Глава 10

Второй день, как я разбираюсь с отмененными отказными Волжского РОВД. Оценка, данная капитаном Тиуновым их авторам, поначалу воспринятая мной, как оскорбительная, теперь казалась мне неоправданно терпимой.

Например, кража пары туфель у непростой гражданки Мордвинцевой С.Л. Здесь основанием для вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела послужила малозначительность нанесенного ущерба потерпевшей. Это личного-то имущества! И это при наличии очень грамотно составленного заявления потерпевшей. В котором она настоятельно требует найти похищенное и привлечь виновных к уголовной ответственности. Мадам Мордвинцева так и указала в своей заяве, что ущерб от кражи у нее импортных туфель (сорок первого! размера), стоимостью 84 рубля, она считает для себя существенным.

Еще один чумовой отказной я бы никогда не признал реальным. Если бы сам лично не получил его официально под роспись. И, если бы на нем помимо штампа КИ, то бишь книги учета информации, не было столько виз, отметок и руководящих указаний. А так же постановления прокуратуры об его отмене. Жаль, что нет здесь еще ксероксов, уж я бы запасся таким убойным релаксом, на все последующее будущее.

Некий участковый инспектор Волжского РОВД ст. л-т милиции Лыба В.А., рассмотрев материал по заявлению гр. Коростелевой Т.И. о краже, установил следующее. 24.05.1977 г. жительница поселка Рубежное Коростелева Т.И. обратилась с заявлением о краже у нее трех гусей. Проведя тщательную проверку по данному заявлению, ст. л-т Лыба В.А. пришел к выводу, что никакой кражи не было. Он доходчиво и подробно изложил, что, как и все водоплавающие птицы, гуси тоже имеют привычку глотать каменную гальку. Соответственно, и указанные в заявлении гражданки Коростелевой Т.И. три гуся «… также наглотались на берегу камней и от того отяжелели. После чего означенные три гуся заплыли на середину поселкового пруда, где и погибли по причине утонутия». Сформулировав эту истину, ст. л-т Лыба В.А. ожидаемо сослался на ст.113 и ст.5 п.1 УПК РСФСР и с легкой душой отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления.

Этот материал я выбрал лишь потому, что очень захотелось увидеть этого искрометного Лыбу В.А. Фуфлыжник он, конечно же, тот еще. Сказочный, надо признать, фуфлыжник. Но какой креатив у этого Лыбы В.А.! Если бы сейчас старлей Лыба встал передо мной, я бы не поленился надеть свою форменную фуражку только для того, чтобы снять ее перед ним. Такой перл и Задорнову не по силам. Да, что там Задорнов, сам Михал Михалыч Жванецкий обзавидовался бы.

Остальные восемь материалов, которые я отобрал для работы, были менее колоритными, но также требовали расхода времени и нервов. Подумав, я решил начать с самого трудного, с кражи башмаков у мадам Мордвинцевой.

Именно этот отказной материал Тиунов посчитал самым проблемным, а не верить капитану у меня не было никаких оснований. Я придвинул к себе телефонный аппарат и начал накручивать номер, указанный в бланке объяснения потерпевшей.

- Слушаю вас! – женский голос, ответивший из трубки, совсем не был злым.

- Здравствуйте! Могу я услышать Софью Львовну? – спросил я, уже почему-то будучи уверенным, что это она сама мне и ответила.

- Можете. Это я. Слушаю вас, – подтвердила мое предположение обокраденная магазинщица.

- Софья Львовна, я из милиции и зовут меня Корнеев Сергей Егорович. Как бы нам увидеться? – я пытался нащупать верную интонацию, понимая, что уж коли конфликт между милиционерами Волжского РОВД и Мордвинцевой состоялся, то по всем канонам, она сейчас не преминет в полной мере отыграться на мне.

- Что, туфли мои нашли? – голос изменился, – Вы ведь из Волжского?

В тембре директрисы появилась язвительность, а нам это совсем ни к чему. Ее надо чем-то сбивать с негативного настроя, иначе все пойдет прахом.

- Вы ошиблись, Софья Львовна! Дважды ошиблись, потому, как и туфли не нашли, и я вовсе не из Волжского. Я даже, наоборот, из Советского, – по наитию решил немного поюродствовать я. – И я специально к вам через весь город добирался, чтобы встретиться с вами и добиться консенсуса в нашей с вами беседе, – с лейтенантским задором заваливал я словесной шелухой скандальную торгашку.

Заинтригованная тетка на том конце зависла. Видимо, она не была уверена, что доселе незнакомое ей слово «консенсус» не выходит за рамки морали. И это уже хорошо, ибо женское любопытство почти всегда побеждает неприязнь. А это для меня сейчас самое основное, ибо злая Мордвинцева встречного заявления мне уж точно не напишет. Теперь, главное, чтобы она не сорвалась. Деваться некуда, придется переходить в режим крещендо.

- Чего-чего? Зачем вы ко мне через весь город добирались?! – неуверенно поинтересовалась потерпевшая директриса, уже без недавнего яда в голосе.

- Софья Львовна, ну право же, вы такие вопросы задаете, что мне даже как-то неудобно! – продолжал дурковать я, одержав в самом начале разговора пусть маленькую, но столь необходимую тактическую победу. – Ну разве вы не та самая женщина, ради которой можно устремиться не только на другой конец города, но и на другой край земли?! – не пожалел я пафоса в свою тираду.

- Ты кто, Корнеев? – уже окрепшим голосом через некоторое время спросила Мордвинцева, заменив при этом холодное «вы» на почти интимное «ты».

- Я тот, кого ты ждала всю жизнь! – нимало не лукавя, заверил я Софью.

На том конце опять наступило растерянное молчание. Что ж, взял паузу и я.

- А ты точно из милиции? – подозрительно поинтересовалась собеседница.

- Точнее не бывает, приеду, сама увидишь! Через час тебе удобно? – давил я.

Нежданно добившись от мадам Мордвинцевой фамильярного «ты», я категорически не собирался отдавать назад этого плацдарма.

- Ну хорошо, приезжай. Какой-то ты странный милиционер, – сдалась она.

- Обычный. Контуженный просто, – успокоил я заявительницу, вывалив сомнительный, но правдивый аргумент в свою пользу и дал отбой.

Да, все правильно, контуженный. Назвать себя нормальным язык у меня не повернулся. Врать обворованной вдове мне не хотелось. Грешно это и как-то совсем уж не по-комсомольски.

Договорив с Мордвинцевой, я придвинул к себе бланк ее объяснения, чтобы еще раз просмотреть все установочные данные терпилы. Итак, эта бизнес-леди у нас 7.05.1947 года рождения, директор универмага, высшее, вдова, не судима, проживает на Волжском проспекте 79-3. Эвон, как! Вдовица, значит..

Территориально универмаг находился неподалеку и время, чтобы еще раз пролистать материал, у меня было. Отказной материал был слеплен неряшливо, а разрешен и вовсе противозаконно. Неужели, раньше у них здесь такое прокатывало? Шансов подмарафетить это фуфло и повторно вынести более или менее обоснованное постановление об отказе, у меня не было никаких. Если только мне в этом не будет активно помогать сама потерпевшая. А помогать, судя по ее интонациям и мнению капитана Тиунова, она не настроена совсем. Не случайно капитан охарактеризовал ее непростой бабой. И глаза от меня, вопрошающего об этой вдове, он отводил тоже небезосновательно. Ну да ладно, скоро сам все узнаю.

Направляясь в магазин «Светлана», я представлял себе мадам Мордвинцеву этакой бабищей с Мамаева кургана. Монолитно-крупной скандалисткой, с широкой костью и румяной физиономией. Непременно с кудрями, которые она накручивает каждый вечер на железные бигуди и повязывает на ночь платком. Вполне возможно, что даже рот ее богато украшен золотыми коронками за ярко накрашенными губами. На такие мысли меня наталкивал размер стыренных у бедной вдовы туфель и ее такая звучная и, надо признать, специфичная фамилия. Оценка пострадавшей директрисы, выданная хитрозадым Тиуновым, лишь подтверждала мои представления об этой капитальной женщине. И только ее насыщенный феромонами грудной голос несколько выбивался из созданной моим воображением картинки…

Мои заочные представления о потерпевшей посыпались сразу, как только я вошел в ее кабинет. Да, у вдовы было все. Все, что приличной вдове полагалось иметь. И арбузные груди и, надо думать, мощный затылок. Надежно скрытый от посторонних глаз не вульгарными завитушками коротких кудряшек, а шикарной гривой волнистых темно-каштановых волос. Но! Далее следовали слишком уж очевидные несоответствия всем моим ожиданиям. И пусть, что вдова мелкой не была. Но своим утонченно-породистым ликом она все равно никак не отражала своей звучной фамилии. И уроженкой Мордовской АССР Софья Львовна уж точно быть никак не могла. От бумаг, аккуратно разложенных на огромном столе, на меня подняла свои воловьи глаза-черешни самая настоящая дщерь иудейская. И в глазах этих светилась вся многовековая скорбь богоизбранного народа.

- Здравствуй, Софа! – не смог отказать я себе в удовольствии, – Это я!

- Ты Корнеев? – скорее утвердительно, чем вопрошающе осведомилась она.

- Он самый! Корнеев! – не стал я отпираться и протянул ей удостоверение.

Дама с семитской наружностью и неподобающей фамилией взяла из моих рук ксиву и внимательно в нее всмотрелась, сличая фото с оригиналом.

- Надо же, и, правда, из Советского! Каким ветром тебя сюда занесло? – она рассматривала меня как неведому зверушку, – По телефону мне показалось, что ты постарше! – в ее голосе мне послышалось тень разочарования.

В ответ я только пожал плечами, продолжая откровенно ее разглядывать.

- И мелкий ты какой-то, – уже явно задираясь, пренебрежительно поджала губы заявительница, разрушая весь мой прежний опыт общения с еврейками.

- А нам с тобой, что, наперегонки, что ли бегать? – не повелся я на подначку. Так и не дождавшись приглашения, я прошел к креслу у журнального столика и уселся неподалеку от насмешницы. Лицо ее было невозмутимым, но глаза искрились чертовщиной. Прав был Тиунов, ох, не проста она, эта Мордвинцева С.Л. Не проста, но зато, как приятна глазу! И руки к ней, так и тянутся.. Отступить, что ли от принципов и нарушить Кодекс молодого строителя коммунизма? Может, плюнуть на мораль и погрузиться в пучину разврата? Но нет, первым делом, все же, самолеты, а барышни-торговки уже потом.

- Да не мелкий я, метр семьдесят шесть во мне, еще и ботинки у меня казенные вон, с каблуками! – выставил я на обозрение Софьи Львовны свои неуставные чешские туфли.

- И опять врешь, – равнодушным голосом укорила меня глазастая мадам Лжемордвинцева, – с каких это пор ментам Цебо выдают?

Мне надоело подвергаться остракизму, время шло и надо было делать дело.

- Софа! Прекрати хабалить и не расчесывай мне нервы! Ведь ты же с виду вполне себе приличная женщина, так зачем же ты ведешь себя, как гойка, Софа? Ты же наша?? – попытался я как-то приструнить распоясавшуюся директрису.

Крайним я задал ей тот самый сакраментальный вопрос, который мне, будто сговорившись, в той прежней реальности задавали родственники двух близких мне женщин. Любимых мною женщин. В разные периоды моей жизни даривших мне свои добрые чувства. И быть может, они меня тоже любили. Даже, несмотря на то, что их кошерным родственникам я неизменно отвечал горькой правдой. Поскольку «нашим» для них я не был. Уж не знаю, к счастью это моему или к сожалению.

Сбить с толку Мордвинцеву не удалось. Из нас двоих, гоем, все же был я.

- Ты чего пришел? Что тебе нужно? – вопросила она, поднявшись из-за стола и грациозно продефилировала к стоявшему в углу кабинета холодильнику.

Софья Львовна не сутулилась, как это обычно делают закомплексованные дылды, чтобы скрыть лишние сантиметры своего роста. Напротив, свой немалый бюст-балкон она несла по кабинету с прямой спиной и королевским достоинством. Роста она была не меньше моего. Ну, может, на пару сантиметров ниже. Однако с учетом ее здоровенных каблуков, смотреть на нее свысока у меня не получится. Достав из холодильника бутылку нарзана, Мордвинцева вернулась за стол. Затылка ее я так и не разглядел. Но все, что располагалось ниже, особенно ноги и то место, где спина заканчивает свое благородное название, побуждали меня судорожно сглатывать слюну.

Сопроводив ее восхищенным взглядом до холодильника и обратно, я приступил к противоправным действиям. Надо было как-то принудить заявительницу к даче заведомо ложных показаний. И скрыть кражу ее туфель от учета и регистрации как нераскрытое преступление. Как баранку, то есть.

- Напиши мне бумажку, что ты вчера нашла свои туфли дома и, что их никто не крал, а? – с доверительной непосредственностью попросил я ее и, подойдя к приставному столу, сел напротив.

- Ты, что, Корнеев, совсем охерел?! – щеки Софьи Львовны покраснели, а глаза ее недобро засверкали, – Вы и так мне уже два месяца нервы треплете! Да хрен с ними, с этими туфлями! Но ведь вы, мало того, что работать не хотите, вы же еще нагло хамите людям, за счет которых зарплату и штаны получаете! Вот тебе, а не бумажку! – княгиня Софья моментально превратилась в базарную торговку с Привоза, выбросив в мою сторону композицию из пальцев в виде простого пролетарского кукиша.

Ситуация частично прояснялась, но многое для меня по-прежнему все еще было непонятным.

Я укоризненно покачал головой и, потянувшись через стол, забрал у нее минералку.

- Нехорошо, Соня! Не по-товарищески поступаешь! – я отпил прямо из горлышка холодной бутылки глоток колючего нарзана, – А ведь я хотел помочь тебе с твоей обувкой.

Софья Львовна убрала фигу и задумалась, недоверчиво прищурившись.

- Как это помочь? Ты же только что совсем другое говорил. Чтобы я тебе написала, будто нашла их дома! И что их никто у меня не крал! – мадам Мордвинцева немного охолонула и смотрела на меня, пусть с недоумением, но уже без особой злости.

- Гарантировать не стану, что верну тебе твои лыжи, но вот найти их похитителя я могу попытаться. Думаю, что дней за десять я управлюсь.

Отмахнувшись от заглянувшего в дверь представительного мужика в заграничных дымчатых очках, Софья резко встала и опять направилась к холодильнику за следующей бутылкой. Ей бы моделью в Доме моды работать с такой-то статью, невольно подумал я. А меня бы в тот Дом костюмером к ней или личным лифтёром. Интересно, какого размера у нее лифчик? Вернувшись на место, Софья Львовна опять наполнила свой стакан. Ополовиненную тару с остатками нарзана она предусмотрительно убрала подальше от меня, за стоявшую по ее левую руку электрическую печатную машинку.

- Ну, – глаза ее сузились, – Говори, как жулика искать будешь? А я подумаю, может, и напишу тебе твою бумажку, – уже вполне спокойно и по-деловому продолжила она, пристально выглядывая в моих глазах намерение ее обдурить.

- Потом расскажу. Да ты не бойся, я за свою жизнь еще ни одной девушки не обманул, найду я твоего обидчика! – как можно увереннее выдал я вексель.

- Твоя задача, душа моя, дня через три еще одну пару засветить перед твоим коллективом. Ты же понимаешь, что это кто-то из своих тебя разул? – в ответ она согласно кивнула.

В моей битой голове уже сложилась немудреное оперативно-техническое мероприятие. Надо было только додумать детали и организовать реквизит.

- И имей в виду, новая пара туфель должна быть круче украденной! Поняла?

- Поняла. Есть у меня такие, я их на день рождения здесь надевала, все видели, – движимая жаждой отмщения, вдова азартно включилась в процесс розыска.

- Ты мне обязательно коробку от них завтра принеси! Сохранилась коробка?

- Сохранилась. И коробка, и чек. – Мордвинцева постепенно выходила из режима круговой обороны и уже не смотрела на меня как на беглого висельника.