Глава 26

Алёнка смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Кать, ну ты конечно, даёшь… Я когда говорила, что ты Коростелёву изменяешь, я ведь шутила!

Я опускаю глаза:

— Не стыди меня, Алён. Если ещё и ты станешь меня стыдить, от меня вообще ничего не останется.

— Нет, просто я теперь понимаю, чего он бесится так.

Алёнка косится на мой животик:

— А он… от него? Я имею ввиду, от того, от Андрея?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю!

Тест уже назначен. И от этого теста зависит буквально всё и сразу.

«И почему я не избавилась от этого ребёнка?», — думаю я. Но тут же ругаю себя! И кладу руки на живот, и принимаюсь наглаживать.

Перед каким выбором меня поставил Коростелёв? Выбирать между детьми. С кем ты хочешь остаться: с сыном, которого растила столько лет. Или с тем, кого ещё не родила?

А разве у меня есть выбор? Ведь он уже выбрал. Он уверен, что тест покажет, и поэтому так издевается надо мной…

— Ну, а ты-то сама как думаешь? — Алёнка кладёт руку мне на колено.

И смотрит в глаза.

Я сама? Я не думаю. Я чувствую. Точнее, ребёнок чувствует. И постоянно транслирует сны. То мы с Андреем гуляем втроём, вместе с Чарли и коляской. То я вижу, как еду к нему, а сзади на сидении Вовка…

По моим глазам Алёнка всё понимает.

— Ты любишь его? — говорит.

— Кого? — недоумеваю я.

— Ну, его! Этого Андрея.

— Да я ведь его даже не знаю толком, Алён, — говорю. И самой это кажется диким!

— Представляю, как это звучит! — усмехаюсь, — Я беременна от мужчины которого не знаю и видела в жизни всего один раз.

— Ну… всякое в жизни бывает, — произносит подруга. И по голосу я слышу, что она, не желая того, осуждает меня.

Все меня осуждают. Все от меня отвернулись! Даже моя собственная мама, когда узнала, что ребёнок не от мужа, оторопела и молчала весь вечер.

А потом, в конце, перед сном уже, произнесла:

— Я тебя такому не учила.

Точно как та, «мама Вики» сказала мне про свою…

Алёнка чувствует, как я утопаю в этой рефлексии бессмысленной. Она берёт мои руки:

— Катюш, слушай! Нужно ему рассказать.

— Кому? Юрке? — шепчу, закрывая глаза.

Я так устала. И больше всего на свете хочу просто лежать и ни о чём не думать.

— Нет, Андрею! — говорит Алёнка.

— Каким образом? Я ведь даже не знаю его телефона, — говорю я.

— Но ведь адрес помнишь?

Я киваю:

— Только я не выездная сейчас. Да и… Коростелёв, если узнает, что я поехала к нему… Не представляю, что сделает!

— А ты и не поедешь, — улыбается подруга, — Поеду я!

— Ты? — я сглатываю.

— Да! Напиши ему письмо. И в этом письме обо всём расскажи, о чём захочешь. А я передам от тебя. И пусть он сам думает, что делать дальше. Он же мужчина, в конце концов! — рассуждает она.

Это кажется логичным. Но только на первый взгляд.

— А если ему это не нужно? Ну, всё это… Я, ребёнок, эти проблемы! Ведь не каждый отважится. Одно дело переспать, а другое — взвалить на себя эту ношу.

— А его никто и не просит взваливать! — возражает Алёнка, — Его просят подумать. Мы дадим ему знать. А если он промолчит, то это будет уже не его совести.

«Имею ли право?», — думаю я. Имею ли право скрывать от него? Имею ли право рассказывать? Что ни сделай, всё плохо. Но ничего не делать тоже нельзя.

— Хорошо, — я киваю, — Хорошо!

— Ну, вот и отлично, — Алёнка так взволнована.

У неё-то самой всё в порядке. Личная жизнь на мази. Сбагрила сына свекрови и рада. Развелись полюбовно. И такое бывает. С тех пор Алёнка так и не вышла больше замуж. Говорит, что быть свободной гораздо приятнее.

В нашей паре она всегда была лидером. И всегда привлекала внимание. Правда, частенько парни, сперва клюнув на Алёнку, затем меняли фокус, начинали подбивать клинья ко мне. Но она никогда не обижалась! Я не из тех девушек, которые могут подойти первыми. И Алёнка считала, что таким образом делает мне одолжение.

Я закрываюсь в спальне. Вовка спит. Дневной сон вошёл у него в привычку. Я не заставляю его учиться. Ему итак нелегко.

Вчера приезжал Коростелёв, чтобы увидеться с сыном. Я не стала давить. Просто сказала ему:

— Надеюсь, ты не намерен забрать его прямо сейчас?

Юрка посмотрел на меня как на идиотку:

— Кать, не доводи до абсурда.

— Это я довожу? — уставилась на него.

— Ну, не я же.

Наши разговоры теперь сводятся к малому. Я интересуюсь тем, как там дочка. Он интересуется тем, как там сын.

Только разница в том, что он может увидеться с сыном. Вовка жаждет увидеть отца, подержаться за него, поделиться новостями. Похвастаться чем-нибудь.

А вот Иришка… Она до сих пор винит меня во всём! И как бы я ни хотела изменить её отношение, но не могу. Не могу развенчать эту злость. Ведь она права. Все они правы. Я изменила мужу, и в моём животе подрастает прямое тому доказательство.