ГЛАВА 21 · Жрецы Смерти

— Только не надо света, мэтр! Я чувствую неподалеку что-то странное, и свет может привлечь эту тварь.

— Твое предупреждение опоздало, Дьяр. Я уже попытался сотворить факел, и у меня ничего не вышло. Опиши, где мы.

— У вас? Не вышло?! — изумился молодой владыка Тьмы. — Мы в квадратном помещении с отполированными стенами, площадь примерно семь на семь шагов. Потолок — в два моих роста. Выхода нет.

Тьма вокруг царила кромешная. Такая густая, что казалось, ее можно разрезать ножом.

— А что за тварь?

— Внизу, по моим ощущениям. Я даже не могу сказать, живое это существо или нет. Возможно, это гигантский дракон Смерти, спящий в недрах. Я могу их чувствовать.

Алиан вздохнул:

— Ну да… Владыки Темного Трона могут общаться с этими существами. Должен признать, Дьяр, я — старый, выживший из ума осел! Император, за которым я бросился сломя голову, оказался призраком, а мы — в ловушке, чего и следовало ожидать. И что-то блокирует мою силу. А как у тебя обстоят дела с магией?

Дьяр молчал, и Алиан, чувствующий себя беспомощной мухой, увязшей в черничном варенье, не видел, что делал его молодой коллега, зато слышал его дыхание, шипение сквозь зубы и тихие ругательства на языке династии Шарх.

— Тоже что-то не дает использовать силу. Заклинания гаснут, как мокрые лучины. Тут хоть и темно, как у хурга в заднице, но не чувствуется и следа Госпожи Тьмы.

— Но ты можешь уйти тенями?

Молодой владыка с горечью усмехнулся:

— Чтобы уйти тенями, мэтр, нужно, чтобы они были. Здесь их нет.

— Как нет? Тьма — это сплошная тень.

— Теоретически. Практически — что-то должно отбрасывать тень, а значит, где-то должен быть источник света. Его нет, словно это место — в другом мире, где нет ни солнца, ни луны, ни звезд. Хотя… Сейчас попробую что-нибудь сделать.

Дьяр зашуршал чем-то, послышался треск разрываемой ткани, затем — звук удара камня о камень. Посыпался сноп ослепительных искр. Они падали на свернутый из обрывка рубахи жгутик и тут же гасли.

— С ума сойти, владыка Тьмы, один из сильнейших магов мира, пользуется кремнем и кресалом! — изумился Алиан. — Откуда они у тебя?

— После случившегося с моим отцом я понял, что магия — ненадежная штука. С тех пор таскаю с собой всякие мелочи. Обременительно, зато спокойнее.

— Гхм… Никогда бы не подумал, что хоть кто-то из отродьев Тьмы настолько благоразумен. И предусмотрителен. Или ты что-то знал?

Дьяр промолчал, отлично понимая, что архимаг его провоцирует. Вот только зачем? Глупо вести себя как пауки в банке.

Полоска ткани наконец занялась слабым огоньком, и сразу стало понятно, что для дыма нет выхода, и притока воздуха тоже нет. Ни малейшей щели в зеркально-гладких стенах. Алиан кашлянул в кулак, стараясь не погасить крошечный факел.

— Похоже, мы замурованы. Уходи, мальчик, пока горит огонь. Тебе хватит этой тени.

Но Дьяр, отрицательно качнув головой, раздавил огонек подошвой сапога.

— Нет, мэтр. Даже если бы этой тени хватило, чтобы пробить выход, вы не сможете уйти со мной. А я не оставлю вас в этой ловушке одного.

Алиан возмущенно фыркнул:

— Глупости какие! Я, да будет тебе известно, враг твоего отца.

— Знаю. Вы влюблены в ту же женщину, что и он. Но мне вы не враг, даже если наши силы противоположны.

— Они не противоположны, они враждебны по сути. То, что для темного мага — жизнь, для светлого — смерть. Там, где твоя сила растет, моя уменьшается.

— Испокон веков так и считалось, мэтр. Но вот мы здесь, и оба бессильны, — возразил молодой владыка. — Значит, есть что-то общее.

— Жизнь, юноша. Мы оба — не бессмертны. А теперь уходи. Я не о тебе забочусь, сын моего врага, а о своей дочери. К моему сожалению, она — твоя телохранительница, а я слышал кое-что о том, как сельо умудряются охранять объект даже на расстоянии.

Дьяр оживился: его давно занимала эта загадка.

— И как же? Им помогают драконы Смерти?

— Нет, они чувствуют сердцем. Их договор охраны сродни брачному, и тоже подтверждается кровью. При малейшей угрозе магия сельо приведет ее к охраняемому объекту. Вся надежда, что нас тут надежно заблокировали и от нее тоже, — Алиан снова кашлянул в кулак. — Но ты еще можешь уйти.

— Время еще есть. Уйти я смогу и позже.

— Ошибаешься. Может не хватить воздуха, чтобы зажечь огонь.

— Тень была слишком слабая и короткая, — не сдавался Дьяр. — Она ведет в соседнюю камеру, не дальше. Мы лишь разделимся и продлим агонию. Но я не думаю, что врагам, заманившим нас в западню, нужны наши трупы.

— Верно. А что это значит?

— То, что они слишком слабы, чтобы сразиться с двумя владыками, — усмехнулся синеглазый. — Они подождут, когда мы впадем в беспамятство.

Алиан одобрительно похлопал его по плечу.

— То-то и оно. Их слишком мало, они слишком слабы, и у них уже нет братьев Ошсах.

— Точно! — воспрянул Дьяр. — Мы не можем использовать тут свою силу, но кинжалы… Возьмите, мэтр. Один будет у вас, второй — у меня.

Он помолчал. Потом с горечью молвил:

— Чего же стоят наши власть и сила, если нас так легко их лишить? Как я теперь понимаю своего отца! Иметь такое могущество и в один миг стать так позорно слабым!

Алиан со вздохом ответил:

— Иногда только слабость тела может проявить в мужчине истинное мужество и силу духа. Но поторопимся. Дышать все труднее, а нам надо еще за минуту придумать, как и чем объединить наши противоположные силы, чтобы они не уничтожили друг друга, если мы сумеем снять сдерживающий блок. Одну точку мы нашли — жизнь. Но этого мало.

— Не знаю, как наши магические силы Света и Тьмы, мэтр Алиан, но у нас с вами точно есть кое-что объединяющее: мы оба любим Лику и дорожим ею.

Архимаг помолчал.

— Что ж. Можно попытаться. Но хорошо бы найти и третью точку сцепки, для устойчивости такого шаткого единения сил. Я предлагаю мир.

— В каком смысле мир?

— Во вселенском смысле, юный владыка Тьмы, — с усмешкой сказал старый интриган. — Мы оба заинтересованы сохранить наши земли и народы от чужеродной силы. Пришло время объединиться против врага, угрожающего нашим жизням, любви и бытию. Не так ли? Я дам тебе щит от моей силы Света.

— Я дам тебе щит от моей силы Тьмы, — завороженно повторил Дьяр.

Они соединили ладони в рукопожатии.

И в этот момент стены дрогнули от толчка и начали сдвигаться к центру. Все быстрее и быстрее. Двух высочайших магов кто-то пытался раздавить, как букашек.

— Быстрее, Алиан, соображай быстрее, — пробормотал владыка Света, чувствуя себя последним на земле идиотом. Что и как может блокировать его магию? Ведь никакой сети, никаких заклинаний, ничего не воздействовало. Даже стены, похоже, были обычными каменными глыбами. Не воздух же тут особый, которого, кстати, становилось все меньше. — Уходи, демон.

Но было уже поздно: капкан схлопывался, и уже не хватило бы времени даже выбить искру. Дьяр подпрыгнул, уперся ногами в противоположные стены. Щепка между молотом и наковальней.

Б следующий миг он вклинил лезвие кинжала в узкую, с волос, щель между движущимися плитами стен. Раздался громовой скрежет. Стена остановилась.

— Давай! — нахально скомандовал демон авгуру.

— Я ничего не вижу, — Алиан слепо вытянул перед собой руку с кинжалом.

Дьяр, изогнувшись, схватил его за запястье и точно так же заклинил вторую движущуюся стену. Механизм, издав жуткий вой, остановился.

— И что теперь? — проворчал архимаг. — Заклинили единственное оружие, которое могло бы нам помочь. Патовая ситуация, но наши враги что-нибудь придумают. Сонный газ, например.

Но что-то происходило. Кинжалы Ошсах, заклинившие противоположные углы, мелко вибрировали, в глубине скалы зарождался глухой гул. Из-под лезвий посыпался мельчайший песок. И вдруг стены пошли трещинами, паутиной разбегавшейся от кинжальных лезвий.

— Щиты! — скомандовал Алиан, едва почувствовав, что его магия освобождается. — Нас сейчас не просто раздавит обвалом, но и разотрет нашей же магией. Ставь щиты!

— Рано! — переходящим в рокот голосом сказал Дьяр. Он стремительно вырастал, заполняя пространство и раздвигая его, останавливая могучим бронированным телом крушащиеся своды. Ставшая крохотной человеческая фигурка Алиана оставалась в безопасности под нависшим над ним щитом. — Вот теперь можно и щиты ставить. Я могу удержать эту гору, авгур.

— И долго держать собрался? Не надорвись! — пробурчал владыка Света. — И подвинься, мальчишка, ты мне весь обзор загородил. Да глаза-то побереги!

Едва Дьяр опустил веки, в тот же миг из-под ног черного исполина выплеснулся фонтан ослепительного света, завился спиралью, окутывая преображенного Дьяра световым винтом, сметающим падающие глыбы. Камни крошились, плавились, световые петли увеличивались в диаметре, сдвигая и оплавляя породу. Гора трескалась и стонала, по склонам мчались оползни. Наконец вершина ее разломилась, и вотчина драконов Смерти увидела самое необычное извержение: из горы вылетело огромное четырехкрылое чудовище, увитое ослепительными огненными полосами.

Отлетев от рушившейся горы, чудовище опустилось на вершину ее соседки, от которой, впрочем, тоже начинали отламываться глыбы.

— А неплохо у нас получилось, парень, — довольно сказал Алиан, приобретя человеческий вид.

Дьяр тоже скинул ипостась исполина.

— Это ты напрасно, — заметил владыка Света. — Твоя шкура нам еще пригодится. Это ведь была знаменитая парадная форма темного властелина? Ни разу не доводилось видеть.

— Что это? — прервав старшего коллегу, спросил властелин Тьмы, показывая на развороченную ими гору.

Она продолжала осыпаться внутрь себя, словно под ней образовалась пустота, затягивающая камни, как в гигантскую воронку, и в ней что-то ворочалось, перемалывалось. Землетрясение ширилось, горы меняли очертания.

— Похоже, освобождаясь, мы освободили и ту тварь, о которой ты говорил, — пробормотал архимаг. — Держим крылья поближе, демон.

— А-а-аххх! — стонала сама земля.

— А-а-аххх! — вторили ей небеса.

Вскинув голову, маги разглядели полупрозрачных драконов, нарезающих круги над воронкой. Один, самый крупный, попытался спуститься, но не преуспел. Второй подлетел слишком близко к кипящим скалам и был затянут, как в огромную пасть, тут же перемоловшую даже призрачное тело. Драконы то падали вниз, то стремительно взмывали.

Их заметили, и зубастый призрак пролетел над головами бывших пленников, едва не смахнув их со скалы поднявшимся от взмаха крыльев совсем не призрачным ураганным ветром.

— Что ты творишь, ящер костлявый! — погрозил ему кулаком архимаг.

Дракон развернулся, сделав петлю, и завис перед магами. Пасть открылась, но потусторонний огонь не зажегся.

«Печать еще не сорвана, но путь к ней открыт, — услышали оба мага. — Жаль, что вы потеряли братьев Ошсах. Если они попадут в руки жрецов Смерти, нам не спастись».

— Вы их пытаетесь достать? — спросил Дьяр.

«Да. И каждое развоплощение ослабевает нашу защиту».

— Я помогу, — решился владыка Тьмы. — Я потерял, мне и доставать.

— Куда? Стоять! — вспыхнул яростью владыка Света. — Что я твоему отцу скажу, если ты погибнешь? А твоей матери?

— Моя мать умерла при моем рождении, — отвернулся Дьяр.

— Она жива, демон. Неужели Сатарф еще не сказал тебе, кто она? Вот тупой индюк! Прости, мальчик. Но все лучшее ты унаследовал от своей матери.

«Смертные, — презрительно бросил дракон. — Вам не кажется, что сейчас не время обсуждать вашу родословную?»

— Летим, мальчик, поищем наших друзей Ошсах, — смутился Алиан и развернул крылья — белоснежные, сияющие, как льды под солнцем. — Надевай боевую форму и вперед!

— Э… я… я могу только в парадной форме, — демон стремительно перетек в гороподобного четырехкрылого колосса и на удивление легко взлетел.

— Интересно, почему? — прокричал авгур, выглядевший рядом с младшим коллегой сущим мотыльком.

— Потому, — прогрохотал Дьяр. — Садись на плечо, я нырну в эту кашу.

Бабочка потрепыхала крылышками над рогатой горой, да и растеклась по броне ослепительным узором.

— Ныряй! — узор оказался говорящим. — Я активирую заклинание «поискового магнита».

— Ко мне все железо прилипнет! — нахмурился исполин.

— Я архимаг, а не первокурсник! — обиделся узор.

Это было немыслимо — найти иголку в тысяче стогов сена, но кинжалы, похоже, сами пробили себе дорогу к своему последнему владельцу, висевшему над движущимся каменным крошевом. Для парадной ипостаси Дьяра сверкнувшие на поверхности железки были как крохотные занозы, но световой жгут, свившийся на его пальце с легкостью поймал их и удержал.

— Уходим! — скомандовал Алиан ему на ухо.

— У тебя странная форма, авгур.

— Свет текуч, как волна, демон, — фыркнул архимаг на другое ухо. — И может создать любую форму.

— Я всегда думал, что это тьма бесформенна.

— Учиться тебе еще и учиться, сынок.

Дьяр начал набирать высоту, но каменная воронка, вытолкнувшая на поверхность драгоценную приманку, не собиралась упускать добычу. Каменная волна взметнулась, как цунами, и сбила демона, мгновенно оглушив и затянув его в провал.

* * *

— Мы почти в сборе, — услышал Дьяр, очнувшись. Голос говорившего был высоким и скрипучим, как старый пень.

Демон разлепил глаза. Печально. Он был связан ремнями, а сверху еще и цепями. Тело снова было человеческим, а непроизвольная потеря супербоевой ипостаси означала, что он опять опустошен, на этот раз основательно. Никаких ранений не чувствовалось, но враги, как он убедился, быстро совершенствуются. Возможно, заклинание, тянувшее магическую силу, было наложено на прочные кожаные путы — по рыжей поверхности ремней тянулись уродливые черные руны. Да и железо цепей было непростым.

Дьяр, приподняв голову, огляделся. Он лежал на каменном круге в пещере с неровными, покрытыми трещинами стенами. Всю видимую поверхность хаотично покрывали вмурованные без всякого порядка черепа и кости, перемежаясь с безобразными барельефами. Кучки рухнувших сталактитов покрывали неровный пол за пределами круга. Там, где лежало полуобнаженное тело демона, осколки были неряшливо сметены. Значит ли это, что ярус лежал в самых недрах разрушенной горной вершины и пострадал от обвала? И не рухнет ли свод в самый неподходящий момент, когда Дьяр связан, в точности как его отец каких-то полгода назад?

Молодой демон поморщился: досадно признавать, что неведомый враг настолько умен и хитер, что переиграл всех, даже Сатарфа и Алиана. Кстати, где светлый? Демон повернул голову. На первый взгляд пещера была пуста, но ведь кто-то говорил с пленником.

Приподняв голову, Дьяр попытался рассмотреть ритуальный круг. По разрисованному кровяными узорами ободу были расставлены черные высокие свечи и стеклянные сосуды, и содержимое последних заставило желудок демона сжаться, как на скотобойне, куда отец водил его в раннем детстве, чтобы маленький принц привыкал к виду крови. Один сосуд был пуст.

— Жаль, что этот мерзкий старый хитрец Алиан сбежал в последний миг, тебе будет скучно умирать одному, Дьяр, — визгливо проскрипел тот же голос. — Что же он тебя бросил? Вы почти подружились. Мы были потрясены таким удивительным союзом.

Говоривший вышел из-за сталагмита, и владыка Тьмы увидел дряхлого низшего демона со спиленными рогами, прикрытыми всклокоченной бурой шерстью. Он был так стар, что его морщинистая кожа стала пятнистой, коричнево-черной, а тощие руки напоминали веточки.

— Мы должны поблагодарить вас обоих за то, что расчистили путь для нашего господина, — оскалился безрогий. — Нам осталось лишь снять печать, и Мортар явится в мир во всем величии, чтобы отдать его нам, своим жрецам.

Это ничтожество просто раздувалось от гордости.

Дьяр, скосил глаза: показалось, что на его руке что-то слабо блеснуло. Так и есть. Тончайший, почти невидимый изящный орнамент полностью покрывал кожу демона и выглядел как слабая чешуя, оставшаяся после насильственной смены ипостаси. Причем «чешуя» тщательно обходила антимагические путы.

«Интересно, каким образом и где Алиан при такой маскировке размазывает свой изощренный мозг?» — фыркнул Дьяр, не к месту развеселившись.

Его ухмылка не осталась незамеченной.

— Зря смеешься, мальчишка, — прошипел безрогий демон. — Ты слабее отца, а что я с ним сделал, ты видел. Жаль, нельзя выдрать твои крылышки, они мне еще пригодятся. Как и все твое такое сильное и красивое тело. Скоро оно станет моим сосудом. Совсем скоро.

«Надо же, это и правда братья-некроманты, о которых я рассказывал Лике, — раздался в самом ухе Дьяра шепот Алиана. Настолько тихий, что его можно было принять за ментальную речь. — Мриаш и Ундиш Храшарги. Я узнаю их в любой личине. Получается, они не только нашли кинжалы Ошсах, но и докопались до самых основ нашего мира. Гении, что и говорить».

— Не будем тянуть время, брат, — раздался второй голос, на октаву ниже первого, но такой же противный. Из-за колонны вышел еще один низший демон, столь же старый и безобразный, как и первый. Единственное отличие — он был рогат. — Алиан нам уже не нужен, он сделал свое дело и никуда от нас не денется. Возьмем его силу позже. А пока, чтобы сломать печать, достаточно одной из двух полярных сил этого мира. Я готов ее взять.

— Нет! — по-бабьи взвизгнул первый. — Мы же договорились, ты берешь силу Света и Светочей, а я — силу Тьмы и Теней! Я! Ты не можешь так поступить со мной после всего, что я сделал для нашего замысла! Я буду сидеть на Темном Троне и возьму в жены маленькую Ликочку, дочь Эльды!

— Хорошо, брат, — покладисто согласился второй. — Ты так ты. Не имеет значения.

Демон подошел ближе, стараясь не наступать на кровавые руны. Склонился над Дьяром, принюхиваясь.

— Ничего не понимаю. Он точно владыка Тьмы? Я не чую его силу!

— Точно, — кивнул безрогий. — Я видел, как он ломал камеру. У него была тронная ипостась Тринадцати.

— Не похоже. Придется Алиана поискать тщательнее. Этой жертвы может не хватить. И, брат, нам пора кончать с твоей подружкой Вайрой, пока она не убила твою будущую жену. Мортару без разницы, сердце какой лунной жрицы займет последний сосуд ритуального круга, а Вайра должна быть наказана. Она уже вообразила себя Его главной жрицей. Но разве не мы с тобой — единственные жрецы Смерти и владыки двух половин этого мира?

Но они не успели и с места сдвинуться.

Стена напротив Дьяра треснула и разлетелась каменными брызгами, и сверху свалились свитые в клубок два крылатых тела. Они расцепились на миг, плеснули черным огнем крылья уродливой ведьмы, полыхнули лунные радуги крыльев злой и взъерошенной Лики, и жрицы снова сошлись в воздушной драке на мечах.

— Ты можешь как-нибудь снять с меня путы, мэтр, пока эти дряхлые предатели отвлеклись? — тихо спросил Дьяр.

— Попробую что-нибудь придумать… — почти беззвучно ответил владыка Света. — Минутку… Я только попробую отвлечь ведьму от моей дочери.

И только тогда Дьяр заметил, как странно играют блики на стенах огромной пещеры — как солнечные зайчики, отраженные от невидимого источника. И сразу мелькнуло горькое воспоминание из его разговора с Алианом, когда им удалось остаться наедине.

— Не тешь себя надеждой, демон, — резко повернулся к нему Алиан, едва за Ликой закрылась дверь. — У вас с Ликой нет будущего. Ты — владыка Тьмы. Она — дитя Света, моя наследница.

— Если она захочет ею быть, — спокойно ответил Дьяр. — Она — сельо.

— Да, — вздохнул архимаг. — Лунная кровь сильна. Она как соль, щепотки хватит… Но и Свет — основа ее магии.

— Отраженный Свет, — уточнил Дьяр. — Искаженный. Тот, который рожден во Тьме, как и ее магия. Сельо ближе к темной магии, чем к светлой.

Алиан поморщился.

— Иногда мне кажется, что мы все ошибаемся относительно природы лунной магии. Одно знаю точно. У тебя единственный шанс получить руку моей дочери — сделать то, чего не захотел твой отец. Принести жертву на алтарь богини любви. Это должно быть что-то очень ценное, без чего ты не представляешь себе жизни так же, как не представляешь без любимой. Тогда ей тоже придется отказаться от чего-то, равного твоей жертве.

— Я не понимаю, — растерялся Дьяр, боясь поверить, что еще не все потеряно.

— Как ты сам мне напомнил, Лика — лунная дева. А луна всегда светит отраженным светом. Она никогда не сделает первый шаг, но всегда ответит на твой. Если ты откроешься моей дочери и покажешь, что она значит для тебя больше, чем вся власть и все сокровища мира, то ее сердце вспыхнет таким же огнем, какой сможешь дать ты.

— Она меня даже слушать не станет.

— Тебе надо не говорить, а делать.

Дьяр прекрасно понял подоплеку разговора: Алиану нравилась идея устранить его от Темного Трона и тем самым снова спровоцировать кризис власти во враждебном государстве. Ирека с его золотыми крыльями не примет Тьма. А если учесть, что Ирек из-за противоборствующей силы его матери, принцессы Золотого берега, не унаследовал в полной мере и силу клана Полночного звездопада, то из него не получится и вождя для Теней. Алиан назвал цену за отречение Дьяра — рука его дочери. Но что скажет сама Лика на то, что владыка Света торгует ее рукой? И главное — что скажет ее сердце?

Между тем сверкание в пещере стало нестерпимым, ослепляя глаза Ликиной противницы — отвратительной крылатой твари с клочковатыми черными волосами. По ее участившимся промахам чувствовалось, что она бьет вслепую, уворачивается неуклюже, и лунный меч Лики наконец отсек руку с мечом. Хлынувшая кровь выплеснулась из обрубка, тварь заметалась с диким визгом, и черная струя разлетелась каплями во все стороны.

Дьяр охнул от обжигающей боли, когда капли попали на его тело, обжигая, словно кислота. Алиану, изображавшему чешую и висевшему в миллиметре над кожей демона, пришлось куда хуже — почти весь удар враждебной смертоносной магии он принял на себя.

Безрогому демону капли попали в глаз — оба бескрылых брата бессильно следили за схваткой. Теперь на двоих у них осталось три глаза, а пещера содрогнулась от рева окривевшего безрогого.

Черноволосая ведьма упала, покатившись и ломая крылья, и окривевший жрец тут же бросился к ней, а второй, таившийся за колонной, прыгнул на спину Лике, слишком увлекшейся погоней за врагиней и спустившейся непозволительно низко.

Дьяр почувствовал, как ослабли его путы, рассеченные кровью жрицы Смерти, рванулся, высвобождаясь. И не заметил, как стекла с его тела «чешуя» и застыла блеклой горкой в центре ритуального круга.