Глава 27

Стефания вышла на крыльцо в сопровождении своих собак. Ни к чему брать их на поводки, если намереваешься прогуляться. Оглянувшись на окна, за которыми еще спали старухи, улыбнулась. Все идет, как задумано.

Неторопливым шагом направилась в сторону реки. Утренний ветер приятно обдувал лицо.

Облокотившись на перила моста, Стефания завороженно смотрела на воду. Вода, огонь и осознание собственной силы – все то, что ее увлекало, а в нужные моменты и успокаивало. Собаки изваяниями застыли рядом.

– Бегать!

Послушные командам хозяйки псы понеслись на перегонки. Порой даже ей казалось, что они живые. Но нет. Собак она умертвила заранее, готовя тела для подселения в них человеческих душ. Она же обещала Стреле, Ворону и Осоке вечную жизнь? Выполнила. Душа Стрелы ушла последней, как только все побежали смотреть на труп Ворона, а уж потом хватились ее смерти или нет, было не важно. Адов огонь стер все следы.

Упокоила несмышленышей и привязала к себе навечно. Правда, стоит ей умереть, как отродья сгинут следом. Но она-то не умрет никогда. Заснет на какой-то срок и только. Хорошо, что всегда отыскивается любопытный человек, тревожащий ее сон. А после дело за малым – подыскать новое тело и пуститься во все тяжкие.

В этот раз не повезло. В яму спустились мужчины и лишь одна женщина, но и та на сносях. Пришлось перебираться в неразумное дитя. Этим она подарила ему благо, иначе не выжил бы. Хотела чуть позже подыскать более взрослое тело, но выбор оказался невелик, поэтому, поразмыслив, смирилась. И из крестьянской дочери можно сделать первую красавицу -умения и магии хватит. А пока она все силы пустила на то, чтобы оказаться в достойной семье. Сначала перебралась к зажиточному старосте, потом к сестрам Багуш-Пальским, а уж затем остановилась на Лорийских девах. Имя, состояние, достойное будущее.

Все в ее жизни сложилось бы как нельзя лучше, если бы впереди не маячила перспектива встретиться с мужем. Вечным мужем, который только и ждет своего часа, чтобы проснуться и схватиться с ней не на жизнь, а на смерть. Боги они такие. Верные данному слову. «Рядом в радости и горе, в счастье и несчастье». Только вот роль горя и несчастья который век исправно исполняет та, чье имя нынешним жителям мира и не произнести. Ну и хорошо. Потому как стоит его кому-то узнать, и божественные игры закончатся. Вранье, что боги бессмертны. Потому-то Воин и набивал ей рот камнями, чтобы она в ярости не выкрикнула его или свое имя, положив конец всему.

А так – он выспался, она выспалась, и игра началась заново.

Стефания громко рассмеялась. Собаки, услышав, повернули головы, перестав тормошить дохлую рыбу, найденную на берегу.

Как же ловко в этот раз она избавилась от Воина!

Сама же подсказала воспитанникам, где его найти, а потом просто захлопнула мышеловку.

Сгинули все четверо. А остальных теперь и опасаться не стоит. Что они сделают без божественной силы Спящего вечность? А к нему теперь не подобраться: Адов огонь неустанно будет ждать новую жертву. Стоит только разворошить камни монастыря, он вспыхнет с новой силой.

Спасибо Рейвену, который даже не подозревает, что она подглядывала за ним через хрустальный шар и поняла, как он готовит Адов огонь. Нехитрое изобретение людей плюс немного магии, и пожирающее пламя оставит за собой лишь пепел.

– За мной!

Псы, облизываясь на ходу, побежали следом.

За последние годы деревня у замка Шовеллер разрослась, превратившись в поселок с трактирами и постоялыми дворами – в один из них и зашла девушка с тремя собаками.

– Куда? – хозяин отложил стакан, который натирал полотенцем. – Ты бы еще корову привела!

Стефания едва повернула голову, а хозяин уже осел за прилавком, почувствовав накатившую вдруг дурноту. Схватившись за сердце, посеревшими губами позвал служанку. Та всполошилась, побежала за хозяйской женой. Теперь им обоим стало не до собак, которые послушно поднялись следом за гостьей на второй этаж.

Безошибочно определив нужную дверь, псы пропусти Стефанию и улеглись у порога.

На кровати лежал нагой мужчина.

Гостья не удержалась и расплылась в улыбке. Ничто не напоминало в нем того старика, каким Рейвен был всего пять лет назад. Монахиня, желая подкупить, сослужила добрую службу, снабдив дряхлого мага Семежизнью, которая повернула его время вспять.

«Сколько ему сейчас? Лет двадцать пять? Надо бы подсказать, чтобы больше не глотал снадобье, иначе сделается младше меня».

Пальцы Стефании проворно расстегивали пуговицы на платье. Скинув его к ногам, перешагнула легкую ткань. Отвлекшись всего на минуту, чтобы стянуть через голову нижнюю рубаху, она пропустила мгновение, когда маг проснулся.

– Я соскучился, – похлопал он изящной рукой по простыне.

Разглядывая мужчину, Стефания ощутила прилив зависти. Почему же в той чертовой яме ей не досталось такое же совершенное тело? Она упорно работала над возвращением божественно красоты, но деревенские корни случайных родителей – Зденки и Корхеля, вытравить никак не удавалось.

– От тебя пахнет чужим мужчиной, – оторвавшись от подрагивающего в такт сердцебиению соска, Рейвен поднял глаза на Стефанию, та лениво улыбнулась и потрепала любовника по голове.

– Не отвлекайся.

– Кому на этот раз ты подарила свою девственность? – сарказм, замешанный на ревности, заставил Стефанию удрученно выдохнуть и приподняться на локтях. Теперь она оказалась выше Рейвена. Его влажные губы в ожидании ответа приоткрылись.

– Ты был первым, запомни это навсегда. И пожалуйста, не фантазируй, что за тобой последовала череда мужчин. Я ценю свое тело. Ты и граф Шовеллер, на этом пока все.

– Пока? – Рейвен поднялся на колени, и теперь он смотрел сверху. Светлые волосы любовницы растрепались, а в глазах тлел огонь неутоленного желания, но маг, точно издеваясь, тянул время. Его даже не заинтересовало имя нового претендента на ее тело. Мужчину огорчило лишь то, что Стефания не собиралась останавливаться. – Ты сказала пока? Кого еще ты ждешь в своей кровати?

– А об этом мне расскажешь ты. Но не сейчас. Сейчас я хочу совсем иного.

Она кошкой скользнула к магу.

И как ей всегда удается уложить его на лопатки и оседлать словно жеребца, даже если он не желал того?

А наездница из Стефании славная. Страстная, неугомонная, изобретательная. Густые волосы плетью о тысячи хвостов бьют по упругой попе, спина прогибается, позволяя мужчине видеть грудь, к которой так и тянутся руки.

Еще один переворот – и он уже сверху. Будто издыхающий от похмелья пьяница губами дорывается до дразнящих его сосков, слизывает жемчужины испарины, скопившиеся во впадине между полушариями груди, руками мнет влажную кожу бедер, вжимаясь, вбиваясь, ввинчиваясь.

– Ах!!!

– Не спи! – она требовательна. Она восхитительно требовательна. Никогда еще у Рейвена не было столь неистовой любовницы. Благо Семежизнь вернула не только молодость, но и молодецкий напор. Опыт, помноженный на вновь обретенную силу, делают из него достойного соперника всем тем, кто еще у Стефании будет. Как бы ни был хорош Дак Шовеллер, она не получит от него всего того, что дает ей он, Рейвен.

– Ах!!!

– Не спи! – теперь тормошит он, ставя любовницу на колени и оглаживая в предвкушении крутые бедра. Намотав волосы на кулак, заставляет выгнуться, застонать. Наваливаясь всем телом, целует шею, а потом прикусывает кожу плеча, будто волк, обуздавший волчицу. Под ним повизгивают, подаются навстречу…

– Ах!!!

Короткий сон, сплетенные тела любовников расслаблены. Ветер распахнул створку окна, и прошелся легкой волной по влажной коже, заставляя проснуться и натянуть на себя одеяло.

– Ну, рассказывай, – Стефания шлепнула Рейвена по совершенной заднице. – Что ты узнал в Лабиринтах?

Он расслабленно улыбнулся и, зевнув, произнес:

– Король Соргос недавно женился, и его супруга ждет ребенка. Все гадают, чем одарит бог Гайюрд долгожданного наследника. Конечно, мечтают об утраченных крыльях.

– Пустое знание. Я не за тем тебя посылала в Лабиринты. Ты нашел Змея и Лилию?

– Нет, никаких следов. Никто не видел и не слышал, – заметив, как нахмурилась любовница, колдун поспешил ее отвлечь. – Но я узнал кое-что о Петре Пигеон. Ведь это он следующий кандидат на твою девственность? Он? Да ну! – Рейвен поднялся на локте. – Я ляпнул просто так, а угодил в самую точку. Фу, Стеф, Петр женат и у него двое сыновей. Лучше уж Эдуард… Хотя и он староват.

Пальцы девушки поползли вверх по животу мага, оставляя под ногтями кровавые борозды. От боли Рейвен зашипел, но руку любовницы не убрал.

– Ты забываешься, колдун, – произнесла она, раздосадованная тем, что тот легко ее раскусил. – И не тебе решать, через кого я приду к власти. А дети… Что ж дети могут попасть в беду, которую не переживет их мать. И я первая приду утешать Петра.

– А как же Дак? – голос Рейвена был сипл, поскольку твердые пальчики Стефании добрались до шеи и сжали кадык.

– Дак лишь проводник, который откроет двери всех дворцов, – увидев страх в глазах мага, Стефания удовлетворенно улыбнулась. Соскользнув с ложа, она подобрала с пола платье. Неторопливо просунула руки в рукава, и прежде чем нырнуть в горловину, произнесла: – Кто впустит в семью одинокую красивую женщину? Совсем другое дело, если она невеста графа Шовеллер. Никаких подозрений, лишь радушие и теплый прием. Одевайся, Рей. Пришла пора поговорить серьезно.

Рейвен спустил с кровати длинные ноги, сдернул со спинки стула рубашку и сноровисто накинул на себя. Поморщился, когда ткань задела саднящие раны, оставленные острыми ногтями.

Она ждала его за столом. Наблюдала, как маг натягивал штаны, собирал пшеничные волосы под черную ленту. Его голубые глаза были темны от обиды. Таким он ей нравился больше. Сосредоточенный, обдумывающий каждое слово, готовое сорваться с языка.

Рей подобрал с пола нижнюю рубашку, которую она специально «забыла» надеть, и поспешно сунул под подушку. Пусть. Это его трофей.

Стефания знала, что он коллекционирует ее одежду: чулки, корсет с черными лентами, кружевные панталоны, теперь вот рубашка. У каждого мужчины своя слабость. В минуты одиночества Рейвену будет приятно зарыться лицом в вещь, пахнущую ею. О прочих его шалостях Стефания старалась не думать. Не из-за брезгливости, нет. Боялась распалиться и вновь вернуться в постель. Сейчас важнее выведать то, что может пригодиться при восхождении к власти.

– У Петра есть незаконнорожденная дочь, – Рейвен сел с другой стороны стола. По привычке закинул ногу на ногу, плавным движением уставшего хищника дотянулся из графина с водой и, не утруждая себя условностями, обошелся без стакана. Струйки воды текли по шее, где алели пятна, оставленные ее «ласками», и мочили рубашку, которая и без того утратила свежесть. Стефания молчала, только взгляд ее сделался жестким. – Судя по тому, что я узнал, он не подозревает о наличии этого ребенка.

– У бахримана есть дочь? Это точно? И кто ее мать?

История заточения принцессы Солнце, рассказанная в трактире «Рыдающий ящер», не сразу заинтересовала Рейвена. Ну, жила такая девка, которая взяла на себя слишком много, а потому поплатилась – ее наказали боги, и что с того? Но когда ее упомянули как любовницу нынешнего короля Северной Лории Петра Пигеон, колдун насторожился. Заказав новый кувшин вина, он незаметно всыпал в него щепотку порошка, развязывающего язык.

– Никто тебе не скажет правды, – подтянув к себе очередную кружку с доброй порцией вина, зычно рыгнул бывший дракон по имени Шерш, – но девчонка, которую воспитывает старик Фарух, вылитая Петр. Ага. Кровь бахримана в ней только несведущим дуракам не видна. А я сведущий, – он поднес палец к губам. – Только ш-ш-ш-ш!

Рейвен, затаив дыхание, слушал о заговоре драконов, мечтавших свергнуть с престола Лолибон Великую и вернуть его настоящей наследнице – принцессе Солнце.

– Я следил тогда за принцессой. Ходил за ней тенью, чтобы никто не обидел. Ага. Служба, значит, такая. А однажды вечером девка наткнулась на вусмерть пьяного любовника королевы и повела себя как-то странно. Вместо того, чтобы перешагнуть через лежащего на крыльце пьяницу или пнуть, как бывалоча, поволокла к себе в комнату. Она как раз на втором этаже «Пьяного дракона» номер снимала. Ага. Я подкрался тихо и прислушался к тому, что происходит за дверью. Ты не думай, что я любитель горяченького. Говорю же, служба у меня была такая. Защищать в случае чего. Попробовал бы только Петр сделать ей больно, вмиг голову с плеч снес бы. Ага. А они, оказывается, сладили. Стоны там разные послышались. Ахи и охи. Я, чтобы убедиться, что никто принцессу не душит, в щелочку маленько посмотрел. Ага. Не. Не душили ее.

Шумно опорожнив кружку, Шерш вытер губы рукавом и поднял на собеседника мутные глаза. Помотал перед носом у Рейвена пальцем.

– Никто точно не знает, кто отец девчонки. Только я… Ик!

Шерш подпер небритую щеку кулаком, мечтательно посмотрел в потолок.

– Красивая девка была. В теле. Космы во, до самого зада. И зад хорош! Ик!

– А дальше?

– Видать, как раз после той ночи пузо у Солнца расти начало. Потом, стало быть, исчезла на год. Говорят, в пятом лабиринте отсиживалась. А как свергли Лолибон, во дворце вдруг объявилась чернявая девочка, и никто ее с светловолосой матерью не связывал. Ага. А ежели в обратную сторону отсчитать, то как раз ее возраст выходит. Да.

– С чего же ты взял, что какой-то ребенок в королевском дворце и есть дочь принцессы? Мало ли какие сиротки у господ приживаются? – Рейвен живо вспомнил историю Свон, малюткой подброшенной в замок графа Шовеллер.

– Все так! – согласился Шерш, заглядывая на дно кружки. – Поначалу и в самом деле никто на нее внимания не обращал, пока старик Фарух не принялся таскаться с ней в башню к Солнцу. С чего бы то? Зачем чужого ребенка приводить к живущей в неволе женщине? Какая ей от этого радость? Я точно говорю, ейная это дочь. Ейная и Петра. Ага.

– Сколько сейчас лет сиротке?

Шерш зашевелил губами, уставившись в потолок.

– Выходит, что шесть, – увидев, что Рейвен бросил на стол несколько монет, Шерш скривил лицо. – Как, уже уходишь? Ведь так хорошо сидим!

– Поздно уже. Да и скучно мне болтовню твою пустую слушать, – колдун не хотел, чтобы, протрезвев, Шерш призадумался, кому и что наговорил. А если вспомнит, что его беседу назвали пустой болтовней, на этом и успокоится.

– А если я тебе еще кое-что интересное расскажу? – старый дракон прищурил глаз.

– Куплю тебе еще кувшин вина, – Рейвен махнул рукой, и от стойки к их столу поспешила служанка, давно не спускающая глаз с местного выпивохи и красивого незнакомца. В последние годы незнакомцы все чаще и чаще заглядывали в четвертый лабиринт, но больше по торговой части – горючие камни оживили и без того нескучную жизнь тонг-зиттцев.

– Ну, что ты там еще припас? – дождавшись, когда услужливая «барышня» перестанет застилать взор пышной грудью, едва не вываливающейся из платья, Рейвен ткнул носком сапога ногу задремавшего собеседника.

– А? Что? – Шерш тряхнул отяжелевшей головой. Увидев перед носом наполненную до краев кружку, сделал пару глотков. – Так про что это я? А! Вспомнил! Тут совсем недавно я познакомился с одним бахриманом. Ага. Али-вей тоже за горючими камнями наведывается, а на обратную дорогу обязательно кого-нибудь из проводников нанимает, чтобы, значит, из лабиринтов вывели. Как раз в последний его приезд я свободным оказался, так что вызвался караван с товаром сопровождать. Дорога до девятого лабиринта неблизкая, времени для разговоров полно, вот и ляпнул я Али-вею, что знаю девочку-бахриманшу. Так он меня на смех поднял. Ага. Говорит, что отродясь у бахриманов не бывало дочерей. Только сыновья. Поскольку ни один из них не допустит, чтобы такая на свет появилась. Мол, среди них из уст в уста передается пророчество, что им всем конец придет, если объявится женщина-бахриман. Тут я смекнул, что могу беду на девчушку навести, и сразу на попятный пошел. Мол, для красного словца прибавил, соврал, значит, чтобы интереснее беседу сделать. Кажись, Али-вей поверил. Вот и думаю теперь, как же так: растет у нас под боком девчонка, которая когда-нибудь станет самой настоящей бахриманшей. А вдруг не только всем супостатам из Сулейха конец придет, но и нам, кто гадюку на груди пригрел? А?

– Забудь! Все пустое! – произнес Рейвен и незаметно капнул в кувшин с вином забвень-травы, что всегда при нем хранилась. Как колдуну без заговоренных зелий?