Глава 16

Чтобы развеять сомнения в том, что я ему верна, решаюсь на отчаянный шаг. И в один из вечеров. Когда дети уложены, работа закончена, посуда с ужина вымыта. А я готовлюсь ко сну…

Говорю:

— Я ездила за тобой в Орёл.

Юрка, тоже собравшийся спать, и уже переодетый, садится на кровать со своей стороны.

— Где ты была?

Я вздыхаю:

— Я знаю про Вику.

Он молчит, и я продолжаю:

— Мне её мать рассказала. Не знаю, как она нашла мой номер. Просто позвонила и всё рассказала. Ну, я и поехала за тобой. Просто хотела увидеть своими глазами.

Юрка сидит боком. Борода выпирает, когда он втягивает в рот нижнюю губу. А затем отпускает.

— Увидела?

— Что? — я не сразу понимаю.

— Ну, своими глазами! Увидела? — переспрашивает он.

Я оторопело смотрю на него:

— Это всё, что ты можешь сказать?

Он вздыхает, прикладывает ладони к лицу и с силой трёт его, словно хочет себя разбудить.

— Кать! Ну, вот зачем, а? Зачем ты поехала? Почему не дождалась меня? Не спросила?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю!

— Хотела застигнуть врасплох? Почему не застигла?

— Я не знаю, — шепчу, — Побоялась, наверное.

— Ну, и где ты была? Где ночевала? Выходит, что ты соврала про Алёнку? А ведь я так и знал! — он грозит мне пальцем, как маленькой.

Я просто теряю дар речи от такого поворота:

— Юр, — шепчу, — Ты меня обвиняешь? Ничего, что ты мне изменил?

Он вспоминает, с чего мы начали.

— Понимаешь, — садится поудобнее, и поворачивается ко мне целиком, — Ты не должна была ездить туда. Что тебе эта грымза сказала?

Я смотрю на него в упор. У него не получится выудить подробности. И обратить эту ситуацию против меня.

— Я хочу, чтобы ты объяснил, что ты делал в Орле. И кто такая Вика?

Юрка, поняв, что ему будет не просто меня сломить в этот раз, произносит:

— Вика — это глупая девочка, возомнившая, что она может занять твоё место. Нет, ну ты представляешь? Она! Твоё место! Нет, я ей сразу сказал, что и не подумаю разводиться. Я ей просто хотел помогать материально. Поддерживать как-то…

— Как давно это длится? — интересуюсь.

Юрка вздыхает:

— Началось всё ещё тогда, в Геленджике. Помнишь, на день рождения к Сашке ездил? Ну, вот! Я не знаю, Кать! Чего меня дёрнуло? Просто накрыло! Тут Сашке сорок пять. И мне скоро. Я думаю такой: «А смогу ли?». Ну, заинтересовать кого-то из юных девчонок. Там как раз таких были толпы. Ну, и рискнул! Соблазнил малолетку одну. А она, как пиявка, вцепилась. Даже жалко было. Говорит, влюбилась. Я же ей не сказал, что женат.

Я ощущаю, как плачу. Я думала, он будет врать, изворачиваться! Я не ожидала, наверное, от него такой откровенности. И это больно. Так больно…

Юрка, увидев мои слёзы, стонет мучительно, бьёт себя в грудь. Подползает ко мне, утыкается лбом мне в колени:

— Прости, Катенька, я тебе изменил. Я — сволочь последняя. Бес попутал! Но это больше никогда не повторится. Никогда, слышишь? Сам себя корю за это! Я люблю тебя, очень. Только тебя и детей люблю, слышишь? Мне больше никто в этой жизни не нужен.

И опять он сломил мою волю. Не об этом ли я недавно мечтала? Услышать от него эти клятвы? Чтобы он сам признался и признал свою вину передо мной. Чтобы сказал, что любит.

И опять, поддавшись порыву, я погружаю ладонь в его волосы, глажу, успокаиваю его, и себя.

— Прости, Кать, прости, — приглушённо продолжает молить.

И я… Наверно, прощаю. По крайней мере, в этот момент, мне так кажется.