Эпилог

– Как вы могли обмануть меня? – Свон хлопнула ладонью по груди Эдуарда. – Нет, вы не понимаете! Пока я добежала до драконьего загона, чего только не надумала! Я сама хотела лететь в Дохо!

– И что тебя остановило? Неужели обещание, данное мне, что не наделаешь глупостей и будешь беречь себя? – Эдуард крепко держал в объятиях раскрасневшуюся Свон. Как только он освободил ее от приветственного поцелуя, на него градом посыпались упрёки.

– Нет, не обещание удержало меня, – Свон покраснела еще больше. – Дракона не оказалось на месте. Оказывается, он улетел накануне утром.

– Правильно. Мы опасались, что за мной следят, и все сделали для того, чтобы разнеслась молва о моем отбытии в Андаут и твоем поспешном отъезде в Дохо. Мы ловили Камиля на живца.

– И этим живцом была я? Вернее, кто-то, кто оделся мною. Но почему вы не рассказали о своих планах? Я переживала. И кто та женщина, что прилетела вместе с вами?

– Я не думал, что Камиль попытается выманить тебя и пришлет Кырка. Ты, вообще, не должна была знать, что мы устроили ему ловушку. Как себя чувствуют наши малыши? Ты хорошо за ними присматривала? Сейчас Сара отдышится от своего первого перелета на драконе и побежит с ними обниматься.

– Я не отходила от них ни на шаг. Дети отвлекали меня от страшных дум. До сих пор не могу поверить, что Марта – предательница.

– За ней следили. Как только мы подготовились к операции, ей объявили, что малышей спустили к озеру, хотя их тайно вывезли на заставу. Детей впервые оторвали от Сары, поэтому ее тоску легко можно было списать на беспокойство о заболевших малютках. Мы под разными предлогами вывели почти всех людей из крепости. Пострадал лишь один стражник, но и тот по собственной глупости.

– Умер?

– Погиб. Его Камиль убил. Давай больше не будем о грустном. Все волнения остались позади.

– Нет, позвольте мне еще немного поволноваться. Вы мне так и не ответили, кто та женщина, что прилетела с вами. Я видела, КАК вы помогали ей спуститься с дракона.

– И как?

– Вы не просто подали руку, а подхватили за талию, когда очень подозрительная незнакомка спрыгивала. А потом она тесно прижалась к вам.

– Свон, ты ревнуешь?

– Нисколечки. Нет… Ну, почти, – Свон вздохнула и опустила глаза. – Да. Я ревную. Она такая красивая и коса у нее пышнее, и талия тоньше. А я сейчас похожа на Гри.

– Глупая.

– Ну, вот. Еще и глупая.

– Глупая. Я люблю тебя. Ты для меня самая красивая. И коса у тебя самая длинная и самая пушистая. И талии лучше не найти, – он нежно провел по животу Свон ладонью.

– Кто она? Не увиливайте. Я видела, как она на вас смотрит.

– Её зовут Шиншилла. Она лучший шпион во всем королевстве.

– Почему этот шпион не может прятать свои чувства к вам. Она ваша любовница?

Эдуард видел, что Свон вот-вот расплачется. Как ответить на неудобный вопрос? Шин – дочь королевского военачальника, начинала обучение армейскому делу вместе с принцами, когда они были совсем мальчишками. Наравне с ними она проходила тяготы обучения, стараясь не уступать мужчинам. Она сама настояла на работе в разведке и отправлялась на те задания, где женщина не вызвала бы подозрения. Шин год провела в гареме работорговца.

И да, до встречи с повзрослевшей Свон, Шин была любовницей Эдуарда. Но как рассказать о ней Свон?

– Мы с Шин любили друг друга, но все уже в прошлом. Мы расстались до нашей с тобой встречи, – Эдуард решил не скрывать. Кто-нибудь во дворце обязательно проговорится об их любовной связи. Потом будет еще хуже. – Мы просто друзья.

– Я всегда буду видеть в ней вашу любовницу. И невольно сравнивать…

– Милая, ты принцесса, будущая королева Эрии. Тебя нельзя ни с кем сравнивать ни по красоте, ни по положению. Но даже если бы ты была простой крестьянкой, все равно была бы для меня самой красивой, самой желанной. Потому что я люблю тебя. И только тебя.

– И я люблю вас, – последовал долгий поцелуй, после которого мысли Свон опять вернулись к Шиншилле. – Скорее всего, это беременность делает меня мнительной, но я заметила, как она на вас смотрит. Мне даже кажется, ваша шпионка не хочет скрывать, что неравнодушна к вам. К чему демонстративные объятия и прыжки в руки чужого мужчины? Тут поневоле задумаешься …

– Но я ее не люблю. Пожалуйста, не переживай. Она не будет мозолить нам глаза: скоро Шин отбывает на длительное задание в Тонг-Зитт, куда мы никак не могли пробраться. Но после союза с белыми драконами у нас появился шанс понять, что происходит в загадочном и враждебном нам королевстве.

Ни Свон, ни принц более к разговору о бывшей любовнице Эдуарда не возвращались, хотя на свадебном торжестве, сидя за праздничным столом в золоченых креслах, Свон не раз ловила призывно брошенный взгляд Шиншиллы на ее мужа. В этом взгляде читалась гамма чувств: от нежности до ярости, от любви до ненависти. Свон не знала, чего можно ожидать от Шин, поэтому полагалась на ее скорый отъезд. Эдуард же ни разу не повернул голову в сторону «боевой» подруги. Та, в конце концов, покинула свадьбу, буквально растворившись в толпе.

Свон, думая о Шин, потихоньку скинула под стол атласные туфельки, украшенные жемчугами. Хотя они шились специально для невесты, ее ноги болели и хотелось опустить стопы в шелковых чулках на прохладный пол.

***

Месяц до свадьбы пролетел как один день. Эдуард пытался уложиться с приготовлениями в две недели, но его отговорили. И прежде всего Свон. Только завершилась война с Бахриманами, королевства зализывали раны, нанесенные им тайной деятельностью жрецов. Люди только сейчас осознали, какой беды избежали и оплакивали те семейства, которые, подобно семье графа Пигеон, были изведены под корень.

Столица Северной Лории восстанавливалась после пожаров, которые устроил Камиль, чтобы скрыть свой побег. Свон так и не встретилась с бабушкой, которая с головой ушла в государственные дела. От нее пришло единственное письмо с извинениями. К нему прилагался подарок.

Эдуард испугался за Свон, увидев, как у той задрожал подбородок, когда она углубилась в чтение.

Лекарь прибежал с микстурой, но Свон отмахнулась от него.

– Бабушка прислала мамино платье, которое та шила, готовясь к свадьбе с будущим королем Эрии.

Свон не договорила, что Роуз Лорийская не смогла надеть сказочный наряд из-за Елизаветы, которая околдовала Артура и сорвала их торжество.

Атлас, созданный рукодельницами восточной страны Корпа, притягивал глаз искусной вышивкой. От каймы подола до самого лифа ткань усеивали тысячи жемчужин: снизу гуще, выше – все реже и реже. Тончайшая кисея завершала наряд, окутывая голову невесты и спускаясь по спине до самого пола. Корона в виде венца сверкала драгоценными каменьями нежной окраски, составляющими лепестки цветов, в центре которых матово поблескивала жемчужины. Необыкновенно красивый и нежный наряд.

Свон плакала, понимая, что не сможет надеть мамино платье – живот не позволял его застегнуть. Но Эдуард послал в Корпу драконов, и вскоре лучшие мастерицы трудились над платьем, перекраивая его и перешивая.

Свон так уставала от примерок, постоянного присутствия множества людей, которым требовалось ее мнение по тому или иному вопросу, связанному со свадьбой, что к вечеру валилась с ног и засыпала в самых невероятных местах.

Эдуард, занятый решением не менее важных вопросов государственного уровня, беспокоясь за нее, даже приставил лекаря и наказывал церемониймейстерам и прочему дворцовому люду меньше беспокоить невесту. Но с горечью отмечал безуспешность попыток, находя любимую поздно ночью то в торжественной зале, спящей на троне, то на одном из плетеных кресел в саду, где разворачивали шатры и беседки для гуляний, то в швейной мастерской за ширмой, скрючившейся на маленькой кушетке. Он поднимал Свон на руки и нес в покои, где сам раздевал, находя в этом особое удовольствие. А потом засыпал, прижимая будущую жену к себе, прислушиваясь к ее легкому дыханию.

***

И вот настал день свадьбы. Гости, собравшиеся у собора, всматривались вдаль, ожидая появления венценосной пары, которая по традиции Эрии должна была пройти по длинной дороге, устланной цветами.

Пролетел назначенный час, но пара так и не появилась. Гости тревожно переглядывались, волновались. Толпа шумела, норовя изойти на нет от разочарования.

Где же жених и невеста?

Кто-то даже добежал до дворца и вернулся с известием, что никого из праздничной процессии не встретил.

Вдруг с неба посыпались тысячи белых лепестков. Их закружил неизвестно откуда взявшийся вихрь, и на плоский помост, увитый у основания живыми цветами, опустился белый дракон с алмазной короной на голове. К спине Гри, (а это он вызвался привезти к собору молодых), крепилась беседка, похожая на ладью, в ней стояли рука об руку Эдуард и Свон.

Женщины ахнули, увидев невесту наследника. Юная, свежая, сияющая. В ней не было той застывшей царственности, которая делала родовитых невест похожими на восковых кукол. Свон казалась цветком, распустившимся в условиях любви. Особый покрой жемчужного платья так умело скрывал живот, что гости начали перешептываться, не враки ли то, что в королевском семействе ожидается пополнение?

Румяное лицо и светящиеся счастьем глаза делали Свон необыкновенно красивой.

Эдуард завидовал самому себе, когда осторожно убирал кисею с лица невесты. Поцелуй закрепил данные ими обещания.

Мужем и женой взошли они на Гри под звуки королевского гимна и музыки, написанной известным композитором специально к знаменательному дню. Через мгновение счастливые молодожены вместе с драконом растворились в небесной синеве. Теперь, кроме лепестков, к ногам гостей посыпались тысячи ледяных кристаллов, которые считались большой редкостью и дорогим подарком.

Довольные гости дошли до дворца по усеянной цветами дороге, где то тут, то там находили ледяные кристаллы, что сделало их путешествие увлекательным. Во дворце их ждали богато накрытые столы, всяческие увеселения, включающие не только танцы, но и развлечения на любой вкус.

Свон была благодарна королю, который ради нее изменил традицию прохода жениха и невесты до собора, иначе сейчас она лежала бы под столом рядом со своими атласными туфельками.

Столица гуляла три дня и три ночи. На третий день свадьбы в церемониальной зале дворца собрались все те, кто принял участие в судьбе Свон.

Конечно, здесь не присутствовали графиня Алель Шовеллер с детьми и команда сгоревшего корабля «Свирепый», но зато в столицу прибыли почти все слуги из родового замка Дака и комендант с супругой из крепости Дохо.

Эдуард торжественно объявил, что за заслуги перед короной дворянских титулов удостаиваются матушки Свон – Берта и Амали, друзья – Роквелл Блэк и Бертран Сирин с женой Сарой, знахарка Грета Полушта из приморского города Тукса. К дворянским титулам прилагались земельные наделы с существующими деревнями и замками в разных частях страны, которые освобождались от податей на долгие сто лет.

Дракон Гри награждался беспошлинным пролетом для всех белых драконов над Эрией, а также фермерским хозяйством, на котором выращивались отборные коровы и свиньи.

Что подарили Даку, осталось тайной, но он был объявлен персоной, особо приближенной к короне, что приравнивалось к пожизненной должности советника, даже если он не даст ни одного совета за все время службы при дворе. Выше него стояли только король с принцами.

Воспитатель Свон, Алекс, тоже удостоился нового титула и был назначен управлять имуществом графа Пигеон, пока Петр не достигнет совершеннолетия. С бывшей кухаркой Амали он больше не встречался, хотя добрая женщина отправляла к каждому празднику вязанные собственными руками носки, шарфы и варежки.

Берта не хотела расстраивать подругу известием, что на острове Пигеон, где сейчас жил Алекс, не бывает зимы, поэтому Амали старательно укладывать вещи для Алекса в надушенную модными духами коробку и выводила дрожащей рукой вензеля маркизы Амали Дер-Юшко.

Очень скоро матушки, не привыкшие жить собственными домами, перебрались в столичный дворец, чтобы помогать нянчить нового принца, которого Свон произвела на свет в середине лета.

Эдуард потерял хладнокровие, слыша стоны и вопли любимой, и, не стесняясь, расплакался, когда крик его первенца разнесся по гулкому коридору дворца. Заботливый Дак протянул брату носовой платок, а сам высморкался в кружевной рукав своей белой рубашки.

Только Роки не дождался появления маленького принца. Он отбыл на родину, чтобы выбрать там жену. Белокожие эрийки и лорийки казались ему бесцветными, а он хотел таких же черных детей, как и он сам.

Свон увиделась с Беатрис Шестой лишь на собственной свадьбе, но поняла, что душевного родства, которого она ждала от бабушки, получить не суждено. Годы потерь и одиночества сделали черствым сердце королевы Северной Лории, но Свон надеялась, что когда-нибудь оно растает – пусть не для нее, но для ее детей.

На долгие годы в пяти королевствах наступили мир и благоденствие. Старый король Андаута почил, несмотря на то, что долго носил Кольцо Жизни, и Уильям стал королем намного раньше, чем его старший брат. У них с Софией появилась прелестная дочь в тот самый год, когда Свон родила второго ребенка – принцессу Роуз. Когда-нибудь юная принцесса станет королевой Северной Лории и будет называться Роуз Лорийская.

Свон и Эдуард всем сердцем надеялись, что их Роуз станет счастливее, чем дочь Беатрис Шестой.

Конец первой книги