спросила.

Он приблизил свое лицо к моему. На цыпочки что ли встал? И взглядом в мои губы уперся. Я занервничала. А ну как сейчас набросится, и мне придется его побить. На драку сегодня сил уже не было, но так и быть, ради Хохрикова постараюсь.

— Меня бить нельзя. — Вдруг вспомнил он. — Нам завтра опеку оформлять. Я должен выглядеть прилично. — Я задумалась на секунду и почувствовала легкий поцелуй на подбородке. Меня внезапно отпустили. — Иди в комнату. Сейчас крем возьму и приду.

И ушел на кухню, оставив меня стоять на лестнице. Что это сейчас было? Я потерла подбородок, пожала плечами и поплелась в комнату. Нужно выспаться, завтра будет тяжелый день.

Хохриков уже застелил новую кровать бельем. После бани в душ идти было не нужно, поэтому я сбросила халат и нырнула под теплое одеяло. Я успела уже задремать, когда пришел Яков. Он сдернул с меня одеяло, оставив лежать в одних трусах. Я приоткрыла один глаз. Яшка, не обращая внимания на обнаженную верхнюю часть моего тела, открыл крем, разогрел его в руках, и принялся мазать живот. Ну конечно, грудь у меня маленькая, на что там смотреть-то…. Но почему-то вновь стало обидно. Какая-то я сегодня сентиментальная.

— Вообще-то, я сама могу намазаться. — Грубо сказала.

Он усмехнулся.

— Но ты же не мажешься. Ни разу в этом доме даже не попыталась. — Он аккуратно наклеил новый пластырь, укрыл меня одеялом и вышел из комнаты.

А я лежала, тупо пялясь в потолок и пытаясь понять, когда я умудрилась пропустить тот момент, когда подпустила к себе этого мужика ближе всех допустимых норм. Если бы мы просто занимались сексом, это не было бы большой проблемой. Я привыкла к отсутствию эмоций в этом деле. Другое дело, что я совершенно была не готова к тому, что теперь у меня появилась… бородатая лысая нянька с претензией на постель.

Только подумала про постель, как дверь вновь открылась и Хохриков, так же в одних трусах, вошел в комнату. Сдернул одеяло с другой стороны кровати и улегся. Скандалить на ночь глядя мне не хотелось, потому повернулась к нему спиной, свернулась калачиком и закрыла глаза. В течение получаса заставляла себя расслабить мышцы. Не привыкла я спать с кем-то даже в одной комнате, не то что в кровати. А тут уже вторую ночь такое испытание.

— Мне уйти? — Услышала тихий шепот за спиной.

Накрылась одеялом с головой, не желая отвечать и… неожиданно для себя уснула.

— Теть Маша, вставайте. — Услышала сквозь одеяло.

Резко открыла глаза, поняв, что закуклилась по саму макушку, оставив снаружи только нос.

— Чего орешь? — Просипела сонным голосом Кольке, стоявшему в дверях.

— Дядя Яша сказал, что б я вас разбудил. Скоро выезжать надо. — Отчитался мальчишка.

Я застонала, вспомнив, что за мероприятия меня сегодня ожидают.

— Сейчас спущусь. — Сообщила.

Послышались удаляющиеся шаги, и я села на кровати. Потерла лицо. На кой черт я во все это ввязалась? С мученическим вздохом набросила на себя халат и поперлась принимать душ. Постояв под тугими струями, пришла в себя. Что-то злая я с утра. На ком бы сорваться?

Хохриков легко отделался, подвинув мне чашку кофе и бутерброд с мясом, который я быстро растерзала. Даже пакостить на время расхотелось. А потом снова захотелось, когда Яшка заявил, что мы поедем на его машине. Еще и ключи отобрал, паразит. Ну, ничего. Я ему сегодня отомщу как-нибудь.

— Теть Маш, а вы меня точно не отдадите обратно? — В который раз спросил Колька.

По мере приближения к городу, ребенок нервничал все больше.

— Точно. — Я была спокойна, так как вечернюю пакость для Хохрикова уже придумала.

— А если меня насильно заберут? — Не унимался он.

Я насмешливо посмотрела на мальчугана.

— Коль, у меня насильно еще никто ничего забрать не смог, так что не переживай. — Уверила его.

Он немного помолчал.

— А если вы потом своего ребенка родите? Меня куда денете? — Колька даже отвернулся, глядя в окно.

Я вздохнула. Надо будет девчонкам спасибо сказать, что научили меня спокойно относиться к этой проблеме.

— У меня не может быть детей. — Ответила.

Ребенок резко повернулся ко мне, впившись взглядом в лицо.

— Извините. — Тихо сказал он.

— Все нормально. — Отмахнулась я. — А ты поменьше заморачивайся. В жизни это ой как пригодится.

Колька неуверенно кивнул и вновь уставился в окно. Яшка молча вел машину, изредка поглядывая на нас в зеркало. Хоть тут у него ума хватило не вмешиваться.

К интернату мы подъехали ровно в девять часов. Обшарпанное кирпичное здание не впечатляло, несколько ребят, стоявших на крыльце, были до ужаса похожи на встреченного мной Николая в своей мешковато-одинаковой одежде. Я была рада, что вчера переодела ребенка в одежду по размеру, и сегодня он выглядел прилично. Хоть и пришлось эту дуру хамоватую в морозилку запихнуть….

— Идем. — Подпихнула мальца к двери. — Раньше сядем — раньше выйдем.

Он кивнул подросткам, стоявшим на крыльце, и прошел внутрь. Мда, здание явно нуждается в ремонте. Колька сразу повел нас к кабинету директора. Постучал, заглянул:

— Людмила Иосифовна. Можно? — Невнятно спросил он.

Я поморщилась и просто втолкнула ребенка внутрь кабинета. Некогда тут реверансами обмениваться.

— Здравствуйте. — Представилась полноватой женщине лет шестидесяти с фиолетовой химией на голове. Я тут же задалась вопросом, где эта парикмахерская находится, где такое безобразие благородным бабулькам предлагают. Ну, ужас же. — Меня зовут Догилева Марья. Я оформляю опеку на Николая.

— Усыновление. — Кашлянул, стоящий позади Хохриков.

— Усыновление. — Согласилась я, решив, что обсудим это позднее.

Людмила Иосифовна уставилась на нарисованный на моей майке череп и нахмурилась.

— Но Колю мы уже оформляем в приют…. — Попыталась она переубедить нас.

— Не оформляете. Эта процедура была остановлена еще вчера. — Я оскалилась в улыбке. — Мне нужны документы на ребенка и справку, что я его у вас не крала.

Женщину было не жаль. У нее таких как Колька еще штук пятьдесят.

— Да как же не крали? — Вдруг возмутилась она. — Ребенок на два дня исчез….

— Не исчез, а гостил у родственников после глубочайшего стресса, связанного со смертью матери. Кстати, ее похоронили? — Поинтересовалась я, намереваясь узнать адрес последнего и окончательного пребывания женщины.

— Д-да, вчера еще. — Кивнула директорша. — А вы разве родственница? Насколько мне известно, у Коленьки никого не осталось.

— Я его тетя. — Вновь улыбнулась и подмигнула парню. Бледный ребенок приободрился и часто закивал.

— Но нам ничего не известно о близких родственниках….

— А я пятиюродная тетя брата жены его дяди. — Перебила ее. — Вряд ли я считаюсь близкой родственницей, но Коля меня хорошо знает и хочет со мной жить.

Коля снова быстро закивал головой.

— Тетя Маша хорошая. — Решил он подать голос.

Женщина задумчиво посмотрела на нас.

— А ваш муж не будет против? — Она впилась взглядом в Хохрикова.

— Не буду. — Быстро ответил Яшка. — И я гражданский муж. — Добавил он, уловив мой угрожающий взгляд.

Людмила Иосифовна сдалась. Нашла Колины документы и передала нам под расписку. Затем набросала на бумаге справку по нужной форме. А еще задала странный вопрос.

— Вы оставите Николая в интернате на период обучения?

Мы с Яковом переглянулись. Она что, серьезно?

— У нас нормальная школа. Он без проблем поучится там. — Сообщила директрисе.

— Но как же. У мальчика серьезные отклонения. Ему нужно учиться в специализированном учреждении….

Я нахохлилась.

— Частичная глухота, которую исправил хороший слуховой аппарат, не повод записывать ребенка в инвалиды. — Я шагнула к столу.

— Маш, не надо. — Яшка положил руку мне на плечо, пытаясь остановить меня.

Я подчинилась, стараясь успокоиться.

— Знаете, советую вам относиться к своим воспитанникам, как к нормальным людям. — Не удержалась я, взяла Колю за руку и вышла из кабинета.

Странная женщина. Без проблем выдала нам документы, но при этом строила из себя благородную мученицу, якобы заботящуюся о детях. Бесит.

— Маш, успокойся. Нам еще к соцработникам надо. Там все куда сложнее будет. — Предупредил Хохриков.

Я это прекрасно понимала. Колька облегченно выдохнул, когда мы сели в машину, и я была с ним солидарна. Мрачное место. Брр.

У вычурного стеклянного административного здания, где базировался десант из социально активных баб, нас ждал старый знакомый Гека, который после той… аварии, где я потеряла предыдущую машину, увозил нас домой.

— О, привет. — Обрадовалась я. — Как жена? Все еще крепко держит за… ошейник? — Я покосилась на Кольку, не желая, чтобы он услышал нехорошие слова.

Тип в дорогом деловом костюме мягко улыбнулся.

— Не только за ошейник, но и за другие интересные места. Вы готовы? Идемте. — И повел нас в недра здания к выдрам, которые нас будут отговаривать от ребенка.

Теток собралось аж девять штук. Все в мешковатых офисных костюмах и с одинаковой мордой лица. Тоже мученицы, блин. Кажется, таких специально в подобные места набирают, чтоб мордуленция посердобольнее была.

— Расслабься. — Шепнул Хохриков, подталкивая нас с Колькой внутрь кабинета.

Расслабилась я уже минут через десять, так как на этот цирк с серьезной миной смотреть было нереально.

— Почему мать ребенка нигде не упомянула о вас? — Задала главная тетка очередной каверзный с ее точки зрения вопрос.

Подобные вопросы мне уже задавали минут пять. Этими работницами бы пленных пытать. Хотя, я на более жестоких допросах бывала.

— А вы часто с ней общались? — Улыбнулась я.

Тетка нахмурилась.

— Нет, но пару раз перед ее смертью мы беседовали с ней. О вас она не упомянула ни разу. — Услышала я в ответ.

— Я недавно переехала. Возможно, она не знала, что я здесь. Меня Коленька пару дней назад только отыскал. — Сказала я, улыбнувшись.

Женщины тихо перешептывались, изучая документы.

— У вас были проблемы с психикой…, - протянула одна из них. Этакая мышь в очках с неправильным прикусом.

— А вас когда-нибудь пытались изнасиловать? — Перебила я ее. Мышь вздрогнула. Да уж, такую пока насилуешь, она тебе все девять кругов Алигьери процитирует по памяти. — Там приложена справка о моем душевном здравии в данный момент.

Тетки синхронно нахмурились. Не понимаю. Неужели им настолько важно отправить ни в чем неповинного ребенка в приют? Что не так? Схватила со стола папку с документами на ребенка и вчиталась, отмахнувшись от очередного вопроса. Ага, нашла. На ребенке квартира в Питере. Расслабилась и подняла голову, показывая, что готова внимать дальше.

— Так как Николаю уже есть десять лет, то мы должны послушать его мнение. — Решила главная тетка. — Коля, ты можешь подтвердить, что эта женщина тебе знакома и является твоей дальней родственницей?

Я скрестила пальцы, надеясь, что ребенок умеет врать.

— Да. — Глухо ответил он.

Тетки переглянулись.

— А ты хочешь жить с ней? Она одинока и до нас дошли слухи о ее странном поведении….

— Тетя Маша хорошая. Я хочу с ней жить. — Неожиданно четко произнес Коля. — Она меня ножи в мишень метать учит. — А вот это было уже лишним.

Морды у теток вытянулись. Я прикинулась шлангом, а Хохриков уронил лицо на ладонь.

— Николай, а ты уверен, что она не охотится за твоим наследством? — Встряла Мышь.

— Наследством? — Кажется, ребенок сам не в курсе, чего ему там упало.

Я вздохнула.

— Две квартиры в Москве, принадлежащие мне, вполне покроют стоимость одной квартиры в Питере. — Съязвила, не удержавшись.

Колька удивился, но промолчал, позволяя мне и дальше импровизировать. Доставала я этих работниц социальной сферы долго и со вкусом. Понимаю, что они должны были проверить опекуна от и до, но нарвались они знатно. Попало и Хохрикову, когда я узнала, что он подал документы на усыновление Коли вместе с моими. Именно усыновление. И теперь мы числимся, как «гражданские супруги с правом на воспитание усыновленного ребенка». И то это все прокатило лишь после вмешательства брутального парня в дизайнерском костюмчике.

— Маш, не дуйся. Тебе одной ребенка бы никто не отдал даже после вмешательства Корсарова. — Уговаривал меня Хохриков, ведя машину к ближайшему торговому центру.

— Ты — свинья, Яшка. — Вспылила я. — Нельзя так грязно пытаться меня к себе привязать. Ладно, хоть фамилию мою дали, а то был бы Колька Хохриков….

— Маш, я благополучный человек с хорошим официальным заработком. А тебя недавно из больницы выписали после пыток….

— Это шовинизм. — Проворчала я, выходя из машины. — И тетки эти дуры, повелись на твою лысину. — Яков закатил глаза, но решил промолчать.

Счастливый Колька радостно примерял вещи, сказав, что после первого перевода «детских денег» мне все отдаст. Мда, наивность редкая. Сколько там этих денег-то? Копейки. Надо на карманные расходы их ему определить.

Закупились мы знатно. Ребенку осенью в школу идти, так что вещей набрали: и сейчас носить, и на вырост. Так же я привела ребенка к Стасу, чтоб тот постриг светлые вихры.

— Счастлива? — Усмехнулся Хохриков, когда я смотрела, как голубоволосый парикмахер кружит вокруг ребенка, организовывая на его голове модельную стрижку.

— Да. — Кивнула.

Он тихо хмыкнул.

— Скажешь, что задумала твоя мстительная натура? — Поинтересовался он.

— До вечера доживешь — узнаешь. — Я ласково улыбнулась и похлопала ресницами.

Яков

Марья изводила меня своим загадочным видом, пока мы ехали домой. Решил сегодня больше не есть, так как боялся, что она мне слабительным все вместо приправ посыплет. А мне такого счастья не очень хотелось.

Забросив Машку с Колькой домой, отправился на стройку. Степан позвонил, сказал, что привезли новое оборудование. Да и траншеи под трубы уже прокопали. Еще нужно проконтролировать установку фильтров.

Когда приехал на место, то с удивлением увидел Виталика, который носился по ангару с оборудованием, распределяя людей и выдавая задания.

— Что случилось? — Спросил после рукопожатия.

— Нужно за следующие две недели доделать третий цех, а потом я заберу людей. Новый заказ на еще один коттеджный поселок. — Он громко выдохнул и выругался. — Я думал, что Анжелика — зло. Но нет, зло наступило, когда она с Олькой спелась. Эти двое решили из поселка сделать малоэтажный городок. У нас еще три поля пока не застроены, но такими темпами они закончатся через пару лет. Что потом будем делать, не понимаю.

— Строить дома в лесу? — Предположил я.

— Чур, меня. — Перекрестился Догилев. — Я лучше отправлю этих двоих куда-нибудь, другие дикие места осваивать.

— Тогда Дюху с Толиком следом выписывай. — Хмыкнул я, с удивлением глядя на мимо пробегающего Липовкина с фингалом на поллица. Кто это его так?

На работе я задержался до темноты. На самом деле боялся ехать домой, так как мстительная Машка совершенно точно устроит мне грандиозную пакость. Интересно, что она на сей раз придумала….

В дом заходил на цыпочках, так как свет нигде не горел. Добрался до кухни, включил подсветку и увидел посреди стола исписанный листок.

«Легли спать. Там в холодильнике что-то осталось, по-моему, но лучше не ешь, сама утром слопаю. Живот намазала, Кольку уложила. Недобрых тебе снов». — Гласила записка.

Хмыкнул, но к холодильнику приближаться не стал. Сейчас умоюсь и спать. Зашел в ванную на первом этаже, чтобы никого не разбудить. Налил в ладошку мыло и растер по лицу, чтобы смыть пот с кожи. Все же стройка это не то место, где остаешься чистым.

— Твою мать! — Прошипел, когда вместе с пеной в раковину смылась часть щетины и брови. — Прибью ее.

Пришлось взять бритву и вновь полностью побриться. Какую гадость она в это мыло добавила? Плюнул на все, залез в душ, где просто сполоснулся, не применяя никаких вспомогательных средств от греха подальше.

Немного поколебался, когда решал, подняться сегодня наверх или остаться внизу на диване. Проклиная себя за любовь к адреналину, поднялся по лестнице на второй этаж. Заглянул в спальню. Машка спокойно спала на дальней от двери половине кровати. Она всегда выбирает себе места с лучшим обзором. Издержки прошлой профессии.

Я немного потоптался на пороге и аккуратно прикрыл за собой дверь. Прокрался к кровати, осторожно приподнял одеяло и одним движением нырнул на постель.

— А-а-а! — Заорал, когда в меня впилось не менее сотни игл. — Мать твою, Машка!

Она подскочила на кровати и включила свет. Сонно поморгала и, увидев, как я осторожно сполз с кровати на пол, ехидно улыбнулась.

— Попался. — Зевок испортил весь эффект от ее триумфа.

Я полностью откинул одеяло и уставился на равномерно рассыпанные по простыне кнопки. Обычные канцелярские кнопки. Черт, неужели они такие острые и больнючие?

— Совести у тебя нет, мегера. — Окрестил ее и отправился спать вниз. Ну ее нафиг, здоровее буду.