Глава 34

В столицу Эрии выехали загодя. Большим караваном, включающим в себя телегу с провизией и снаряжением ватаги и две кареты, одна из которых была больше похожа на жилой дом на колесах, вторая с подарками для именитых хозяев приема и нарядами царевны.

– Боже мой, боже мой, боже мой! – она грызла ногти. – Я так и не придумала для себя имя. Как представиться? Стеллой нельзя, Тиллей тоже. А вдруг станут приглядываться, да и поймут, кто я такая? И крашеный волос не поможет.

– Назовись Касей. Касатушкой.

– Отец сразу догадается. Он сам хотел меня так назвать, да мачеха решила иначе.

– Тогда Любавой.

Паника началась после того, как на одном из постоялых дворов, где они ожидали смену лошадей, им сообщили, что в полудне пути от них едет сам царь-батюшка со всем семейством. Видать, тоже получили приглашение на осенний бал.

– Короли даром получают, князья покупают, – философски заметил князь Вышегородский, поджигая очередную сигару.

– Нет, это просто невозможно! – Луна притопнула ногой в нарядном сапожке и демонстративно отвернулась к окну.

– Отчего же? – поднял светлую бровь Барчук. – Если бы я дожидался приглашения, можно было бы прогадать. А так, партия соболиного меха, с десяток бочек Лунного пива, и мы в качестве почетных гостей.

– Да я не о том! – царевна чувствовала себя сварливой бабкой, но запах табака в закрытой карете (а за окном вновь зарядил холодный дождь) уже не казался необычным и ароматным. – У меня уже все вещи пропахли дымом, а ты все куришь и куришь. Смотри, у тебя и зубы уже пожелтели.

– Это не от сигар, а яо-кун много пью… – попробовал отбиться Барчук. Царевна не в первый раз ворчала, но то было как-то несерьезно, вскользь.

– А вдруг ты заболеешь? Пока никто не может определенно сказать, как сигары действуют на человека.

– Ну ты уже у нас целительница. Ручками по телу поводишь. Мне даже приятно будет, – улыбка, а она у Константина всегда получалась милой, едва не положила конец спору. Если бы не последние слова царевны.

– Если бы мне пришлось с тобой целоваться, я бы не была в восторге. Хуже того, меня бы вывернуло прямо тебе на камзол, и я опозорилась бы на глазах у всех.

– А ты что, собиралась со мной целоваться? – сигара как-то очень резво была потушена.

– А почему и нет? Мы же с тобой будем изображать жениха и невесту? Значит, должны оказывать всякие приятные друг другу знаки внимания.

– А это еще зачем?

– Иначе никто не поверит, что мы собираемся пожениться. Если бы заключался династический брак, то там могли и обойтись без тайных объятий и поцелуев.

– Нет, нет. Никаких династических браков. Только по любви.

За окно, впустившее холодный ветер и капли дождя, полетел ящичек с доброй дюжиной сигар из дорогих табачных листьев.

– Надо бы потренироваться, – деловито прошептал Барчук, пересаживаясь на скамью рядом с «невестой». – Сначала просто объятия.

Он провел пальцем по открытому участку руки между перчаткой и теплой накидкой, а царевну передернуло.

– Что? – Костюшка нахмурился.

– Щекотно, – произнесла царевна и тут же распахнула дверь. – Касатик! – позвала она. – Подведи коня, хочу размяться.

Касатик, весьма смышленый парень, прекрасно понимающий, когда женщина мечтает сбежать, просто выдернул Тиллю из кареты и забросил себе за спину.

– Вместе разомнемся! – крикнул он и пришпорил коня. Царевна поблагодарила небеса, что в дорогу выбрала мужской костюм.

Ветер бил в лицо и раскидывал волосы, дождь молотил по плечам, но двое смеялись. От счастья быть свободными и скакать туда, куда глядят глаза. Ну, не совсем куда попало. Они мчались в сторону столицы, которая неумолимо приближалась. Уже были видны высокие шпили крыш пригородных имений знати и опрятные домики жителей из нижних сословий.

А в карете маялся Барчук. Ему страшно хотелось курить.

Он, вздохнув, в задумчивости поднес руку к лицу и вдруг уловил, как разит от его пальцев. Теперь он точно знал, почему сбежала Тилля. Табак и в самом деле пах не очень приятно.

***

– Ты обещала дать мне свободу. А на самом деле я поменяла одну башню на другую, – благо, что принцесса Солнце была высокой женщиной, иначе ей и Стефании не удалось бы поговорить с глазу на глаз. – Да к тому же здесь значительно холоднее, чем в Лабиринтах.

Раздраженная женщина сунула нос в меховой воротник накидки. Осенний ветер трепал пряди, выпавшие из заплетенной на тонг-зиттский манер косы, что не добавляло спокойствия.

– Девочка еще не все выполнила, – Стефания тоже не пребывала в прекрасном расположении духа. Как она ненавидела связываться с женщинами! Требования, обиды, ультиматумы. Она бы сейчас с особым удовольствием скинула Солнце вниз. Но… нельзя. Девочка может пригодиться.

– Где моя дочь?

– Разве ее удержишь?

– Фарух удерживал.

– Увы, старик отказался идти с нами.

Солнце скрипнула зубами.

«Куда он без своей Катарины?»

Момент перемещения из одной части света в другую нельзя было назвать приятным. Собирались быстро, осталось только дождаться прихода Фаруха, но тот вдруг заупрямился.

– Ведьма, – шептал он на ухо Солнца, думая, что Стеф не слышит, – я чувствую, что у нее нутро гнилое. От нее пахнет, как от тысячелетнего трупа. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Но свобода…

– Какая свобода? Ты думаешь, она сильнее Гаюрда? Кто снимет наказание, наложенное богом?

– Только богиня! – Стеф улыбалась, но чувствовала, как у бахримана поднимаются последние волоски на его плешивой голове. – Я и есть богиня. И ты прав, человек. Мне не одна тысяча лет.

Бахриман неверяще перевел взгляд на Солнце. И едва не закричал – рядом с ним сидело каменное изваяние. Нет, принцесса по-прежнему состояла из крови и плоти, но ее тело враз затвердело и будто даже покрылось пылью.

«Тлен, все тлен», – Фарух лихорадочно оглядывался и видел, как крошится камень башни, устав тысячелетиями сопротивляться ветрам и дождям, как стираются дальние горы, становясь похожими на гнилые зубы старика, как зарастают зеленью заброшенные лабиринты.

– Ты сейчас отпустишь ее и девочку. Скажешь, что тебе нужно вернуться домой. Кто тебя ждет дома, старик?

– Ж-ж-жена. Катарина.

– Правильно. Иди к ней. И будь счастлив.

– Я…

– Я знаю, что ты никому обо мне не расскажешь. Не нужно заверений.

– Я хотел бы попрощаться с девочкой…

– Нет. Это ни к чему.

– Но вы же не знаете об ее особенностях. Даже мать не знает. Однажды Немира может пропасть. Остаться навсегда в той мгле, что клубится на дороге бахриманов. Ее… Ее нужно водить за руку.

– Старик! Ты извращенец? – совсем недавно Захер предлагал переспать с Солнцем, чтобы та тоже могла следовать дорогой бахриманов. Но у Стеф были иные планы. Солнцу, как и старику, не жить. К чему ей женщина с кучей проблем и карающим Гаюрдом за спиной? – Какие еще ручки? Девочке всего-то шесть лет!

– Я…я никогда не воспитывал девочек-бахриманов, а потому и сам сильно удивился, когда понял, за что наши жрецы ненавидели женщин и не позволяли оставлять дочерей в живых. Они… – Фарух перевел взгляд на играющую с куклой девочку, – они… могут водить дорогой бахриманов всех, кого возьмут за руку.

Стефания запрокинула голову и громко рассмеялась.

Как же она оказалась права, что отправилась в Лабиринты! Надеялась выкрасть дочь Петра, чтобы потом шантажировать его, а все оказалось куда интереснее!

– Девочка может и меня провести дорогой бахриманов?

– И вас, и свою мать…

– Так почему Солнце до сих пор здесь?

– Кто будет спорить с богом? – задал все тот же вопрос бахриман, но увидев насмешливый взгляд Стефании, удручающе покачал головой. – М-да.

– Я помогу Солнцу, но до поры до времени ей не стоит знать, как она близка к свободе. Теперь на ее девочку у меня совсем иные планы.

Просто чудо, что ее помощникам не надо тратить время на дорогу! Стоит Рейвену взять девчонку за руку и объяснить, где бы он хотел оказаться, и, пожалуйста, через мгновение он там!

«А я уж хотела попробовать, не перемещают ли бахриманы мужчин. Бедный Рейвен, он даже не догадывается, в какой опасности была его задница», – Стефания вновь громко рассмеялась.

Отмерла Солнце и непонимающе захлопала ресницами, обернулась на смеющуюся женщину Немира, а старик склонился, чтобы поцеловать девочку в лоб.

– Ты уходишь? – всполошилась малышка. Отбросив куклу, она слезла с кровати. Огромная привязанность к Фаруху, даже большая, чем к матери, не позволяла ей даже думать, что старик уйдет без нее.

– Да, милая, слушайся маму. А мне пора к Катарине. Она ждет.

– Ты за ватрушками? Возьми мне одну. С изюмом.

– Да, дорогая. Я за ватрушками.

У двери старик еще раз обернулся. Он успел заметить, как из тени перехода вышел молодой бахриман и склонился над Солнцем, которая испуганно от него отпрянула.

– Не надо, – Стефания уже забыла о Фарухе. – Она пойдет вместе с девочкой.

Пришла пора удивиться Захеру.

– Да, девочка может открыть дорогу бахриманов и для нее. В Южной Лории есть огромная башня, где Солнце опять будет выше всех. Кто я такая, чтобы спорить с богами? Давай руку маме, малышка.

Служанка, застилающая постель в южной башне, в которой, наверное, сто лет никто не жил, едва не закричал от страха, когда из клубящегося перехода показались женщина с девочкой, чернявый мужчина, которого она уже видела вместе с госпожой и сама молодая хозяйка.

– Располагайтесь, – кинула Стефания, – а нам с Захером нужно уладить пару дел.

Фарух еще не успел спуститься, как лестница под его ногами качнулась. Он был совсем рядом с выходом, а потому понадеялся, что успеет выбежать. Не успел. Распирающая сила вынесла его тело в проем и шмякнула об мостовую. Бедняга уже не слышал ни грохот рушащейся башни, ни крики людей, ни рев пламени.

Стефания стояла на открытой площадке и наслаждалась зрелищем. Есть в хаосе что-то прекрасное.

«Я же говорила, старик, – мысленно она обратилась к Фаруху, – что не нужно никаких заверений? Ты будешь молчать».

От беседы с мертвецом ее отвлекла вспышка магического перехода, открываемого наспех.

– Мы можем узнать, куда ведет тот портал? – Стефания пальцем показала на остатки клубящейся тьмы.

Ничего не подозревающий Лоза привел Зло к домику на острове.

Для Стефании не составило труда уговорить девочку «спасти дядю, которого нехорошие люди похитили и держат взаперти».

И ведь не соврала. Малышка убедилась, стоя в тени портала, как не помнящий даже своего имени мужчина был возвращен родителям, не чаявшим увидеть сына живым.

– Ты подарила им радость. Молодец. Давай не будем рассказывать, где мы его нашли. Мы сами разберемся с похитителями. Иначе они снова затеют свое черное дело.

Девочка с воодушевлением привела в ближайшую от реки деревню сначала мага Рейвена, который обещал научить ее всяким магическим фокусам, а потом вместе с Захером трех собак.

– Ты не устала? – с заботой в голосе спросила Стефания.

– Нет. Но мне не нравятся собаки. От них плохо пахнет, – дети до ужаса прямолинейны.

– Но без них никак, – заверила Стеф. – Вот дождемся, когда Рой и Захер вернутся, и пойдем к маме. Теперь вы всегда будете рядом.

– А Фарух?

– Он захотел остаться в Лабиринтах.

– И я его никогда не увижу? – на глазах девочки навернулись слезы.

– Когда-нибудь вы снова будете вместе, – пообещала Стефания. Она намеревалась сдержать слово. Зачем ей ненужные свидетели, когда она взойдет на трон вместе с Генрихом? Ох, как же удачно вышло, что дух Воина перебрался в тело наследного принца! Знак на спине в виде черепа верное тому доказательство.

Оказывается, шесть лет назад она одним ударом решила все свои проблемы: сознание мужчин смешалось и теперь представляло собой нечто похожее на мозг невинного ребенка, который впитывает учение как губка. А она на правах спасительницы будет рядом. Такая же невинная и трепетная.

«Надо бы запретить Рейвену заявляться ко мне, когда ему вздумается.

Отныне я целомудренна и чиста, никаких посторонних мужчин рядом».

Стефания была уверена, что теперь ей открыта прямая дорога к трону. А там не за горами и подчинение Союза.

«Генрих, Генрих, как же здорово, что ты оказался жив!»

Еще ни разу не случалось такого, чтобы Воин не выбрал ее. И он всегда-всегда до безумия любил свою жену. Какие только женщины ни предлагали ему сердце и тело, но его взгляд неизменно был обращен на нее. Поэтому ей никогда не грозила смерть, даже если она уничтожала полмира. Вспомнить хотя бы красную гниль, которая позволила без боя победить армию короля-бастарда. Эх, жаль, что ее обыграли. Так чудесно все складывалось…

Магическая клятва божественных супругов связала их в единое целое, поэтому разбудить спящего Воина для Стефании было раз плюнуть. Достаточно только поцеловать его. Поцеловать именно ей, а не кому-нибудь другому.

– Ты кто? – спросил Ветер, открыв глаза.

– Твоя невеста. И я тебя спасла.

– А я кто?

– Потом, потом, потом! Спи, милый! Мальчики, взяли! Немира, дай дяде ручку.

Во дворец сонного Генриха привезли в карете.

– Это был долгий путь, – опустив глаза произнесла Стефания.

Свон упала в обморок.

Эдуард, который не часто бывал дома, благодарил провидение, что не уехал и сам может ввести оплакиваемого долгие годы сына в дом.

– Я твой отец. Ты узнаешь меня, Генрих?

– Я… нет… сильно болит голова, – принц поднес руку ко лбу. Его взгляд был рассеян. Но стоило ему заметить скромно стоящую у двери Стефанию, как лицо его изменилось.

– Я люблю тебя, – произнес он. – Небеса! Как же сильно я люблю тебя!