Глава 16

Власть никогда не даёт отдыха или возможность остановиться и полюбоваться уже сделанным. Правительница Тапшебсут знала это как никто другой. Рыбак может восхищаться своим уловом и любовно рассматривать свой судок. Строитель может подолгу смотреть на построенный дом и хвалить себя за удачную работу. Даже раб после уборки комнаты может окинуть ее взором и насладиться чистотой и порядком. Правителям такое счастье не дано. Как только утрясется одно государственное дело, сразу же появляется новое, не требующее отлагательства.

Вот уже третий год Тапшебсут осуществляет функции регента при малолетнем правителе-сыне. И на что бы не устремила она свой взор, везде запустение, все развалено, произвол на местах, и воровство чиновников.

Страна разделена на провинции, в каждой из которых свой губернатор, должность не выборная, не назначаемая, а переходящая по наследству. А люди, как известно, существа ленивые. Зачем работать, получать новые знания, если должность от рождения тебе принадлежит?

А губернатор, это и высший судья в провинции и главный сборщик налогов. По всей стране установлен единый налог – треть от дохода. Но это нужно отдать в казну правителя. До Тапшебсут доходили сведения, что в некоторых провинциях губернатор налоги удвоил и забирает себе столько же, сколько отдаёт в казну. Таким образом людям остается либо жить в проголодь, либо оставить запасы на следующий год на посев, а самим умереть.

Или взять использование соляных озёр, которыми в большом количестве боги наделили Заилу. Все эти озера изначально принадлежат правителю, но губернаторы считают их своей собственностью и охотнее передают соль торговцам, которые затем вывозят и продают ее в соседние страны. Как это прекратить и сделать торговлю солью государственными делом?

При каждом разбирательстве дело разваливается. Один чиновник отвечает за руку, второй за ногу и так далее, а в общем за тело никто не несёт ответственности. И в итоге губернатор пожимает плечами, дескать все мы делаем по закону и в угоду правителю, а толку для казны нет никакого.

И с торговлей ясности нет, вывозят полные корабли, обратно возвращают пустые. И на все свои оговорки: иностранные пошлины поднялись, товар по дороге испортился, купили мулов и верблюдов, а те умерли в дороге. И так во всем.

Понятно, что страна лежит в руинах и подвержена произволу в провинциях. Но со своей стороны Тапшебсут сделала невозможное – отменила налоги на год, для того чтобы люди немного вздохнули, досыта ели и встретили следующий год с надеждой.

Сейчас ей предстоит менять всю цепочку подчинения, отменять наследование губернаторов, правильно распределять работу между чиновниками. А где взять людей? И где гарантия, что вновь поставленные работники не погрязнут в воровстве?

Кроме того, Тапшебсут пришлось позорно закончить войну с Красными землями, отдав им часть территорий, а дóлжно вернуть эти земли и присоединить наконец Красные земли к своим – Белым. Но война это очень дорогое предприятие. Каждому воину нужно платить, а их командирам вдвое. Ещё нужно оружие –  луки, мечи, кинжалы, причём мечи и кинжалы нужны из бронзы, потому что ими можно сокрушить медные оружия врагов. А бронзы все меньше привозят торговцы, и цена на нее огромна.

И во время всего похода армию нужно кормить,  поить, давать воду для мытья. Помимо этого устраивать ночлеги во временных шатрах. Прибавим к этому питание и уход за мулами, верблюдами и лошадьми.

Так уж принято, что за каждым войском следует еще бóльшее сопровождение – для обеспечения жизнеспособности войнов. Но Красные земли нужно присоединить неприменно, потому что это золотоносные земли.

Торговый флот! Пожалуй это самое большое желание Тапшебсут. Белые земли очень плодородны, они дают почти в два раза больше урожаев, чем требуется. Излишки зерна, хлопка, папируса с радостью покупают соседние Мулия, Певант, Цессия, Допония. А соль они согласны брать по весу серебра, а иногда и золота.

Только где взять столько дерева для постройки кораблей? В Заиле деревья не растут и все приходится покупать у соседей. Но здесь и кроется самая большая беда. Чтобы привести дерево, нужны корабли, государственные просто из-за ветхости для этого не пригодны. А торговцы на товары, привезённые своими кораблями, немыслимые цены запрашивают. А казна по прежнему пуста.

Её горькие размышления прервала служанка:

– Богоподобная! К Вам пришел господин Казия, сказал что дело неотложное, – служанка замерла в поклоне, едва переступив порог, не поднимая глаз. Пока Тапшебсут размышляла, принять сейчас счетовода, или после совета, который скоро начнётся, служанка так и стояла, не произнеся более ни слова.

– Зови! – После короткого раздумья приказала Тапшебсут. Возможно вопрос действительно важный. Да и не будет же она дела казны при всех на совете обсуждать.

Приём Тапшебсут вела в крыле дворца, предназначенного для работы. Здесь находились комнаты для писцов, сундуки со сводами законов. В этих помещениях все чаще она собирала совет. Но сейчас принимала одного из трёх главных счетоводов в  зале, которая состояла из нескольких смежных комнат и служила личным кабинетом правительницы.

Первая зала могла с лёгкостью вместить в себя с десяток слонов. Высокие стены и потолок были расписаны символами, несущими в себе защиту и покровительство богов. В центре залы стоял резной стол розового дерева, щедро украшенный золотом и слоновой костью. За ним распологался стул для Тапшебсут, выполненный в таком же стиле.

Для гостей были стулья попроще и пониже. Чтобы даже сидя они не перекрывали величие богоподобной. Пол украшал мулийский ковер с ярким цветастым рисунком. Особенность этих ковров, что со временем краски становятся только ярче, а ворс не приминается.

Помещение не содержало окон – чтобы уберечь богоподобную от песка. Поэтому возле стола, с той и другой стороны находились золотые подсвечники, в виде крокодилов, опирающихся на задние лапы и хвост. А передними лапками и мордой они держали чашу с множеством крупных свеч.

Служанка, не поворачиваясь спиной, и не разгибаясь удалилась. И почти следом в зал вошёл один из трёх главных счетоводов – Казия. Из одежды на нём был нарядный шендит, украшение-воротник из золота и драгоценных камней и парик. Руки украшали широкие браслеты.

Подведенные глаза придавали живости его усталому лицу. Тело было чересчур рыхлым, и в целом Казия не выглядел здоровым.

В свои почти сорок лет он был сильно болен. Время от времени его скручивали боли в спине, и он по несколько дней вынужден был проводить в постели.

– Богоподбная освещающая нам путь правительница Тапшебсут, – вошедший Казия учтиво поклонился.

– Казия! Что привело тебя к нам? – Так уж повелось, что главные счетоводы не имели привычку беспокоить правительницу по пустякам.

Состояние казны не было новостью – она была почти пуста. Какие то поступления до сбора первого урожая казне не грозили. Плохо, если сейчас счетовод откроет, что требуются выплаты, которые не могут ждать.

После церемониальных приветсвий Казия рассказал новость, его коллега, счетовод Мэти упал с лошади и сломал ногу. По словам докторов, опасность ему не угрожает, но и работать он какое-то время не сможет.

– Богоподобная Тапшебсут прикажет, на время его болезни, работу распределить среди нас с Разуи, или оставить до выздоровления Мэти? – Казия склонился в поклоне. Смотреть открыто в лицо этой молодой женщине, обличенной всей полнотой власти он побаивался.

А Тапшебсут облегченно выдохнула. Перелом ноги срастется быстрее, чем великая Рама затопит несколько улиц в столице, которые построены в особой близости от реки. Значит и передавать работу из рук одного счетовода в другие смысла нет.

– Мы не видим необходимости передавать работу. Пусть остаётся за счетоводом Мэти. – Тапшебсут при этих словах закрыла и открыла оба глаза. Правителям не позволительно опускать голову, можно только выше поднимать подбородок в качестве приказа.

Казия услышав ответ правительницы тоже облегченно вздохнул. Не придется брать на себя дополнительную работу, к тому же вряд ли за неё заплатят. А Мэти вернется и сам все сделает, ему потом и держать ответ перед правительницей. Самое важное Казия сделал – донес до правительницы известие о болезни Мэти.

После ухода счетовода, Тапшебсут ещё какое-то время сидела в задумчивости. Совсем скоро начнётся совет, на котором она наживет себе сорок два врага – по количеству губернаторов.