Глава 19

Винченцо В коридор он вышел сам. И там уже, прислонившись к стене, застыл, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось, в глазах стояла муть, но все же… все же стало лучше. Намного. — Ты это, — Дикарь заглянул в лицо. — Может, проводить? Полежишь… — Сейчас. Пройдет. Пальцы все еще сжимали цепочку. — И пройдет, и уйдет. Я к тебе приставлю кого, ладно? Отказываться Винченцо не собирался. — Эта зараза… чего от нее ждать? — Больных. — Это я уже понял. Чего еще? — Мертвых. Много. надо… найти место, где можно будет складывать тела. Сжигать. Дрова понадобятся. Тоже много. Масло. Это у баронессы. Слабость потихоньку отступала, и сердце успокаивалось. — Может… через пару дней я и сам смогу. Сжечь. Но не факт. — Побереги силы. Чую, пригодятся, — Дикарь не спешил уходить. — Что это за штука? Винченцо поднял цепочку. Красивая. А главное, что смысла в этой красоте никакого. Сгодился бы и кожаный шнурок, но вот… тонкие звенья и собраны сложным плетением. Дорогая игрушка. Именно. Игрушка. Чья-то? — Зов Лауры, — повторил Винченцо. Во рту стоял мерзкий кисловатый привкус. Он сглотнул слюну, но едва не подавился. — Артефакт. Он подавляет волю. Точнее создается иллюзия, что говорит кто-то близкий, настолько важный, что не верить ему невозможно. И не слушать невозможно. — Редкая штука? — Очень, — Винченцо отлип от стены. — Поможешь? Просить о помощи было унизительно, но следовало признать, что сам, без помощи, он не справится. — Я и отнести могу. — Не стоит. Я… сам. Тело нужно тренировать. — Главное, ноги от этих тренировок не протяни, — проворчал Дикарь. И в этих словах померещилась толика… беспокойства? За кого? За него, Винченцо? Нет, это глупость. Он, конечно, полезен и нужен, хотелось бы верить, но не настолько, чтобы и вправду о нем беспокоится. — Держись, давай. И… куда тебя? Твоя комната, как понял, уже не твоя. Что она вообще делать будет? — Сперва вскроет тело. — Зачем? Первый шаг дался с трудом. Казалось, что стоит отпустить опору, и Винченцо просто рухнет на пол. — Чтобы увидеть. Что внутри. — Логично, — а теперь он явно насмехался. — Нет. Не так. Она читала. Доклады. Исследования. Какие-то проводились, но… многие закрыты, как я понимаю. И одно дело читать, другое — видеть. И не только глазами. Дар у целителей своеобразный. — Ясно. — Ей нужно разобраться, есть ли различия. Между тем, что раньше было, и этим мертвецом. Если есть, то какие. О чем они могут говорить. Понять, почему он умер так быстро. Потому ли, что был первым, кто коснулся источника болезни? Или потому, что сама болезнь изменилась? — И времени у нас осталось меньше. — Именно. Погоди. Постоять. Три шага. Надо же, а некогда Винченцо мнил себя, если не великим и могучим магом, то всяко сильным. Теперь предел его силы — три жалких шага, после которых приходится стоять и дышать. — Не торопись, — Дикарь нахмурился. — Тебе вообще надо лежать и выздоравливать. Забавно. Скоро замок полыхнет красной чумой, а ему, Винченцо, надо выздоравливать. И лежать. Но лежать не выйдет. Сегодня он еще может позволить… Или нет? — В библиотеку. Ты… отведешь меня в библиотеку? Дикарь поднял взгляд к потолку. — Твой мальчишка рассказал кое-что любопытное. И мне надо найти его брата. У него есть брат. Такой… горбатый, кажется. Он в библиотеке проводит много времени. И возможно, что-то знает. — О чуме? — О башне, что скрыта на болотах. И регалиях. — Еще одна хрень, — Дикарь выразился бы и покрепче. — Слушай, давай наоборот? — Это как? — Я дотяну тебя до какой-нибудь постели, а уже потом приведу к тебе этого… библиотекаря. И вы с ним говорите, хоть уговоритесь. Идет? Вариант тоже был неплохим. — И мальчишку приставлю. Барона, в смысле. — Зачем? — Чтобы к подвигу готовился. А заодно не путался под ногами. И… ты же понимаешь, что нам повезло? — Когда? — уточнил Винченцо, делая еще один шаг. Далеко он точно не уйдет, но вот если до двери. До двери его сил хватит. Наверное. — Артефакт ведь и сработать мог, — Дикарь поддержал, когда тело вдруг покачнулось, начав терять равновесие. — А еще не факт, что другой не сработает. — Думаешь? — Штучка, конечно, занятная… давай, вот стена, обопрись и дыши. Только не часто, а то голова закружится. Она уже кружилась, от слабости. Не стоило тратить силу. А без нее Винченцо не справился бы с наемником. И мальчишка тоже не справился бы. И в целом… Слабость пройдет. Ему и вправду отлежаться бы. Хотя бы денек. День без происшествий — это ведь не так и много, нет? А еще казалось, что в Городе жизнь беспокойная. — Так вот, артефакт ценный, а наемник, которому его вручили, — так себе. Вот будь на его месте этот… Тень, он бы не оплошал. Он бы не полез на рожон, и дождался бы, когда они уйдут от тебя. Или на худой конец сперва свернул бы тебе шею, а потом использовал эту штуковину. И когда она не сработала, просто ушел бы, а не это вот все. И возникает вопрос. Если у человека есть такая редкая штука, как этот ваш голос, то почему он нашел настолько дерьмового исполнителя? — Не знаю, — честно ответил Винченцо. — Я об этом как-то… не задумывался. — Тебе и так есть о чем задуматься. Дело явно не в деньгах. Пожалуй, он был прав. Не в деньгах. Деньги… да одной цепочки хватило бы, чтобы нанять отряд, пусть не из числа лучших, но всяко не из худших. — Скорее всего, договор заключил кто-то, кто ничего не понимает в наемниках. Кто-то, кому можно пустить пыль в глаза. Прикинуться важными. Солидными. И заверить, что все сделают в лучшем виде. Это первый вариант. — А второй? Сердце опять успокаивалось. — Второй… второй совсем поганый. Этот придурок нужен был, чтобы внимание отвлечь. Занять нас. А на самом деле есть еще кто-то. Один человек, или два, или пятеро, но поопытней. Таких, кто будут ждать подходящего момента. Еще эта чума ваша… — Почему наша? — Да так, — Дикарь махнул рукой. — Не обращай внимания. На красную чуму сложно не обращать внимания. Но Винченцо кивнул. Очень осторожно. Все-таки головокружение не прошло. Да и слабость тоже. — Главное, ты за мальчишкой приглядишь, если что. В этом имелся смысл. — Я… дам ему кое-что. Артефакты. Винченцо поднял цепочку и тронул камень, на ней висящий. — Это делал не мой брат. — Тот, который… — Старая вещь. Ей лет двести, если не больше, — он коснулся камня пальцем. — Зов Лауры на самом деле не так сложен в изготовлении. База довольно простая, главное — плетения. Весьма специфичные. И со временем их меняли, пытались упростить. И энергия. Здесь используется накопитель. Старый, но все одно ценный. Видишь, огранен розой? — Допустим, — Дикарь поморщился. — Убери. У меня от него голова болит. Винченцо опустил руку. — Современной наукой доказано, что грани не увеличивают внутреннюю емкость, а скорее даже наоборот. Чем сложнее огранка, тем выше вероятность дестабилизации. Поэтому сейчас для артефактов камни не гранят, а шлифуют. — Понятно. То есть, из старых запасов. И что это значит? — Возможно, что ничего. Алеф… не уверен, что он смог бы сделать нечто подобное. Да, плетения технически повторить можно. Это как спеть песню. Кто-то сможет, следуя нотам, а у кого-то просто дар. Получится у обоих. — Но у того, у кого дар, лучше? — Именно. Ментальная магия — весьма своеобразная. Особенно подобного толка. Это не просто подавить волю. Сломать. Это скорее ближе к дару иллюзий. А он, как ни странно, часто встречается в семьях, где основное направление — целительство. — И чума. — Что? — Красная чума и целительство. Это ведь тоже одного поля ягоды? — Можно и так сказать… — Винченцо задумался. — Нет, это не имеет смысла. — Что? — Зачем целителям выпускать красную чуму. И… как? И главное, что они будут делать? — А что они делали раньше? — Перекрывали пути. И ждали, когда эпидемия закончится. — Вот видишь, — Дикарь по-дружески похлопал по плечу. — Главное, чтобы не решили, что проще и быстрее нас сжечь. — Нет… договор. Есть договор. И… наблюдатели, — Винченцо понял, что они упустили и медленно повторил. — Протокол требует, чтобы после изоляции… постановки купола в зараженный город, ну или поселение, отправили наблюдателя из числа сильных магов. — Вот… хрень. — Он должен вести наблюдения. Оказывать помощь. И сообщить, когда эпидемия пойдет на спад. Проклятье, Миара не обрадуется. — Это да. — Нет, ты не понял. Она… очень не обрадуется. — Почему? — Полагаю, — цепочка качнулась влево, а затем вправо. — Что наблюдателем будет благородный Ашшах из рода Карраго. Её наставник. Винченцо замутило. Он открыл рот и сделал глубокий вдох. Выдох. И снова вдох. Карраго. Целители. Старый род. Закрытый род. Настолько закрытый, что и в Совете они редко появлялись. Проклятье… а ведь Карраго не только целители, но и… — Скажи ей, — тихо попросил Винченцо. — Предупреди. Пожалуйста. Если… если я прав… А он прав. Потому что тогда все сходится. — …у нас очень мало времени. Очень мало. Одно к одному. Чума. Изоляция. Купол. Купол ведь есть. Винченцо чувствует его. И стало быть, есть тот, кто поставил… именно тогда, когда протрубили трубы. Не придраться. В замке подали сигнал о болезни. И купол… но его не так просто привезти. Миара сказала, что слишком рано. Права была. Рано. Стало быть… Стало быть, кто-то знал. Наперед. Кто? — Я бы сказал, что его вообще не осталось, — Дикарь дернул. — Пойдем. Слушай, а мы можем его не впускать? У нас эпидемия все-таки… Карраго. Но что им нужно? Настолько нужно, что они рискнули выпустить демона чумы? Ведь, узнай кто в городе, их не пощадят. Не посмотрят ни на былые заслуги, впрочем, на них никто никогда и не смотрит всерьез, ни на то, что целителей мало. Целители нужны. И те, кто способен обучить их, если повезет и в твоем роду появится кто-то с особым, редким даром. Поэтому и берегут. Хранят. — Мальчишка… скажи Тени, пусть приставит кого. Неотлучно. Если все так, то… он важен. Нужен. Правда, понять не могу, зачем. Не из-за замка точно. Замок этот… голос Лауры стоит, если не столько же, то мало меньше. Да и к чему… нет, замок ему не нужен. И мальчишка. Он шел за мальчишкой. Значит, не как Алеф… о его работах Карраго не знают. Или знают, но не считают важными. А вот мальчишка… Дверь отворилась со скрипом. Пахнуло травами и еще чем-то. Ах да, покои Миары… она будет недовольна. Впрочем, может, и к лучшему. За ней тоже стоит приглядеть. Помнится, Карраго был весьма настойчив. Ублюдок. — Кровь, — Винченцо отпустил плечо Дикаря, чтобы опереться на спинку кресла. Сердце ухало, но ритм его выровнялся. А кислую слюну он опять сглотнул и даже не подавился. — Им нужна кровь. Его. Почему-то именно его. Если бы увели кого-то из младших де Варренов, вряд ли кто обратил бы на это внимание. — Согласен. — Кровь. Реликвии? Кровь, реликвии и башня… — Чума еще. Конец мира. И сердце бога, — добавил Дикарь. — Ничего не забыл? — Императрицу мешеков, — а смеяться было больно. Мать вашу, а ведь он просто хотел уехать из дома. Если подумать, не самое невыполнимое желание. Уехал. Приехал. — Мальчишка. Тот, который в библиотеке. Найди. И этих двоих тоже. И… будь осторожен. У тебя совершенно безумная привычка ходить по дому без оружия. Мне… надо подумать. Скажи Миаре. И еще скажи, что они знали. Она права. Рано. Слишком рано. Сразу поставили. — Все-таки что за купол? — А ты не чувствуешь? Ну да, откуда тебе… я и сам, признаться, не сразу сообразил. А когда понял, — Винченцо запрокинул голову. Так было легче. Молоточки в висках поутихли. — Это же обычная практика. Изолировать. Это правильно — изолировать зараженных. И пару сотен лет как… в уложении. Если получен сигнал о начале эпидемии. Серьезной эпидемии, то ставится купол. Люди, они же не понимают… норовят разбежаться. Разнести болезнь. А купол закрывает определенную площадь. — И насколько большую? — Не знаю… говорят, что в Сибарии, где в последний раз случилась бычья оспа… она не быков поражает, если что, купол накрыл весь город и окрестности. А город был на десять тысяч жителей. — То есть, сбежать не выйдет? — Боюсь, что нет. Дикарь ничего отвечать не стал. Сразу. Взгляд его сделался тяжелым, и показалось, что сейчас он просто-напросто свернет Винченцо шею, будто он, Винченцо, в чем-то виноват. Но нет, развернулся и направился к выходу. А у двери все-таки обернулся и сказал: — Постарайся не загнуться. Что-то мне подсказывает, что без магов придется тяжко. И он был прав.