Глава 34

Миха — Сволочь! Какая же он сволочь! — Миара с раздражением пнула стену. — Ногу сломаешь, — заметил Миха. Хотя да, сволочь. Редкостная. На самом деле вот так просто взять и убить пару сотен человек? Главное легко-то, буквально щелчком пальцев. Это до сих пор не укладывается в голове. Наверное, поэтому Миха так спокоен. Просто не понял. Не воспринял. Всерьез. Хотя куда уж серьезней. — Стой, — Миара вцепилась в руку. — Не ходи за ним. С него станется… надо вытащить эту мелкую стерву. У нее должно быть что-то, что-то она ведь умеет… пусть вырвет этому ублюдку сердце. Я готова его сожрать. И ведь действительно готова. Оскалилась. И взгляд совершенно безумный. — Сделай вдох… — Не начинай. Я себя контролирую. Пока, — она опустилась на колени и закрыла глаза мертвой женщине. Оглянулась. — Надо… надо сказать, чтобы вынесли тела. Все равно ведь… Магичка прикусила губу и застыла. Истерика случится? Ноздри дрогнули. И нужно отвлечь. Переключить внимание. Иначе Миха не справится. А потому он задает первый пришедший в голову вопрос: — Как он это сделал? — Что? — Маг. Я ничего не увидел. Ни заклятий, ни… — А ты их видишь? — тень любопытства во взгляде. — Как сказать. Нет. Но чувствую. А тут раз и все. — Раз, — тихо повторила она и хихикнула. — И все… — Если вздумаешь истерить, я тебя в бочку с водой суну, — пригрозил Миха и руку подал. — Так как он это? И он со всеми может? А ты можешь? — Нет, — Миара покачала головой и снова огляделась. — А и вправду… как? Я о таком не слышала. Она задумалась. Безумие отступало. И кажется, истерика откладывалась. Она ощупала тело. Потом перешла ко второму. К третьему… Миха почувствовал спиной чужой взгляд и обернулся. Стража? — Арвис где? — он подошел к парню в доспехе, который, впрочем, при приближении попятился. — Найди. И… и еще кого. Рабов там. Тела надо вынести. Дважды повторять не пришлось. Стражник убрался. А Миха вытер лицо. Руки дрожали. Кажется, все-таки не настолько устойчивая у него психика, как представлялось. И главное, самому в истерику не впасть. Смысла в этом немного, а последствия непредсказуемы. Вдох. До десяти досчитать. И выдох. Не смотреть на тела. Не думать, что еще недавно они были людьми. Вполне себе живыми людьми. Так, не думать не получается, особенно когда на тебя смотрят так, с упреком, будто это он, Миха виноват. И понимание, что он как раз не виновен, нисколько не помогает. — Сердце, — спокойный и показательно-равнодушный голос Миары выдергивает в реальность. — Он остановил им сердце. Никогда о таком не слышала. — Это сложно? — Вообще-то не слишком. Сердце очень уязвимый орган с точки зрения внешнего воздействия. Но мне нужен контакт. Прикосновение. Она поднялась. — Я могу показать… — Не стоит, — Миха убрал руки за спину. — Я на слово поверю. — Но вот чтобы за раз… и стольким… если Алеф был гением артефакторики, то этот ублюдок — гений от целительства. — Что-то я здесь исцелений не вижу. — Он сумел каким-то образом воздействовать на всех этих людей, — она медленно поворачивалась. — Разный пол. Возраст. Масса. Стадии болезни. Организм многих был ослаблен чумой, но среди них были и те, у кого только-только появились первые симптомы. Но мертвы все одинаково. Миара задумалась. — Ты представляешь, как он мог… — Нет, — вынужденно призналась она. — И это заставляет меня бояться его еще сильнее. Это да… вот так походя… и главное, не понятно, как далеко он может. И не случится ли этому вот очередному гению просто щелкнуть пальцами, чтобы весь замок вымер. Кажется, подобная мысль пришла в голову и Миаре. — Мы ему нужны, — сказала она, правда, голосу слегка не хватало уверенности. — Или не мы… а это просто демонстрация возможностей. Чтобы мы были посговорчивей. Рабы, сопровождаемые парой стражников, робко заглянули в зал. Лицо одного дернулось, явно хотел или закричать, или еще что, но тычок копья в поясницу заставил согнуться. — Идем, — Миара подобрала юбки. — Во дворе дышать будет легче. Да и… убраться надо. В зале. Скоро появятся новые… — Надолго ли. — В принципе в чем-то он прав, — магичка прошла мимо рабов, что пытались поднять чье-то тело. — Если уничтожать источник заразы, она не распространится. — Если это просто инфекция. Но если это и вправду проклятье? — Тогда все немного сложнее. И Карраго вряд ли поверит… хотя… если это он и затеял. Но опять же, я все думала, для чего? Я, конечно, весьма ценное приобретение, но не настолько, чтобы рисковать. А он рискует. Если кто-то в Совете узнает, что он может вызвать эпидемию… такую эпидемию… его не оставят в живых. Да собственные дети от него отвернутся, лишь бы род уцелел. Это ведь… опасно. Сегодня он выпустил чуму здесь, а завтра? А есть ведь болезни, которые и для магов опасны. И как знать… Она сделала глубокий вдох и сказала невпопад: — Осень скоро. А небо чистое. Уже несколько дней чистое. — У тебя есть время смотреть на небо? Дышалось легче. Пока. Миха краем глаза видел вереницу рабов, что тащили тела. Их складывали аккуратно, рядами, но скоро поверх первого ряда ляжет второй, а там и третий. И тогда наступит очередь Миары. Дерьмо. — Иногда только и остается, что смотреть на небо, — Миара спрятала руки в широких рукавах. — А если Алеф все-таки ошибся? — Не только он, выходит. — Ну да… эта мелкая стерва тоже что-то там говорила. Но и она могла ошибиться. — Хорошо бы. — Не веришь? — Нет, — честно ответил Миха. — Тогда почему звезды больше не падают с небес? — Звезды с них и прежде не падали, а вот метеориты… камни. Разные. Они летят к планете и сгорают на воздухе. Но камни, они ведь там не как тут, — он постучал ногой по двору, вымощенному валунами. — Какое глубокомысленное замечание. — В том смысле, что они то есть, то нет. Неравномерно. Может, планета прошла первую полосу. Редкую. Смотри, если взять горсть зерна там, или песка и кинуть на землю, то он тоже упадет неравномерно. Часть песчинок разлетиться, но чем ближе к центру… — Тем их больше. — Именно. Может, мы пока коснулись вот этих, самых крайних, самых дальних. Может… если очень и очень повезет, то за тысячелетия камней в этом потоке стало меньше… — Если ветер сдует пару песчинок, вряд ли муравей, которого засыпало, заметит. — Пожалуй, что так. Но… мог измениться сам путь движения. Могло случиться так, что на пути этого потока не только наш мир. Что есть и другие. И проходит он этим путем не в первый раз. И… — Ветер дует… и дует. — Да. — Но, как понимаю, особо в это ты не веришь. — Не верю. — И когда купол снимут, отправишься на болота? — Да. — Что ж, — Миара решительным шагом направилась через двор туда, где поднималась башня из тел. — В таком случае, надо поторопиться. Он ли это начал или нет, но вряд ли методы сильно изменились. Карраго и дальше будет убивать всех, кто заразился. — Он же целитель все-таки. — Нет пациента, нет проблемы. — Какой-то очень уж радикальный подход. Миара не стала отвечать, но подняла руки и широкие рукава съехали, обнажив тонкие, исписанные многими шрамами, запястья. — Остальных кладите дальше, — распорядилась она. — Их слишком много для одного костра… Огонь вспыхнул белый яркий до слепоты, до рези в глазах. И Миха, не выдержав, отвернулся. А потом и вовсе уступил место Дикарю. Там, в пустыне, тела оставляли пескам. Дикарь помнил их, темные, текучие, похожие на реку. Детям туда ходить запрещали, но он все одно увязался. И видел, как тела, обернутые широкими листьями пустынного плащевника, опускали на воды этой песчаной реки. И как они медленно погружались в зыбь. Огонь… огонь — это хорошо. Это… — Зато ушли они без боли, — голос Миары звучал отстраненно. — Сердце… сердце — это быстрая смерть. Милосердная. Кому именно она это говорила, Миха уточнять не стал. Потом уже, когда дым от костра стал черным, и невыносимо завоняло гарью, он отошел к колодцу и вытащил ведро воды. И пил сам, из этого осклизлого старого ведра, не способный напиться. Хотелось выть, убивать или хотя бы подавиться ледяной водой. — Будешь? — он протянул ведро магичке. — Раньше мне приносили вино, — она вытерла край грязным рукавом. — В кубках… — Золотых? — Я предпочитала стекло. Его отравить сложнее. Она сделала пару глотков. — Что дальше? — А что дальше? — Миара поглядела на замок. — Пойду. Попробую поспать, пока он там Вина обольщает. — Что? — Не в этом смысле. В этом он давно уже никого не обольщает, во всяком случае наши рабыни, которых ему отправляли, оставались нетронутыми. Или не захотел, что вряд ли, или не может… или просто не интересно. Я скорее про характер. Алеф был прямолинеен до крайности. И упрям. Заставить кого-то, вынудить силой, это да. А интриги — не его. Карраго иной. Он старый змей. Очень и очень старый. И переживший многое. Он… предпочитает говорить. И видят боги, даже зная, какая он сволочь, устоять сложно. Остатки воды она вылила на голову и отряхнулась. — Еще достать? — любезно предложил Миха. — А пожалуй и достань… давно надо умыться. И это тряпье тоже сжечь. Она принялась стягивать платье. — Погоди, — Миха попытался ухватить за рукав, но Миара увернулась. — Ты что, собираешься тут раздеваться… тут же… Платье упало грязным комом. За ним последовала мокрая, вся в желтых разводах рубашка. Миара с каким-то остервенением принялась выдирать ленту из косы. Миха отвернулся. Ну его… — Вода, — резкий окрик заставил вздрогнуть. — Ты обещал воду… Обещал? Будет. Миха поспешно вытащил ведро и, перехватив поудобнее, развернулся, чтобы перевернуть это долбаное ведро над макушкой магички. Вода была ледяной. Хорошей. Можно сказать, отрезвляющей. Миара только и сумела, что рот раскрыть и пискнуть. — Т-ты… — Сама просила. Еще? — Миха демонстративно бросил ведро в черную пасть колодца. Порыв ветра дотянул дым. И запах. И… — Спасибо, обойдусь, — она обняла себя. Волосы висели мокрой паклей. И стала видна неестественная худоба. Кто сказал, что нагота всегда красиво? Синюшная кожа натянулась на ребрах. Впалый живот с узором шрамов, белых и красных, узловатых. Кривоватые ноги и вспухшие колени, которые кажутся непомерно большими, воспаленными. Груди почти нет. — На, — Миха стянул куртку. Тоже не особо чистая, да и не сказать, чтобы длинная, но хоть что-то. — С-спасибо, — она мелко дрожала, но куртку не брала. Так и стояла, слегка покачиваясь. И что делать-то? Миха положил куртку на узкие эти плечи. Придержал, чтобы не съехала. — Эй… Взгляд Миары был устремлен куда-то вдаль. И видят боги этого проклятого мира, в нем не было и искры жизнь. — С магами порой случается, — Тень по старой привычке своей появился из ниоткуда и набросил поверх куртки плащ, в который осторожно, нежно даже, завернул магичку. И подхватил на руки. — Истощение. Её накормить надо. И уложить, чтобы выспалась. Укутать потеплее. — Зачем ты мне это рассказываешь? — А кому еще? Действительно. Миха вздохнул. И посмотрел. Бледные длинные ноги магички покачивались в такт шагам наемника. А вот голова устроилась на плече Тени. Глаза закрыты. И кажется, что Миара спит. — Она нас слышит? — Не знаю. Тут уж у всех по-разному. Кто-то совсем себя не помнит, кто-то вроде как и понимает, что происходит, и только. — Это у нее от нервов? — И от нервов. Странно, что у нее вообще таковые имеются. — И от бессонницы. Усталости. Всего и сразу. Целители вообще народец нежный. — Не заметил. — Карраго, — это имя Тень почти выплюнул. И как-то так сразу подобрался. — Личное? На Миху бросили быстрый взгляд. И… кивнули. Спрашивать дальше Миха не стал. Оно ни к чему. Сам расскажет, когда захочет.