Глава 42

— Вот здесь я поставлю крестик, — рисую.

— Нет, мааам! — возмущается Алик.

Мы играем в крестики-нолики. И я, как всегда, побеждаю его…

На смартфон приходит смс.

Я по привычке, увидев «Анфея, салон красоты», читаю быстро и тут же удаляю его.

«Я могу позвонить тебе?», — пишет Андрей.

У нас красивый балкон. Мама здесь даже умудряется выращивать огурцы. Ведь огорода мы её лишили!

Я срываю один, когда выхожу. И сама набираю Андрея.

Юрки нет дома. Мама возится в саду. А Вовка гуляет с друзьями. Он и тут завёл себе друзей. А городские ребята подтягиваются к ним на водослив.

Мы в целом, недалеко от города удалились. Можно сказать, ареал обитания тот же. Но… Свежий воздух, птички поют и шашлыки можно жарить прямо на участке.

— Катюша, привет! — говорит он.

Голос кажется мне слегка хрипловатым. Как будто он только что проснулся. Хотя уже за полдень.

— Да, привет! Что случилось? — я тем не менее, стараюсь не произносить вслух его имя.

Ведь мама всегда где-то рядом и бдит…

— Кать, я позвонил сказать тебе… — он медлит, а у меня пульс заходится часто-часто.

— Говори, не тяни, я же переживаю.

— В общем, я умираю, — решается он.

Я так крепко вцепляюсь в перила балкона, что пальцы белеют:

— Ну… — пытаюсь шутить, — Ты уже шестой год подряд умираешь?

— Да, — отзывается он с усмешкой, — Но сейчас… Я не знаю, как это объяснить. Но я чувствую, что, в самом деле, недолго осталось. Где-то рядом эта старуха с косой!

Он тоже смеётся собственному «чёрному юмору», но тут же заходится в кашле.

У меня начинает дрожать голос, я пытаюсь его выровнять. Дышу на счёт три…

Вдох. Раз, два, три. Выдох…

— Катя, ты тут? — спрашивает он.

— Да, — говорю, уже чуть ровнее.

— Слушай, я чего позвонил… В общем. Я не могу настаивать, конечно! Я понимаю, у тебя своя жизнь. Но, если вдруг будешь в Орле…

— Я приеду, — бросаю, не дождавшись, пока он озвучит эту просьбу.

Я говорю это так решительно, потому, что уже определила для себя, что поеду туда, во что бы то ни стало.

А он улыбается моей решимости:

— Ну, не торопись с ответом. Вдруг, не получится. Я пойму, не обижусь.

— Нет, нет, я приеду, Андрей, — говорю, забыв о собственных табу.

— Просто я хотел… — он мешкает, — Ещё раз увидеть тебя. Прикоснуться к тебе. Это было бы здорово.

Я смаргиваю слёзы. Он не должен услышать, что я плачу! Ему сейчас меньше всего нужна моя жалость.

— Ты в больнице? — интересуюсь, — Как найти тебя?

— Нет, — переходит он на «будничный» тон, — Я дома. Они предлагали мне лечь в больницу. Но я не хочу! Тут дочка приходит иногда. И… бывшая.

Он говорит это так осторожно, как будто боится обидеть меня. Вот же глупый! Да мне всё равно на его бывших. Мне только не всё равно на него.

Кажется, он хочет ещё что-то сказать. Озвучить ещё какую-то просьбу. Но почему-то не решается. Я терпеливо жду.

Тут на балкон выбегает сынок…

Ворошу его светлые волосы.

— Алик, малыш, иди проверь, как там бабушка?

А когда он уходит, то я возвращаюсь к Андрею.

— Андрей, слушай… А могу я приехать не одна, а с младшим сыном?

Эта просьба для него, возможно, звучит странно? Приехать с сыном. Зачем? Чтобы сын познакомился с неким «дядей Андреем», которого он отродясь не видел. И… больше никогда не увидит.

От той мысли, что это, скорее всего, будет наша последняя встреча, я думаю, что привезу к нему Алика в любом случае. Даже если он не захочет.

Но Андрей отвечает, как будто с облегчением:

— Да, конечно! Я буду очень рад с ним познакомиться.

— Он просто никогда не видел Орла? — принимаюсь я объясняться, — Ну, и в целом… Мне будет так легче.

Он смеётся на том конце провода.

— Чего? — удивлённо говорю.

Андрей вздыхает:

— Вспомнил свою просьбу: «Соври, что вернёшься». Вот думаю, может быть, ты не врала?

Закончив разговор и «впитав» эту новость, я даю себе поплакать немного. Съедаю ещё один спелый «пупырчатый» огурчик. Мама с сыном возвращаются с целым лукошком ягод.

Грядки Юрка разбить не позволил, а вот посадить полезные для детей кустарники, да.

— Катя! — кричит, — А ну-ка полей огурцы!

— Сейчас! — отзываюсь.

Теперь встаёт закономерный вопрос. Стоит ли обо всём рассказывать Юрке? Ведь мы же решили, друг другу не врать.