Глава 11

В гинекологию я всё-таки записалась. И, чем ближе она, тем сильнее зудит. Кажется, это молочница? В последний раз она ко мне наведывалась ещё во время беременности Вовкой. Но это когда было?

Я не хочу думать о том, что это может быть вовсе не пресловутый кандидоз, а что-нибудь венерическое.

«Где были твои мозги, Катя?», — донимает внутренний голос. И его уже не заглушить никакими отговорками. Ведь я действительно полная дура. Совершенно бесстрашная дура!

Нет, я точно была в состоянии аффекта. Ибо в здравом уме я так поступить не могла. Переспать с совершенно незнакомым мужчиной, без резинки. Зачем? Для чего? Это сейчас мне кажется совершенно невероятным. А в тот злополучный момент иного и быть не могло.

Всё казалось таким естественным, таким нормальным. Как будто природа специально меня создала для него. И мне было с ним хорошо! Тем обиднее будет узнать, что он заразный.

В больнице я жду свою очередь. А сама продолжаю усиленно думать. Стереть бы этот эпизод из памяти. Свою вину перед мужем. И тогда я бы просто его ненавидела. Только его! Не себя. А сейчас ненавижу обоих.

Подумать только! Ведь я же любила. Я хотела его каждой клеточкой. И телом, и душой. И в болезни, и в здравии. А потом… Бах-трах-тарарах! И всё полетело к чертям.

Сначала эта новость об измене, как снег на голову. Потом этот Андрей с его собакой. И как я могла довериться чужому мужчине? Который, наверно, уже и забыл…

Интересно, он помнит? Вспоминает хотя бы иногда? Ведь мне проще выкинуть из памяти. И его квартиру, и его постель. А он регулярно ложится в неё. Неужели, забыл? Нет, не мог! Наверняка, помнит хотя бы эпизодически.

От обиды вздыхаю. И хочу упрекнуть его мысленно. Да только в чём? В том, что не позвонил, не написал на дорожку? Не поинтересовался, как доехала?

Так ведь я же сама не дала ему телефона. И его телефон не взяла. Хотя, он и не предлагал мне свой номер. Он попросил, чтобы я соврала, что вернусь.

Я упираюсь затылком в холодную стену. Закрываю глаза, чтобы ненароком не заплакать. И ведь не предъявишь ничего. Некому предъявлять! Вот скажут сейчас, что у меня… я не знаю… хламидии, или не дай бог, гонорея.

Хотя, там же вроде другие симптомы? У меня просто зуд, дискомфорт, писать больно.

Вот это всё я и перечисляю доктору. Моя гинеколог, которая вела мою беременность. И знает меня, как облупленную. Вот уж точно!

Она поправляет очки на носу. Женщина бойкая, крупная. Перед такой и не стыдно светить… причинным местом.

— Как часто сексом с мужем занимаешься? — спрашивает без обиняков.

Я пожимаю плечами:

— В последнее время нечасто.

— Когда был последний? — интересуется.

Я называю примерную дату.

— А чего так? — брови её ползут на лоб, — Вы ж молодые! Вам ещё надо это дело практиковать почаще.

Я опять пожимаю плечами. Что-то я стала часто плечами пожимать…

— Гляди! А то потянет на сторону, — подмигивает она мне.

А я краснею. Она ведь даже не знает, насколько права. А вот бы сказать, что его уже туда потянуло. И давно.

У меня берут мазок на анализ. Выписывают мне направление на другие анализы. Кровь, моча, УЗИ органов малого таза.

Я собираю бумажки, прощаюсь. Обещаю вернуться уже с результатами.

— Лидия Викторовна, — всё же решаюсь спросить напоследок, — Ну, а на глаз, как вы думаете? Это что-то венерическое?

— Что⁈ — вылупляет она глаза, и даже очки опускает.

— Ну, у меня там, — я киваю вниз, — Что-то заразное, да?

— Да с чего ты такое взяла? — теперь уже она пожимает плечами.

— Ну, не знаю. Дискомфорт же, и выделения эти, — стыдливо кошусь на причинное место.

— Ой, да молочница это! А то я не знаю, — смеётся мой гинеколог.

Из кабинета я выхожу уже как будто немного повеселевшая. И даже решаю зайти в киоск с пирожками, что притаился под боком у больницы. Сюда ходят врачи в перерыв.

По тротуару ко мне бежит пёс. Золотистый ретривер. Так радостно, высунув язык. Его лапы мелькают, а хвост торчит кверху.

— Чарли, — шепчу, — Чарли! — зову его громче, и приседаю на корточки, в ожидании, что вот сейчас он подбежит ко мне и начнёт лизать своим шершавым языком протянутую руку.

Но пёс пробегает мимо. Я оборачиваюсь, и вижу его хозяина. Это не он. Не Андрей.

«Вот же дура», — ругаю себя. Напридумывала себе чего-то! Ну, что ты хотела? Чтобы он приехал сюда, вместе с Чарли? Как в сказке. И спас тебя, такую несчастную из-под гнёта супруга. Смешно же! Ей богу.

Я покупаю пирожок. Даже два. С капустой и с яйцами. Сажусь на скамейку. И начинаю их есть. Почему-то в последнее время такой аппетит. Я бы сказала, зверский. Наверное, тоже, на почве стресса?

Я ведь непрерывно, и днём, и ночью, только и думаю о том, как жить дальше? Мне кажется, я подсознательно жду, что Юрка сам признается мне. Повинится во всём! Вот подойдёт, как бывало. Сядет на кресло. И скажет:

— Прости, Катенька, я тебе изменил. Я — сволочь последняя. Бес попутал! Но это больше никогда не повторится. Так как я люблю только тебя и детей.

Вот сказал бы он так, и я бы тоже…

«Что ты тоже?», — донимает внутренний голос. Тоже призналась бы ему? А как? Ну, допустим, вот так:

— Я прощаю тебя, Юрочка! Ведь я же тоже тебе изменила. С малознакомым мужчиной, целых три раза за ночь. Я даже кончила с ним, представляешь? А с тобой я давно не кончаю. А кончала ли в принципе? Чёрт его знает! Не помню уже…

Пирожок встаёт в горле комом. И я начинаю кашлять, пытаясь его проглотить. Может быть, мне к психологу сходить?

«Ага! Ты ещё к бабке сходи, чтобы она погадала на картах», — издевается внутренний голос. Это моя совесть со мной говорит. И стыдит постоянно!

— Он первый начал! — хочу я воскликнуть как в детстве.

Да только не в этом дело. А в чём же? В том, что я не могу больше спать с ним. Как будто отбываю повинность. И каждый раз, когда он ложится в постель, я напрягаюсь и начинаю выдумывать, как отвертеться от секса.

А ещё… И это меня напрягает даже больше! Я вспоминаю Андрея. И даже во сне его вижу. И вот, в собаках мерещится Чарли. И бог знает, что ещё меня ждёт. А всё потому, что подобные вещи со мной происходят впервые. Я не изменщица со стажем. Я в первый раз вот так…

Пирожки кончаются быстро. Теперь нужно чем-то запить. Я вижу впереди по курсу супермаркет. Туда и пойду. И куплю себе всякого разного! В конце концов, я заслужила. По крайней мере, ничем не больна.