Глава 47

Где-то в кронах деревьев кричала вечерняя птица. День клонился к закату. На большой скамье, снабжённой для удобства, мягкими подушками, сидели двое мужчин.

На душе у одного из них было спокойно. Как бывает, наверное, только у тех, кто смирился с судьбой. У другого было неспокойно на душе. Страх, стыд, а ещё остатки ревности, которая иногда напоминала о себе, не давали ему расслабиться и вдохнуть полной грудью.

И хотя тело второго представляло собой тот ещё экземпляр. Всюду бинты, гипс, повязки, кое-где пропитавшиеся кровью. Но он был гораздо сильнее, чем первый.

Андрей закашлялся. Кашель этот шёл откуда-то изнутри, и никак не проходил.

— Всё никак не умру, — то ли пожаловался, то ли похвастался он собеседнику.

Юра сглотнул. Он посмотрел туда, где на лужайке у дома играла Катя. Бросая бумеранг то Вовке, то Алику. А между ними по кругу бегал неугомонный Король и весело лаял.

Она засмеялась, сделав из ладони козырёк. И помахала сидящим мужчинам.

— Мы с тобой вне игры, — проговорил Юра, — Этой женщине нужен какой-то здоровый мужик.

Он с досадой поглядел на загипсованную ногу. Нет, всё это излечимо, конечно! Особенно теперь он это остро почувствовал, сидя рядом с Андреем.

Но всё-таки, было стыдно, что это он сам так распорядился собой. Не умер, и то слава богу. Но стыд никуда не ушёл…

Король подбежал к Кате, она присела на корточки, обняла собаку за шею.

— Ей ведь больше сорока не дашь? — произнёс он.

Андрей приглушённо вздохнул:

— Да, согласен. Я бы дал и того меньше.

Юра поймал его взгляд. Нацеленный на Катю, он был таким… Словно она принадлежала ему, не телом, но чем-то гораздо большим. Невидимым взору.

В нём опять взыграла ревность.

— Посмотри на себя, ты старик! — поддел он соперника.

Тот не обиделся. Наоборот:

— Я по крайней мере, сам передвигаюсь, — сказал, указав взглядом на костыли, что были прислонены к спинке скамьи.

— Это нечестно, — хмыкнул Юра, — Давить на больное.

Андрей хотел ответить что-то, но снова закашлялся. Он вынул из кармана рубашки упаковку таблеток, наспех выдавил на ладонь и забросил в рот. Кашель отступил.

— Плохо дело? — в Юре проснулось сочувствие.

— Нормально, — махнул Андрей рукой.

Юра вздохнул, посмотрел в небеса:

— Сколько осталось? — спросил он не для того, чтобы потешить себя мыслью о том, что скоро соперник исчезнет, а просто… Ему было жаль! Искренне жаль, что это случится так скоро.

— Месяца два, — Андрей не стал юлить и обманывать.

Юра сглотнул и закрыл глаза, чтобы прогнать возникшую вдруг боль в районе предсердия.

— Почему не сказал тогда?

Андрей не ответил сразу. Он снова посмотрел на Катю. Хотя, он всё время смотрел на неё и на Алика, лишь иногда давая передышку глазам.

— А зачем? — бросил как-то небрежно, — Я решил дать тебе выиграть. Приятно же чувствовать себя победителем?

Он посмотрел на Юру. Тот покачал головой. Знай он тогда о болезни Андрея, и что изменилось бы? Он бы всё равно не отдал ему Катю. Ни при каком раскладе.

— Ну, с сыном общался бы, — хмыкнул.

— Зачем? — покачал Андрей головой, — Всё равно ведь умру. Ему нужен здоровый отец, а не при смерти. Хотя… — он усмехнулся, — Врачи давали мне три года тогда. Так что я ещё зажился! Я не хотел, чтобы она меня видела таким. Чтобы он видел! Втягивать в это… Больницы, врачи. Ты не представляешь, что такое химия, и как я выгляжу после неё. А у неё итак много забот, — он улыбнулся опять, — Мой ребёнок.

— Ты знал, что он твой? — спросил Юра.

— Не знаю, — проговорил Андрей, — Чувствовал, наверное.

Юра зажмурился. Казалось, что свет слишком яркий. Как будто он исходил от Андрея, этот загадочный свет.

— А я твои слова услышал тогда, и решил. Наверное, нечестно с моей стороны? Я присвоил чужое?

— Это я чужое присвоил, а не ты, — возразил Андрей.

Юра коротко хмыкнул. И всё-то он знает, и всему у него есть объяснение. И откуда он взялся такой на их голову?

— Хороший ты мужик, Андрюха! — подумал он, и добавил с усмешкой, решив разрядить атмосферу, — Жаль, недолго тебе осталось.

— Иди к чёрту! — тот понял его «чёрный юмор».

— Я уже был у него, — отозвался Юра.

Андрей призадумался:

— Могли бы с тобой подружиться при прочих условиях.

«При отсутствии Кати», — подумал Юра. Без неё… Какой была бы его жизнь без неё?

— Мы не друзья с тобой, а соперники, — покачал он головой.

— Я тебе не соперник! — сказал Андрей, наблюдая за женщиной и детьми.

Поймав в последний раз, Катя вернула бумеранг Вовке. Тот пошёл в дом, позвав за собой Короля. Алик остался. Она села на корточки возле него, принялась зашнуровывать его кеды.

— Ещё какой соперник, — подначил Юра, — Никто не знает, что у неё в голове. Может она тебя любит, а не меня.

Внутри опять засвербело болезненно. И ему показалось, что сам факт того, что Андрей уходит из жизни делает его неким героем в Катиных глазах. Вот если бы он ушёл, пускай даже разбился насмерть в этой аварии. По ком из двоих она бы больше горевала?

— Тебя она любит, — утешил соперник.

— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Юра.

— Чувствую, — сказал он просто.

— Какой ты чувствительный! — с лёгкой долей раздражения сказал Юра, — Это потому, что смерть близко?

— Ты опять? — покосился Андрей. Беззлобно, с усмешкой. Упоминание смерти его забавляло.

Юра посерьёзнел. Ему не хотелось шутить. Он вдруг вспомнил, как в последний момент, когда вернуть назад было нельзя. Всего лишь за секунду до падения вниз, он почувствовал… Что? Как рядом с ним пронеслось нечто тёмное и растворилось в небытие.

— Нет! Я правда, тоже почувствовал что-то там… Ну, на пороге. Когда нажал на газ и поехал… И уже подумал, что умираю. Я что-то увидел! Отца…

Он сглотнул.

Андрей внимательно посмотрел на него:

— В смысле, нажал? Ты… специально?

В его голосе не было осуждения, или презрения. И это заставило Юру взбодриться.

— Чёрт! — усмехнулся он, — Теперь меня в рай не возьмут?

Андрей помолчал, покачал головой:

— Не волнуйся, я насчёт тебя договорюсь.

Юра попытался поднять брови удивлённо. Но мимика ещё не восстановилось. И лицо исказило болезненной судорогой:

— А у тебя и там тоже подвязки уже? — выдавил он.

— Ну, вроде того, — рассмеялся Андрей.

Они оба подняли головы, так как к ним, держа за руку Алика, двигалась Катя.

— Вы не замёрзли? — спросила она, садясь между ними.

Юра попытался обнять её, но она уложила его здоровую руку на место. Иногда он, по привычке, пытался усадить её к себе на здоровое колено. Но она ни в какую не садилась.

— Пока ты не пришла, было холодно, — сказал он жене.

Она, увидев, что он опять курил, изменилась в лице. Ощупала его карманы и нашла-таки пачку.

— Юра! — потрясла ею перед лицом и сложила к себе.

Юра вздохнул с притворной обидой:

— Я всегда думал, что я в семье главный, а теперь… — сказал он Андрею.

— Что теперь? — вместо него отозвалась Катя.

Юра, намеренно её игнорируя, наклонился, чтобы донести до Андрея свою фразу:

— Она! Помыкает мною, как хочет. Верёвки из меня вьёт!

Андрей рассмеялся, превозмогая новый приступ кашля.

Юра не видел, как в этот момент рука Кати сжала колено Андрея и не отпускала, пока приступ не отступил.

— Из тебя совьёшь, как же? — усмехнулась она в сторону мужа.

Тот поигрывал листиком, найденным возле скамьи:

— Вот я и думаю, как у тебя получается?

Алик, всё это время пропадавший где-то неподалёку, появился, неся в руках недавно собранный им конструктов.

Он подошёл, неловко взглянул на Андрея:

— Дядя Андрей, это тебе! Это корабль, чтобы плавать.

Андрей взял из рук мальчика поделку и восхищённо её рассмотрел.

— Спасибо, малыш! — произнёс сдавленным голосом.

— Тут только парус один немножечко кривой! Я пытался его поправить и проткнул. Но мама зашила, — деловито произнёс Алик, тыча внутрь корабля.

— Ну, это пустяки, — согласился Андрей, — Подумаешь, парус! Тем более, если мама зашила. Тогда ничто не помешает мне отправиться в плавание?

— Только если шторм помешает, — сказал Алик.

— А я штормов не боюсь, — улыбнулся Андрей и потрепал его за руку.

Катя перевела взгляд на Юру. Их глаза встретились. И они, понимая друг друга без слов, улыбнулись.