Глава 1

Миха оглядел собравшихся. В голове вертелось… вертелось нецензурное, зато от всей полноты души. И впечатлений. — То есть, — начал он осторожно, обращаясь к Миаре, которая устроилась в кресле с видом преравнодушным, словно её вот нисколько не волновала грядущая гибель мира да и в принципе ничего не волновало, кроме собственных ногтей. — То есть… вы хотите сказать, что скоро… мы… то есть планета… то есть… один хрен, войдем в метеоритный поток. И по прошлой памяти столь плотный, что… Он махнул рукой. И указал на мага. — Он вообще живой еще? — Он… мог… ошибиться, — выдавил Винченцо. Стало быть, живой. И как ни странно, это радовало. Не то, чтобы Миха вдруг проникся, но просто радовало. По-человечески. — Мог, — согласился Миха и все-таки присел. Ица тотчас вскарабкалась на подоконник и потрогала толстое стекло. — Продует, — Миха проворчал это для порядка. И с окнами здешними что-то да надо будет придумать. А то стекла толстенные, мутные и в рамы вставлены какие-то то ли железные, то ли вовсе свинцовые. Ладно, сейчас лето, а зимой из таких сквозить должно изрядно. Ица даже не повернулась. — Ладно, допустим… допустим он был прав. И как я понял, время от времени орбита планеты… — Что? — Планеты, — повторил Миха. Слово было… неудобным? Пожалуй. И не сразу понял, что произнес его на русском. Выходит, что в местном языке нет подобного? Или просто словарный запас его слишком скуден? Второе вероятнее. — Небесное тело. Земля, на которой мы находимся. Он топнул ногой. — Небесные тела двигаются по орбитам, — Миха дотянулся до стола и подвинул к себе кубок. — Допустим, вот это она и будет. Планеты двигаются вокруг солнца. Солнце — это звезда. Миара чуть склонила голову на бок. — Все звезды — это огромные огненные шары, — Миха указал на блюдо с остатками ветчины. — Просто находятся они очень далеко, поэтому и кажутся маленькими. — Великая п-пустота, — просипел Винченцо, пытаясь подняться. И был ухвачен Миарой за шиворот. — Лежи! — Лежу! — Старательней лежи, — она сунула под спину одеяло. — Если ты опять начнешь помирать, я тебя просто добью. Миха ей не поверил. — Звезды огромны. И свет их способен преодолеть великую пустоту, — сложно говорить о том, о чем у самого смутные представления со времен школы. — Вокруг некоторых звезд вращаются небесные тела поменьше. Планеты. — Как наша? — уточнила Миара. — Да. — Солнце вращается вокруг Мира, — Миара потянулась к кубку. — Это очевидно. В окно выглянь. — Это иллюзия. Планеты вращаются вокруг звезд, а еще вокруг своей оси. И когда она поворачивается к солнцу одним боком, то наступает день, а когда другим, то там, где был день, происходит ночь. — Эуфар Моррет об этом писал, — Винценцо ерзал. — Но его доказательства сочли ничтожными. Да и… кому интересны звезды. И вправду, кому? — Ты продолжай, продолжай, — Миара добралась-таки до кубка, чтобы двинуть его вокруг тарелки. — Значит, Мир путешествует по одной дороге. По кругу. Год за годом. — Один оборот и есть год. Условно. — Какие богатые познания у дикаря… — Мой дедушка был шаманом, — буркнул Миха. Ица хихикнула и подула на стекло, чтобы потом нарисовать на нем кривую рожицу. То ли чудовище, то ли портрет. — Это, конечно, многое объясняет. — Миара… — Да слушаю я, слушаю. Слушает. Знать бы, что дальше говорить. — Но некоторые небесные тела путешествуют по орбитам, которые больше обычных… и не год нужно, чтобы пройти путь, а десять или сто. — Пятьсот… — И пятьсот, — согласился Миха, подозревая, что, возможно, он и прав. — И тогда это объяснимо. Вот… допустим… Миара протянула яблоко. — Да, допустим у нас есть пояс астероидов… Правда, не понятно, почему они за столько лет не разлетелись по вселенной, а держатся достаточно плотной кучей, путешествуя в великой бездне. — …и они идут… вот так… Яблоко покатилось по столу. — А потом возвращаются, — Миара поймала яблоко на краю и толкнула обратно. — Навстречу… Кубок сдвинулся. — Возможно, что их держит что-то… какое-то другое небесное тело… силой притяжения… комета или бродячая планета. — И такие есть? Миха понятия не имел. Но почему бы и нет? В конце концов, маги ведь существуют, может, и бродячие планеты тоже. Чем они, если подумать, хуже? — Главное, что это тело окружено обломками камней, которые при сближении под действием силы тяжести устремляются к нашему миру. Часть сгорает в атмосфере, но многие проходят её, чтобы упасть на землю. — Огненный дождь, — Миара кивнула и обошла стол. — Тогда в этом есть смыл. Еще бы понять, какой, но Миха дотянулся до яблока и впился в него. Яблоко было кислым до оскомины, но Миха упрямо жевал. — И у древних, если верить безумному нашему братцу, был способ защититься, — Миара поглядела с упреком. — Яблоко нужно разрезать на части, а потом уже грызть. — Учту, — буркнул Миха. А ведь и вправду почти логично. Если под метеоритный дождь планета попадала с завидной регулярностью, то древние, кем бы они ни были, должны были придумать защиту. Какую? Пояс из спутников? Силовое поле, что окутало бы мир? Что-то еще, вовсе уж фантастическое? Хотя что может быть более фантастическим, нежели грядущий огненный дождь? — Ица? — Миха отвлек девочку, которая, высунув язык, пририсовывала к рожице длинную шею и длинное же тело. — Ты ничего не хочешь сказать? Она облизала пальцы, чтобы ткнуть в стекло. — Туда. Надо. Огненный дождь скоро. То есть надеяться, что катастрофа произойдет через сотню-другую лет, а потому Миха благополучно не доживет до столь печального события, не стоит. — А что там? — ласково поинтересовалась Миара. Ица фыркнула. — Сердце. — Бога? — Да. — И как оно поможет? — Надо взять. Отнести. Домой. Положить. Алтарь большой. Старый. Долго готовили. Давно. Понятно, что совершенно ничего не понятно. — Вообще неплохо бы самим эти записи посмотреть, — Миха догрыз яблоко вместе с сердцевиной. Семечки оказались до того горькими, что скулы свело. — Согласна. Но я не знаю языка древних. И Вин тоже. То есть настолько хорошо, чтобы понять увиденное. Да и кто нам отдаст? Они наверняка знают, что Алефа больше нет. И… Миара ненадолго задумалась. — Теоретически Вин — последний, оставшийся в живых мужчина рода. Законный наследник. Только вряд ли там, в городе, его ждут с нетерпением, чтобы это самое наследство вручить. — И если он заявит свои права, Совет вынужден будет поддержать. Розовый ноготок ударил по столешнице. Легонько так. Но Миха аж подпрыгнул. — Конечно, при условии, что Винченцо сумеет предстать перед советом… — Ты хотела сказать «доживет»? — Именно. А еще продемонстрирует силу. Умения… — Не доживет, — сделал вывод Миха. — Скорее всего. Алеф не оставил бы в живых жен Теона, а вот детей, возможно, и не тронул бы. Он был довольно практичной тварью, а одаренные — редкий материал. Тем более дети. У детей, пусть и не осталось родителей, но имеются бабушки, дедушки и прочие любящие родственники, которые не откажутся пригреть сиротку. Особенно, если вместе с сироткой получится пригреть и кое-какое особо ценное имущество. Имущества же, как подозревал Миха, хватит, даже если его разделить на всех сироток. — Но у Алефа тоже были жены… и уж они-то не допустят… конкуренции. Мир здесь все-таки дерьмовый. Даже отвлекаясь от грядущего апокалипсиса. — Детей Теона в живых не оставят. Или возьмут в заложники, чтобы договориться. Старшая жена Теона была из рода Ашшар. А они довольно мстительные. И малочисленны… может, и не рискнут убивать? Детей. А если Вин заявит права, они объединятся. — Как? — уточнил Миха. — Муж погиб. Клятвы остались. Жены будут верны роду, но клятвы не помешают написать письмо, скажем, отцу. С просьбой о помощи. Слабой женщине тяжело одной в этом ужасном сложном мире, — Миара откровенно издевалась. — И тогда в башню пришлют кого-нибудь из родни. — Одной уже прислали, — Миха поскреб спину. — Ладно. Суть я уловил. Они или сожрут друг друга, или сперва объединятся, чтобы убрать лишних. Лишнего. Винченцо прикрыл глаза, притворяясь умирающим. — Соваться ему в город нельзя… — мысль крутилась в голове. Какая-то такая на диво удачная, но ускользающая. Вот же… — Тебя, как понимаю, отправлять бесполезно. — Скорее бессмысленно. Женщина не может выступать главой рода. Это они, конечно, зря. — Целитель — ценный трофей, — сказал Винченцо, по-прежнему не открывая глаз. — Её просто-напросто запрут. Выдадут замуж. И… — Не поеду я туда, — Миара вернулась в кресло. — Хорошо. Насколько вы опасны для них? — Не знаю, — Миара чуть поморщилась. — Можно, конечно, обратиться к вассалам. Потребовать исполнения клятвы. Написать письма союзникам. Пообещать что-нибудь… и навстречу пойдут. Но это будет означать долги. Такие долги возвращают столетиями. — То есть, победить у вас не получится, но проблем доставить вы способны? — Именно. — Тогда надо написать письмо. — Кому? — Кто там за главного? — Полагаю, Ахбет. Это мать старшего сына Алефа. Она не слишком умна, но за ней стоит род Ульца, а они весьма сильны и уважаемы. — Не важно. Надо… — Миха встал и заложил руки за спину. — Надо написать ей, что вы готовы договариваться. Скажем, Винченцо отречется от власти в пользу этого вот наследника. На него поглядели с интересом. — От власти не отрекаются, — уточнила Миара. — Это вас просто еще не прижало по-настоящему. Надо донести до нее и тех, кто стоит за ней, простую мысль, что дружить — лучше чем воевать. — И это ты считаешь простой мыслью? — Не перебивай. Надо дать понять, что вы можете доставить неприятности. И тогда вся эта возня с наследством затянется. Особенно, если ты вдруг решишь поддержать другого наследника. Или другой род. — Не думала, что дикари настолько коварны. А глаза блеснули. Явно уже сочиняет письмецо. Пускай. — И потребовать… сделки. Пусть доставят тот аппарат, пластины, что-нибудь еще… да, пожалуй, может и получиться. Но они все одно не отстанут. Пока Вин жив, есть опасность, что он вернется и заявит свои права. А кому это надо? Правильно. Никому не надо. — Только если… — она прикусила губу. — Но уже довольно давно никто не заявлял об отсечении. — Чего? — Раньше. Сотни лет тому. Когда род становился слишком большим, то младшие ветви отделялись. И основывали собственные дома. Сейчас можно получить право на башню, и только. Но род. Герб… Совет не слишком обрадуется. — И им напиши, — предложил Миха. — Объясни, что новому роду — новые земли, что вы не претендуете на возвращение, башни эти… — Нас сочтут безумцами. — Пускай. Главное, чтобы под ногами не мешались. — А это вряд ли, — Винченцо пошевелил пальцами. — Уничтожить попытаются. На всякий случай. — Но не сразу, — Миара встала. — Пожалуй, в этом есть смысл… пока будут решать дела с наследством. Это их займет. Ульца придется договариваться с Михарами, да и дети Теона… для них потребуют малую долю. С этой долей не согласятся представители других родов. Плюс остальные бастарды… маги — это ценность, стоят дорого. А ведь не только одаренные, есть еще артефакты Алефа. Лаборатории. Мастерские. И многое, многое… Отлично. Чем больше имущества, тем надольше затянется дележка. — Твое прошение должны будут рассмотреть в Совете, и уже, что Ульца, что остальные костьми лягут, чтобы это прошение удовлетворили. И Советники это знают, а стало быть, будут торговаться… потом уже поздняя осень. И зима. Зимой никто не ходит воевать. — Почему? — удивился Миха. На него поглядели, как на идиота. — Холодно, — сказала Миара. — Очень. Аргумент, однако. С другой стороны, что Миха знает о здешних зимах? — До весны дотянем, — Миара потерла щеку. Раны на коже её почти затянулись, оставив, правда, мелкие следы, словно ямки. — А там, глядишь, огненный дождь начнется… И всеобщий апокалипсис. Чудесная перспектива, если подумать. — Запасы, — Миха тоже поднялся. — Надо сказать, чтобы подвалы в порядок привели. И рассказать придется. Обо всем. Баронессе. Джеру. Пусть наведут порядок в замке. Зерно стоит закупать. И не только его. Мясо. Соль. Орехи. Мать его, что еще можно заготовить так, чтобы прокормить людей? И скольких людей? Как рассчитать, что понадобится? В каком количестве? Ведь не факт, что… даже скорее всего не получится… — Огненный дождь длился дюжину лет, — сказала Миара, отводя взгляд. — По одним летописям. — А по другим? — Дюжину дюжин. — Первый вариант мне нравится больше. Она прошла мимо, подобрав полы длинного темного одеяния. И темнота его подчеркивала неестественную бледность кожи. Да и сама магичка изрядно похудела. Изменилась? Не стоит обольщаться. — Сердце, — Ица создала на стекле рисунок. Теперь над чудовищем поднималась пирамида. — Нам нужно найти сердце бога. — Найдем, — вздохнул Миха. — Куда мы, нафиг, денемся-то?