Эпилог
Шесть месяцев спустя, 31 декабря
Стоял ранний зимний вечер. По усыпанной снегом тропинке, неуклюже перебирая маленькими ножками, бежала самая счастливая девочка на свете. Родители разбудили ее сегодня рано утром, и, не говоря куда они сегодня едут, тепло одели ребенка, усадили в большой черный джип и привезли… в сказку.
Ева Цанев, за все свои три года, ни разу не была в елочном парке. Мама рассказала ей, что здесь они должны выбрать самую красивую елку, отвезти домой и нарядить в игрушки, которые они еще неделю назад привезли из магазина. Теперь девочка не видела покоя, перебегая от одной зеленой красавицы к другой, не в силах выбрать «ту самую».
Родители ее не торопили. Прогуливаясь чуть в стороне, они о чем-то спорили, но сердце подсказывало маленькой ведьмочке, что все в порядке, и они скоро помирятся.
— Лисенок, меня не было всего четыре часа, ну прекращай дуться, — Ангел обнял за талию, одетую в теплую белую курточку жену, и попытался поцеловать ее в щеку, но Есения не далась.
— Тебя не было всю ночь, Цанев, и ты даже не позвонил! Уехал с братьями и поминай как звали, а я волновалась, между прочим.
— У меня была уважительная причина.
— И какая же? — вырвавшись из его хватки, девушка отошла на шаг и уперла закутанные в цветастые варежки кулачки в бока.
Волк замялся.
— Я не могу сказать. Не сейчас.
— Вот, когда сможешь, тогда и распускай свои лапищи, а пока не лезь. Я обиделась, — в сердце у девушки внезапно кольнуло и они с Ангелом, не сговариваясь, повернулись в ту сторону, где должна была находиться их дочь.
Все елки в парке стояли в больших черных горшках, один из которых и облюбовала малышка.
Решив, во что бы то ни с тало, завладеть им, она начала раскачивать дерево, видимо, пытаясь вырвать его с корнем, и сейчас оно вот-вот должно было свалиться ей на голову.
— Ева! — закричала Сеня и бросилась к дочери. Ангел перегнал жену, но чувствовал, что не успеет и тут они, резко затормозив, встали как вкопанные.
Подняв верх правую, сжатую в кулачок ручку, девочка резко разжала ее и дерево, так и не достав до нее, застыло в воздухе. Ева спокойно отошла в сторону и, отпустив руку, наблюдала, как елка упала к ее ногам.
Ангел подлетел к дочери и, схватив ее в охапку, поднял верх.
— Папаська, я воть ету хотю на Новий гот. Она сама меня выбьяла, — весело смеясь сообщила ему малышка.
— А, по-моему, — строго заметила подошедшая к ним Сеня, — это ты выбрала горшочек, в котором эта елочка стояла.
Даже не собираясь отрицать это замечания, Ева кивнула и обняла Ангела за шею.
— Зято я закайдавая ёочку.
— Молодец, малышка, — похвалил ее отец, и подмигнул жене, — еще одна смышленая ведьмочка растет.
— Ну хоть что-то ей от матери передалось, а то соседи думают, что я тут как бы ни при чем. Внешность твоя, характер тоже, — Сене, что все еще была обижена на него, пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
— Настоящая папина драгоценность, да, малышка? — Ева быстро закивала и Цанев поцеловал ее в пухлую щечку.
— Мамаську този цевуй, она този хосет, — второй раз уговаривать волка не пришлось.
Освободив вторую руку, он схватил жену за талию, прижал к себе, и впился в ее побелевшие на морозе губы горячим поцелуем, на который она не могла не ответить.
* * *
Стоило Ангелу, тащившему елку, Есении и Еве переступить порог резиденции, как их встретил разноголосый шум и заразительный смех.
Прямо посреди тронной залы разместился уставленный всевозможными яствами дубовый стол, за которым сидели Стеша с Борисом, Ия, жена Яна Цанева, ее приемная дочь Ринка, а также ее подруга, а по совместительству жена Захара Цанева Амарилис, с дочкой Беатой на руках.
Сын Яна и Ии Тимур счастливый бегал вокруг отца и дяди, которые занимались розжигом камина.
Увидев в руках второго дяди елку, Тим, запрыгал на месте, хлопая в ладоши.
— Уяяя! Ёйка.
— Ета мая ёочка, — тут же встряла Ева, но поймав направленный на нее строгий мамин взгляд, тут же расплылась в доброй улыбке, — но Тим и Инка могуть весать игьюшки со мной.
Пока Ангел устанавливал ель, а Ева с Тимуром и Ринкой ждали момента, когда можно будет начать ее украшать, Ия махнула Есении, приглашая ее сесть рядом с ними.
— Ну что, выяснила, куда они вчера ездили? — шепотом поинтересовалась у Сени Амарилис.
Девушка, нахмурившись, покачала головой.
— Не колется. Сколько бы я его не спрашивала.
— И Захар тоже, — грустно выдохнула Ами, прижимая к груди завозившуюся в ее объятиях дочь, — еще и наша тактика, не обращать на них сегодня внимание, пока не расскажут, не действует!
Девушка покраснела до самых корней ее черных, как смоль волос, и ее подруги, не сдержавшись, прыснули со смеху. Мужчины повернулись в их сторону, но не разобрав, в чем дело, махнули рукой и вернулись к своей работе.
— Интересно, как же долго наш Захарушка тебя уламывал? — поддела ее Ия, фыркая от смеха.
— Ян тоже недовольным не выглядит, — не оставшись в долгу, подмигнула ей Ами.
— Это, что же получается? — строго зашептала Есения, — я тут единственная, кто нашего плана придерживался? Хороши подружки, ничего не скажешь!
Продолжить разговор у девушек не вышло, так как к столу присоединились их мужчины, а за ними и дети, оставившие нарядную елку с зажжёнными фонариками, освещать тронную залу, где по случаю праздника потушили свет, дабы создать уютную праздничную обстановку.
Первым слово взял глава семьи.
— Прежде чем мы начнем наш сегодняшний ужин, я бы хотел поблагодарить за него не только любимую обитательницу резиденции, но и ставшую недавно членом нашей семьи Стешу. Спасибо, родная, ты знаешь, как мы тебя ценим, — Есения улыбнулась матери, которая пальцами смахнула набежавшие на глаза слезы, — а теперь можно приступить к главному.
Ангел с Захаром весело переглянулись, что не укрылось от внимания их жен.
— Ия, Есения, Амарилис, — Ян растягивал основной момент, как только мог, — с этого дня, вы трое, владелицы того самого здания в центре Черного леса, которое присматривали под магазин для своих травок, зелий и выпечки. Это один из наших вам новогодних подарков.
Девушки застыли на месте, не в силах выговорить ни слова. Первой в себя пришла Ия.
— Но, любимый, его владелец, этот злобный гоблин Оскар, сказал, что и под дулом пистолета нам его не продаст. Неужели вы его… ээээ… того? — выпучив глаза, шепотом поинтересовалась девушка.
Мужчины дружно заржали.
— Не буду отрицать, что я об этом не думал, — улыбнулся жене Ян, — но удалось обойтись малой кровью. Мирон быстро разобрался со своим подданным, не зря же мы ему жизнь спасли.
— Так вот куда вы ездили, — повернулась Есения к мужу. Ангел весело усмехнулся, и девушка негодующе фыркнула, — мог бы и меня с собой взять, я так давно его не видела!
— В следующий раз, лисенок, — прижал ее к себе за плечи волк, — сейчас у тебя задача поважнее.
— Это какая же? — спросила его Ами, но в разговор вмешалась Ева.
— Мы узнаи, сто у мамаськи в зывотике мой бватик, она нам с папой дойзна ево вадить.
Есения покраснела, и спрятала лицо у мужа на груди.
— Еще как должна… — подмигнул дочери Цанев.
Все дружно кинулись поздравлять Ангела и Есению, а Ева, даже не скрывая довольную улыбку, потянулась своей пухлой ручкой, к булочке с корицей. Самое главное она сделала, отвлекла от себя внимание взрослых, теперь и побаловать себя можно.