Глава 29

«Забор крови. Пренатест», — написано на бумаге, которую я держу, и трясущейся рукой протягиваю медицинской сестре.

Суд отправил меня на анализ. Но не в платную клинику, а в какую-то специальную, видимо, предназначенную для судебных экспертиз. И потому отношение тут соответствующее.

Медсестра, которой впору работать вахтёршей, хватает бумажку. Кивает на стул:

— Садитесь! Закатывайте рукав до локтя.

Я оглядываюсь.

— У меня будут брать кровь прямо здесь?

— А что вас не устраивает? — криво смеётся она.

Попахивает тюремщиной какой-то. Нет, я конечно не скажу это вслух! Но, чёрт возьми. Неужели не могли оборудовать какое-то приличное место. Кабинет чистенький, где будет удобное кресло.

А здесь как будто со времён дедушки Ленина ничего не изменилось. Скрипучие старые стулья. Того гляди, развалятся! Стол с клеёнкой. На нём атрибутика для пыток, не иначе! Жгут, резинка, груша.

В металлической ёмкости лежит шприц и игла. Неужели они кипятят их? Это что, машина времени такая? Я угодила в советское время? Или того раньше…

— Ну… — не решаюсь сказать вслух. Всё! Меня всё не устраивает здесь.

— Скажите, — бросаю, — А могу я сделать тест за свой счёт в платной клинике, и принести его на суд?

Бесстрастная женщина, даже не удостоив меня взглядом, берётся мыть руки. Закатала рукава халата до локтей. А руки у неё такие… Как будто она мне шею свернуть собирается.

— Не положено! Анализ должен быть независимым. Вдруг вы там напишите чего-то своего? А суду предъявите, как правду!

— Я? — удивляюсь.

— Много вас таких! — продолжает она, — Всем дай самоуправством заниматься. А суду потом разгребай!

Ну, вот. Теперь ещё и виноватой себя чувствую. Хотя, в чём я виновата? Если бы сделала тест сама, минуя судебные наставления? То меня бы всё равно, как скотину, погнали сюда?

О, господи! Ужас какой.

Я нехотя опускаюсь на стул.

— Руку сюда ложите!

«Кладите», — исправляю про себя.

— Кулаком работайте! — командует женщина. И в каждом её слове слышится неприязнь.

Она действительно берёт шприц, наподобие тех, которыми делали уколы в старых советских фильмах. В комедиях, к слову! Я и не думала, что такие шприцы ещё существуют.

«Сколько же крови ей нужно?», — думаю, глядя на шприц. У меня столько нет!

Она наворачивает иглу на шприц, как будто насадку на дрель.

Голова начинает кружиться.

— Кулаком работаем! Сказала же! Вены вон не видны! Как колоть я должна? Наобум? — буквально нападает она, упрекая меня за то, что у меня не видны вены.

От обиды мне хочется плакать. Надо было маму с собой позвать! Алёнка-то ещё в Орле.

Я представляю, как рядом Андрей. Как он держит меня за руку. И Чарли! Обязательно Чарли. Как он лижет мне руку. И тыкается в неё своим прохладным носом…

Женщина обвязывает мою руку выше локтя жгутом так сильно, что я прекращаю чувствовать всё, что ниже локтя.

Она щупает мой сгиб, мнёт его, пытаясь увидеть вену.

— Что за руки такие? Не руки, а чёрт знает что! — шепчет себе под нос.

Я ощущаю какое-то жжение ниже пояса. Боль поражает так внезапно, что я вскрикиваю.

— Я же ещё ничего не сделала? — удивляется женщина.

Она действительно ничего не сделала. Это не она! Это что-то другое.

Раздвинув ноги в брюках, я вижу кровь…

— Эй! Ты чего это? А ну прекращай, — смотрит она на меня, как будто я могу прекратить это кровотечение.

— Ах! — я пытаюсь подняться, — Врача… позовите… врача…

Но встав в полный рост, опадаю. Утащив за собой клеёнку, на которой лежала рука для укола, я падаю на пол. И уже не слышу, как громко топает женщина, крича в коридор:

— Врача! Позовите врача!