Глава 1. Возвращение

Монотонный механический голос на двух — общем и английском — языках объявлял о скором прибытии лайнера, и Мэйнарт, устало вздохнув, прикрыл глаза и машинально поправил голову Исана на своей груди. Почти суточная задержка рейса не способствовала ни хорошему настроению, ни самочувствию, потому Исан выбрал наипростейший способ справиться с выматывающим ожиданием: дремать, используя Мэйнарта в качестве спального места. Хотя особой мягкостью тот и не отличался, но всё равно был удобнее металлических сидушек в пассажирском терминале.

От волос Исана пахло стандартным моющим средством, имеющемся в каждой душевой кабинке союзных казарм, и чем-то ещё, едва уловимым. Тем, что Мэйнарт никогда не ощущал до их сближения и в то же время знал — запах будет именно таким.

Толчея зала ожидания раздражала своим приевшимся за несколько часов мерным гулом и серостью человеческих одежд, но на душе было спокойно. Единственная причина неудовольствия состояла в том, что отпуск на Нирайди сократился на день — и вместо положенных двенадцати дней придётся остаться дома на одиннадцать. Это если повезёт со следующей пересадкой.

Знал ли Мэйнарт, сбегая с Нирайди в Союз, что вернётся с Исаном? Не просто его любовником, а уже мужем, от которого он ждёт ребёнка. Парой. Хотя никаких ответных признаний Исан так и не сделал.

Почти три цикла назад Мэйнарта гнала горевшая в душе обида на жестокость судьбы: Исан находился рядом, но принадлежать ему не мог, как и раньше. Более того — встретил керийца и ради него готов был манкировать своими обязанностями и даже дезертировать. И смотрел на это мелкое невзрачное недоразумение совсем не как на законного мужа или до отвращения блядского Кали — иначе, с нежностью и заботой; видеть это оказалось и удивительно, и до рези в глазах обидно. Отрезвляюще: нет ни малейшего шанса, что Исан когда-нибудь так посмотрит на Мэйнарта. А Мэйнарт в свою очередь не сможет наблюдать счастливую семейную жизнь своей несчастной любви — после рождения ребёнка от Верна Исан разведётся, и тогда уже у него появятся желанные дети, а не зачатые из долга перед Империей. И, естественно, он будет приезжать с ними на Нирайди…

Жить так дальше Мэйнарт был не в силах, потому уехал в абсолютную неизвестность, браня себя за инфантилизм и слабость духа. Сам во всём виноват и не искал себе оправданий, только злился на весь мир, больше всего — на отца. На кого же ещё?

Свой первый сексуальный опыт Мэйнарт получил довольно рано, и никто в крутской среде не считал это предосудительным, только Кай, угадывая дальнейшие события, рассказал историю знакомства с Вейраном: встретились, когда им было всего по четырнадцать циклов, в академии на Керии. После нескольких раундов переговоров кланы Эттри и Делавари решили, что в свободное от учёбы время юный Кайлис будет жить в семье наместника Нирайди, но в отдельной комнате, и если его кто-то к чему-то станет принуждать, то немедленно отправится домой.

В тот момент главы кланов не верили в серьёзность намерений подростков, но семья Делавари дала им возможность, которую Вейран и Кайлис использовали правильно — после окончания учёбы и совершеннолетия заключили официальный брак, а затем на свет появился Венгейм.

Лишь спустя несколько циклов безоблачной совместной жизни Вейран признался мужу, что уверен был в таком исходе с самого начала, почувствовал свою пару и уже ни на кого не смотрел. Кайлис же проникся чувствами не сразу, но со временем полюбил мужа всем сердцем. Они так и остались друг у друга первыми — и вряд ли ситуация поменяется в будущем.

Кай сперва связал подобные откровения Вейрана с влюблённостью в юном возрасте — подростки склонны к максимализму, — но в истории семьи наместника насчитывался не один подобный случай.

К примеру, Вейтар Делавари довольно долго добивался взаимности от Нейссана Ауллари, наплевав на то, что тот был выходцем из враждебного клана с Орти. И семья приняла избранника — пара прожила богатую событиями жизнь, в конечном счёте приведшую к переносу столицы с Орти на Нирайди. Ведь полукровка Нейссан, несмотря на к-рутскую внешность, являлся не только керийцем по рождению, но и аристократом и политиком.

Мораль рассказа отца Мэйнарт уяснил: не стоит размениваться на случайные связи, когда можешь встретить свою судьбу. Внутренне, конечно, посмеялся, не веря в озарение свыше, а меньше чем через один стандартный год замер на нижней террасе Дома, разглядывая гостей, которых привёз на Нирайди Рей, двоюродный брат Вейрана.

Трое керийских детей — двое постарше, циклов по одиннадцать-двенадцать, и совсем ещё маленький, один из мальчиков держал его на руках. По-свойски, повзрослому. Именно этот подросток и приковал внимание Мэйнарта: бледный, с таким отчаянием в ярких синих глазах, что защемило сердце. Нежеланный и нелюбимый ребёнок — вопрос договорного брака не раз обсуждался в гостиной Дома, — Рей до смерти второго мужа не принимал участия в жизни сыновей: старшего Исана и младшего Эриена, родившегося не больше двух циклов назад.

Третьим был Верн — внебрачный сын императора и теперь единственный наследник престола. Не считая, конечно, самого Рея, младшего брата монарха, который предпочёл остаться регентом.

Верн и Исан походили друг на друга как две капли воды, даром что кузены, а не родные братья, керийцы, оба светлым пятном выделялись в обстановке Дома и в окружении к-рутов всех возрастов. Но Мэйнарт не сводил глаз именно с Исана. Не выразить словами, что он испытал: совсем не банальное вожделение, не хотелось и подходить знакомиться с обескураженным мальчиком. Знал, что пришлось пережить Исану совсем недавно: смерть отца, государственный переворот, плен у мятежников, а потом его взял под опеку Рей, ранее никогда не проявлявший внимания к детям от Лаиса Рэеллина.

 В действительности Мэйнарту стало страшно — теперь он понял, что почувствовал Вейран, впервые увидев Кая. Или почти легендарный Вейтар при встрече с Нейссаном. Это не было ошибкой: Мэйнарт просто знал. И уже ничего с этим поделать не мог.

Правда, на разговор с отцом он решился лишь через несколько дней, когда Рей вместе с сыновьями и племянником вернулся на Керию — предстояло навести порядок в Империи после восстания. И тут Мэйнарт почувствовал себя в западне, стенки которой сходились с большой скоростью, стремясь его расплющить: Кай сказал, что Исана и Верна обручили ещё до их рождения. «Он не для тебя», — четыре негромко сказанных слова прозвучали приговором. Интересы Рэеллинов в Империи превыше всего; какой-то сын наместника не имеет права вмешиваться в упорядоченную картину, тем более теперь дело касается наследника престола, обязанного родить детей с правильным набором генов.

Мэйнарт слушал отца, не до конца улавливая смысл, сначала даже показалось, будто ничего страшного и не произошло — мало ли в Империи симпатичных керийцев? По-настоящему накрыло только через несколько циклов, когда резко и безо всяких предупреждающих симптомов обрушилась волна одиночества.

Ни-че-го. Мэйнарт ни к кому ничего не чувствовал, хотя у него случались короткие интрижки и с к-рутами, и с керийцами, но дальше пары встреч дело не заходило. Из-за равнодушия, которое не спрятать за искромётностью шуток и умелостью ласк. Мэйнарт и не пытался — а в редкие визиты Исана с Верном на Нирайди старался держаться подальше, постоянно срываясь после их отъезда. Причину случайных пьянок, случайных связей и случайных драк скрыть от телепата, которым являлся Кай, было невозможно, и отец сам поднял тему династического брака императора: оказывается, Рей как-то проговорился, что после рождения второго ребёнка разрешит паре развестись.

Значит, у Мэйнарта ещё есть шанс! Налаживать общение оказалось непросто — времени катастрофически не хватало, а сдержанный и по-керийски воспитанный Исан не приходил в восторг ни от к-рутского чувства юмора, ни от еды, ни от шумной атмосферы, царящей в доме Делавари. Обычная вежливость, не более. Когда с радостью не общался бы с роднёй, но ввиду приличий приходится.

Мэйнарт чувствовал это отношение, и его разрывало на части теперь уже от смешанного с душевной болью нереализованного желания: из худосочного подростка Исан превратился в довольно высокого юношу, во внешности которого сочетались керийское изящество и физическая сила — намёк на к-рутскую кровь.

К полукровкам на Нирайди часто относились снисходительно, Мэйнарт, несмотря на доставшиеся от керийских предков голубые глаза, и сам любил иногда подтрунивать, но тут просто не имел возможности сопротивляться: Исан не был полукровкой, не был суженым Верна Рэеллина. Он был всем для Мэйнарта. И одновременно ничем, поскольку их жизни и интересы шли параллельными курсами.

Как и члены императорской семьи, Мэйнарт умел носить маску: он был старше Исана, потому легко скрывал истинные чувства, сохранял весёлую улыбку на лице и продолжал общаться через боль. Его труды не прошли даром: Исан в общих чертах поделился своими проблемами в браке, одновременно рассказав о наступившей с помощью врачей беременности и нежелании иметь больше ничего общего с Верном. Не жаловался, не просил совета и не искал одобрения, просто выговорился, сухо и почти без эмоций, — Мэйнарт осознал, с каким нетерпением Исан ждёт обещанного Реем развода.

Мэйнарт терзался почти месяц до следующей встречи — хотел предложить свои услуги для удовлетворения физиологических потребностей, даже начал разговор, но тут взыграла гордость: разве можно подставляться тому, кто не имеет к тебе никаких чувств? Исан должен испытывать хотя бы тень привязанности, иначе это будет выглядеть жалкой пародией на отношения. В итоге всё свелось к совместному походу в бордель на Рахте — к анонимным безликим шлюхам ревновать было сложнее, чем к законному мужу. Или к ещё одному любовнику, из-за кого, собственно, и разрушилась семейная жизнь императора.

Кай дружил с Кали Ниерре и до его переезда на Нирайди, а после — помог устроиться на работу и частенько приглашал в гости. Правда, о его роли в конфликте венценосной пары не заикался. Пролил свет на тайну Исан, когда вместо очередной поездки в бордель с Мэйнартом позвал в свою комнату Кали. Мэйнарту тем вечером хотелось биться головой о каменные стены Дома.

Слухи о новом жителе столицы к-рутского мира разнеслись быстро. Бесшабашный. Безотказный. Безнадёжно в кого-то влюблённый. И точно не в Исана — завести интрижку с Кали не составило особого труда. На равнодушие Мэйнарта тот отвечал благодарным равнодушием: так обоим было легче. Никаких ожиданий, никаких претензий.

На самом деле Мэйнарт не имел злого умысла: Кали, как и Исан, тоже обладал непривычно высоким ростом, породистой правильностью черт и, немаловажный момент, к-руты привлекали его сексуально. Вдруг с ним что-то получится, в плане даже не чувств — регулярного секса? Пришедшее в отчаяние сознание обмана не приняло. Прижимая Кали к стене сразу после того, как тот вышел от Исана, Мэйнарт злился на себя: всё не так.

Хватит бегать от себя, лучше признаться и получить отказ в глаза, чем так мучиться. Больше десяти циклов прошло — а сколько ещё впереди?

Увы, решимость Мэйнарта не нашла выхода: в скором времени Исан улетел на Авар. Разговор не состоялся, но стало легче — теперь тратить время и силы на случайные связи не хотелось, он ждал возвращения Исана, чтобы поговорить. Когда возникла возможность отправиться на Авар самому — вместе с Джейсом, — сразу же ей воспользовался.

Хотя повод был не из радостных: Рея похитили, а попутно Мэйнарт узнал, что перед этим Исан сорвался в самое пекло за каким-то пилотом и несколько суток числился пропавшим без вести. Неясная тревога росла, а открывшееся после растоптало его полностью: увидел, каким может быть Исан. Пара слов, пара жестов, но в них было столько, что Мэйнарт наконец осознал — его надежды пошли прахом. Исан никогда не ответит взаимностью, и Мэйнарт навсегда останется для него лишь дальним родственником.

Этого оказалось достаточно, чтобы взбрыкнуть. И найти виноватых — именно Кай запретил ему рассказывать Вейрану об Исане, хотя сам переехал к Делавари в четырнадцать! Теперь прояснилась причина: для настоящего Рэеллина — а Кай был потомком императора — Империя всегда важнее. Важнее, чем чувства собственного сына. Тогда, в подростковом возрасте, у Мэйнарта ещё оставался шанс добиться Исана. Сейчас уже нет, тот встретил грёбаного Лэнси, похожего на двухметрового к-рута, как яхта на линкор, а вмешиваться в пару со взаимными чувствами Мэйнарт права не имел.

Злости хватило надолго — знакомство с нерадужными союзными реалиями, переподготовка и первые шаги на настоящей военной службе, а не у наместника и официального лидера к-рутского мира под боком, прошли на удивление гладко. Мэйнарт упивался своими эмоциями, расходуя их на благие дела и постепенно остывая. Скучая по дому и мечтая извиниться перед Каем. Нет, Мэйнарт перед отъездом не устраивал отцу скандалов — достаточно и Вейрана, — но по грустным глазам Кая понял: тот прочитал его мысли.

Мэйнарту было стыдно и больно. А через полтора года он просто умер.

Исан погиб на Аваре. Не было ни свадьбы с Лэнси, ни совместных детишек. Лишь растерзанное взрывом и чужой гражданской войной тело. Пустота. Мэйнарт только в этот момент понял: всё. И нет больше ни единой возможности, ни миллионной доли шанса, что у него что-то получится. Выходит, в глубине души до сих пор теплилась надежда? Теперь она погребена окончательно.

Сил приехать на похороны Мэйнарт в себе не нашёл — письменно принёс соболезнования и даже предложил Верну воспользоваться простаивающей на Нирайди яхтой для погребальной церемонии. Хотя, ляпнув это, на несколько дней зашёлся в приступе непрерывной агонии — представлял, как безжизненное тело Исана посадят в кресло пилота.

Как ни странно, именно служба помогла Мэйнарту выжить — рисковал бездумно, потом пил, тратя на мерзкий человеческий алкоголь почти всё своё скромное жалование. Остановил случай: один из бойцов чуть не погиб по его вине — жизнь человека оборвать гораздо проще. И тогда Мэйнарт понял, что не имеет права распоряжаться чужими судьбами. Теперь безрассудность сменилась осознанным риском — во спасение других.

Глухую боль потери он заглушал фантазиями. Вот Мэйнарт, увидев Исана впервые, рассказывает о своих предчувствиях Вейрану, и тот договаривается с Реем: будущего мужа селят в соседнюю спальню. Очень скоро Мэйнарт помогает юному Исану познать искусство любви…

Вот Мэйнарт, узнав о беременности Исана, забывает о гордости и предлагает себя, тот с недоверием соглашается, но быстро избавляется от стеснения и предубеждений. И хочет развода только для того, чтобы заключить новый брак, с Мэйнартом…

Вот Исан рад увидеть Мэйнарта на Аваре, благодарен за спасение отца. Они вместе возвращаются в Империю, а Верн не принимает судьбоносное решение об оккупации. Нет, это уже совсем бред…

Конечно, Мэйнарт частенько думал о родине, с горечью отмечая, что теперь никто его тонкую натуру своим счастьем уже не затронет, некому — умер. Но там, на Нирайди, вся семья ждала бы от него скорой свадьбы и рождения детей. А Мэйнарт на такие шаги способен не был. Всё, на что его хватало, это на пьяный перепих с людьми, не приносивший и десятой доли привычного наслаждения, зато не бередящий ещё свежие раны.

Ни о каких доверительных отношениях при межрасовом сексе до поры до времени речи не шло, пока Мэйнарт не встретился с Джесси. Сослуживцем двигал скорее интерес, чем влечение, но возникло и кое-что другое — вместо привычного полового акта Мэйнарта пробило на откровенность: впервые рассказал историю своей любви. Или нелюбви — со стороны Исана.

Джесси был неплохим человеком, но человеческая прагматичность текла у него в крови, потому он, похлопав Мэйнарта по плечу, сказал: — Мэйн, возвращайся. Хватит хернёй страдать. Его уже нет, надо жить дальше. Встретишь кого-то… своей расы, там и срастётся. Что ты тут забыл?

Больше секса у них не было — осталась дружба. Вместе с ней появилась и отдушина: отряд бойцов со странным названием «Демоны Марса», которые стали Мэйнарту гораздо ближе лихих наёмников с Нирайди. Стали его семьёй. Мэйнарт тринадцать лет учился жить заново, чтобы однажды, получив внеплановый звонок от Кая и услышав его звенящий радостью голос, осесть на пол: Исан вернулся, превратившись в рэндела.

Возникший сразу порыв поехать к нему угас сполохом молнии: что Мэйнарт скажет Исану? Объяснится в любви? Выразит радость? Непонятно, насколько Исан остался собой и сколько в нём теперь от рэндела. Да и вообще, Мэйнарт всего лишь троюродный брат, его удел — сухое сообщение с поздравлениями. На том всё и закончилось. Зато Лэнси, наверное, был несказанно счастлив вновь встретить своего любовника.

Два с лишним года Мэйнарта штормило — Демоны поддерживали командира как могли, хоть и не знали причин его расстройства, а лезть в душу имел возможность один Джесси, но и ему нельзя было раскрывать государственную тайну.

Мэйнарт понятия не имел, решился бы он или нет, всё произошло по воле случая: вероятность увидеть Исана на союзной базе была ничтожно мала, но они встретились. От восторга почти потерял разум. Исан. Живой. Словно в последний раз на Нирайди. Глаза. Голос. Искренняя радость в ответ. Улыбка.

А потом началась форменная пытка: в тесной комнате казармы Исан собрал ставшие длинными волосы в небрежный пучок, снял китель — майка подчёркивала мышцы, ключицы манили своей точёной формой, — и стал медленно пьянеть от виски и рассказов Мэйнарта, пока окончательно не отрубился.

Мэйнарт знал, что будет жалеть об этом, но устоять не смог. Воспользоваться телом того, кто считал его своим другом, — мерзко и непростительно. И реакция Исана была ожидаемой: оказал сопротивление, скинув Мэйнарта с себя, но дальше всё пошло не так.

Секс, о котором Мэйнарт уже и не мечтал, случился — и он вновь испугался. На этот раз собственной слабости перед тем, кому он, по сути, безразличен. Защитный механизм срабатывал грубо, но почему-то не сумел остановить попытки Исана докопаться до истины. А Мэйнарт понял одну простую вещь: раньше он хотел всего Исана без остатка, а теперь был согласен хоть на что-то. Да, секс получался далёким от буйных фантазий Мэйнарта, но всё равно приносил наслаждение, реальное и до сей поры неизведанное. Отказаться было невозможно. Как и остановиться. Мэйнарту хотелось большего. Заботы в глазах, нежности, робкой влюблённой улыбки — Мэйнарт не знал, чего именно, но получил абсолютно другое: Исан скинул оболочку вежливости, грязно напивался и не утруждал себя соблюдением приличий. Удивительно — Мэйнарта это не оттолкнуло. Напротив, аристократ, рэндел и государственный деятель в одном лице его пугали, а часто выпивающий старпом развалюхи, ругающийся матом на четырёх языках и достающий начальника базы развлечения ради, оказался понятнее. Вряд ли на характер повлияли рэнделы, скорее всего, Исан всегда таким и был, это Мэйнарт никогда с ним настолько близко не общался. Видимо, зря.

Они являлись единственными представителями ремийской группы рас на военной базе. Мэйнарт не считал себя идиотом, чувствовал, Исан тоже испытывает дискомфорт с непривычным по наружности любовником, и ждал скорого разрыва, но тот неожиданно заявил: это не просто секс. Правда, никакого отношения к ответной любви фраза всё равно не имела, скорее, нечто дружеское. Или даже родственное. Мэйнарт одновременно и ликовал, и досадовал, но был бессилен. Когда накатывало, вспоминал о тринадцати страшных годах безысходности. Становилось легче.

Случайная беременность и скомканная, практически спонтанная женитьба тоже казались неправильными. Первое случилось по халатности Мэйнарта, второе — по инициативе Исана, но оба события в итоге исполнили ещё недавно несбыточную мечту: брак и ребёнок.

Это было номинальной, внешней стороной отношений — порой ревность и сомнения цепкими щупальцами опутывали всё существо Мэйнарта, не давая нормально дышать, но Исан пытался сгладить, компенсировать его состояние. Выходило странно, но Мэйнарт действительно успокаивался, в очередной раз убеждаясь, что Исану не всё равно.

К примеру, когда на союзной территории неожиданно появился Верн и, судя по поведению, заявил свои права на бывшего мужа, Мэйн вспылил, но Исан нашёл способ его успокоить и убедить в своей верности. Пусть и засветив голую задницу Мэйнарта капитану «Стрижа».

Вдумчиво объясниться не позволили дальнейшие события — даже у Мэйнарта Верн напрочь вылетел из головы после того, как он увидел вживую камр, не напавших, вопреки ожиданиям, на Исана — напротив, они продемонстрировали подобострастную боязнь и полное подчинение.

Не вышло вернуться прежним — сущность Исана изменилась без изменения личности. Мэйнарт именно так воспринял его метаморфозы и рывком отогнал сомнения: Нейссан Ауллари впоследствии тоже стал рэнделом, но на их отношения с Вейтаром это никак не повлияло. У исторических личностей брак был первым, а вот Исан развёлся и смог сохранить хорошие отношения с бывшим супругом — и в Империи придётся с этим фактом что-то делать. Для начала хотя бы выяснить истинные чувства Верна к Исану.

Их рейс наконец объявили. Мэйнарт дождался, пока основная волна пассажиров у турникетов рассосётся, и коснулся щеки Исана, шепнув: — Пора на посадку.

Тот слегка развернулся, крепко прижался к Мэйнарту, задрожав всем телом, уткнулся носом ему в шею, глубоко вздохнул, немного отстранился и только после этого распахнул глаза. Мгновенно сбросил остатки сна — подскочил на ноги, поправил одежду, заново собрал волосы в хвост и потянулся к сумке, игнорируя неотрывный взгляд Мэйнарта, который вновь впал в неверящее отупение: они летят на Нирайди. Вместе.

Венгейм не мог бы носить фамилию Делавари, если б не был целеустремлён сверх меры во всём, что касается родственников, — перехватил младшего брата с его новоявленным мужем на границе сектора. Уже в доках сначала крепко обнял Мэйнарта, а потом поднял в воздух Исана, проверяя на прочность не только рёбра полукровки, но и его терпение — никогда до этого грубых нежностей не проявлял.

Дом за годы отсутствия Мэйнарта почти не изменился — на совесть построенный предками, он не нуждался в усовершенствованиях. А мелкий ремонт всегда казался незаметным.

Встреча с семьёй на Нирайди прошла скомкано — не так, как Мэйнарт ожидал. Кай вглядывался в лицо сына после долгой разлуки, силясь не то просканировать, не то рассмотреть суть произошедшего, а Исан вновь нацепил на лицо уже знакомую равнодушную мину. Один Вейран был непоколебимо спокоен и, кажется, очень доволен.

 После четырёх дней пути сил почти не осталось, и следом за коротким, но сытным ужином долгожданных гостей отпустили отдыхать. Ванная комната в спальне позволяла разместиться в душе вдвоём без какого-либо стеснения, и когда привычные гигиенические процедуры закончились, Исан протиснул колено между бёдер Мэйнарта и занялся с ним быстрым и практически не отнимающим энергию сексом.

Внезапное открытие, что Исан испытывает влечение не только к хрупким керийцам, но и к довольно крупным к-рутам, каким Мэйнарт и являлся, опьянило восторгом. Их близость не была актом жалости, обязанностью из-за наступившей беременности, следствием употребления алкоголя или простым удовлетворением физиологической потребности — Исан действительно его хотел, хотя до встречи после перерождения пропускал все недвусмысленные намёки мимо ушей, не замечал фактически табуированных в керийской культуре прикосновений. Поэтому сейчас Мэйнарта регулярно вело, и скрывать это уже не получалось.

Видеть, как вспыхнул огонь страсти в любимых глазах. Чувствовать каждой клеткой тела желание. Отдавать всего себя...

После спешной близости они буквально рухнули на постель и уснули мёртвым сном. Минус ещё один день отдыха.

Из глубокого забытья Мэйнарта вывел сигнал комма. Исан, прочитав сообщение, сел, спустив ноги с кровати, и провёл по его спине ладонью.

— Пойдём встречать.

День уже клонился к вечеру, закатный свет мягко облизывал величественные очертания Дома и других сооружений дворцового комплекса, застревал в плотной пушистой траве площадки перед порталом. Секунда — двери раздвинулись, выпуская первым на Нирайди Верна.

Император без раздумий повис на шее Исана, что-то нашёптывая на ухо, — Мэйнарт внутренне подобрался, стараясь сохранить самообладание.

— Верн, у Исана есть муж, — ехидный голос Рея разрезал напряжённую атмосферу. — Да и у тебя тоже.

Тот с невиннейшим видом выпустил Исана из своих цепких объятий и как ни в чём не бывало дал задний ход — встречать из портала сыновей с воспитателями.

У Исана не осталось сомнений по поводу отношения Рея к его второму браку — в насмешливом тоне сквозило одобрение, но, вероятно, высказывать его иначе биоотец не собирался. Хотя и этого было достаточно; уж куда лучше, чем пронизывающий насквозь, нервный взгляд Кайлиса, который теперь стремился защитить интересы второго сына любой ценой. Исана реакция, откровенно говоря, позабавила — женился-то он на Мэйнарте, а не на его семье, и подпускать к отношениям родителей с обеих сторон не планировал. Что об этом думал Мэйнарт, сказать было сложно, ошалел от встречи с родными. Заметно одичал после стольких лет службы в Союзе.

Несомненно, Исан радовался новой встрече с Верном, но соскучиться совершенно не успел, куда больше его волновали Арен и Ноэм — погрузился в атмосферу безусловной детской любви и не хотел выныривать. Сославшись на государственные дела, Верн тактично испарился, а Исан не мог надышаться сыновьями. Лишь спустя почти час вспомнил о первоначальных планах познакомить их с Мэйнартом.

Подготовительную работу Верн провёл по высшему разряду: Арен, не робея, как взрослый, поприветствовал к-рута, Ноэм немного стушевался, но страха не выказал. Окончательно победить оставшееся смущение помогла совместная игра — и Верну, и Теллиму по физическим характеристикам даже до Исана было далеко, не то что до Мэйнарта, чем дети с восторгом и хохоча пользовались.

Повзрослевший Арен с интересом изучал Мэйнарта, то и дело возвращаясь взглядом к био-отцу, а потом не выдержал и задал совсем не детский вопрос: — Вы любите друг друга так же сильно, как Верн и Теллим?

Ответить Исану было нечего, просто улыбнулся и кивнул, скосившись на застывшего от удивления Мэйнарта. А про себя обругал Верна: эти мысли могли зародиться с его подачи. Хотя, с другой стороны, не стоит недооценивать пытливый ум ребёнка. Каждый день он видит дома счастливую супружескую пару — вполне объяснимо, что хочет подобного и для второго родителя.

Утомившись, сыновья в сопровождении воспитателей и телохранителей отправились в выделенное им Кайлисом крыло Дома, Мэйнарта утянули с собой братья за стол в открытой беседке, а вот Рей остался с Исаном на побережье.

Вопреки обыкновению, био-отец отказался сканировать воспоминания — то ли боялся нарушить хрупкий баланс в голове рэндела, то ли не хотел увидеть не предназначенное для его ума, — потому Исану пришлось пересказывать последние события, добавляя свои умозаключения по поводу камр.

 — Мне кажется, во времена рэнделов камры были разумнее, — предположил Исан, ему не давала покоя совместная охота деградировавших предков на небольшие корабли. — Казаться разумными и быть разумными — разные вещи, — возразил Рей. — Есть такое, — вяло согласился Исан. — Но… они мне подчинились, хотя физически я более беззащитен, чем ты или Джейс. — Значит, не всё так просто, — Рей усмехнулся и отвёл взгляд.

В разговоре повисла пауза, хотя Исан, ощущавший умиротворение от тёплого бриза и шума океана, не испытывал потребности что-либо говорить. В отличие от Рея; собравшись с мыслями, тот поинтересовался: — Ты же был на ремийском корабле? — Исан кивнул. — Как он тебе? — Странный, — честно ответил Исан. — Вот и я думаю, что странно, — эхом произнёс Рей. — Что именно? — Исан нахмурился и решил поделиться своими подозрениями, хотя на фоне камр они, пожалуй, были ничтожны. — Думаешь, это шпионы? Ремийцев со времён второго объединения Империи в галактике не видели. — Может быть, — неопределённо пожал плечами Рей. — В любом случае, скоро узнаем. — Мне нравится твой оптимизм, — скривился Исан. — Поживи с моё… — Рей, рисуясь, закатил глаза, а Исан негромко рассмеялся, его взгляд упал на руку био-отца — клятва триединства лишний раз напомнила о своём существовании.

Вообще, Исан давно уже подумывал сделать себе такую же татуировку — у Мэйнарта уже была, — поэтому на следующий день присоединился к мужу, когда тот занялся наведением красоты после ранения: в месте ожога мастер вновь набил гармоничный орнамент. Ну а Исан через час в некотором замешательстве уставился на своё левое предплечье — для него клятва триединства, да ещё и на аварском, являлась слишком ярким символом, чтобы выразить это парой слов. Хотя никто и не требовал объяснений — Мэйнарт, по обыкновению, только хмыкнул, Рей уже успел вернуться на Керию, а больше никому до Исана дела не было. Кроме Арена, но тот знал клятву наизусть и глубже стандартных, в общем-то, формулировок в силу возраста погрузиться был не способен.

Глядя на усыпанное звёздами небо Нирайди, Исан вдруг вспомнил настрой, с которым покидал Империю полцикла назад — не имел цели, не имел своего места, не понимал себя. С последним пунктом по-прежнему ясности не было, но теперь Исан не казался себе лишним: нужен Мэйнарту как воздух, не в виде выхолощенной голограммы, с помощью которой тот наверняка не раз самоудовлетворялся, а со всем причитающимся к нему дерьмом; какая-никакая служба, где есть возможность показать себя, не оглядываясь на высокое происхождение, принести заметную пользу на своей позиции и получить объективную оценку своих дел. Немного. Но, если посмотреть под другим углом, гораздо больше, чем было в прошлой жизни, в которой Исан никогда себе не принадлежал.

Всё время отпуска Исану приходилось разрываться на два фронта: между остававшимися на Нериде сыновьями и Мэйнартом. Муж, похоже, задался целью использовать для секса все горизонтальные и вертикальные поверхности в своей спальне и на прилегающей к ней террасе: они делали это на кровати, на полу, у стен внутри и снаружи, в ванной, в бассейне… Однажды Мэйнарт с заговорщическим видом извлёк из ниши бокс — и хотя содержимое Исану даже в теории не нравилось, он согласно кивнул за секунду до того, как на его запястьях защёлкнулись наручники, а затем на столике у кровати появился весь арсенал игрушек.

— Ты извращенец, Мэйн, — выдохнул Исан и прикрыл веки, расслабляясь.

Он не мог похвастаться богатым и разнообразным сексуальным опытом, но сразу понял, что у Мэйнарта и правда нестандартные наклонности. Муж даже поведал о своих экспериментах с земными мужчинами, что заставило Исана усмехнуться и устно выдать умозаключение: интерес к ласкам ануса с этим очень даже созвучен. Но, честно говоря, мысли о ксенофилии по-прежнему вызывали у Исана лишь брезгливость.

Однако выход за привычные рамки в их супружеской постели не приносил дискомфорта: что-то нравилось, что-то — оставляло равнодушным. Но не было недосказанности, Исан позволял Мэйнарту делать всё что угодно не из безразличия к собственному телу — просто доверял.

Перед самым отбытием на «Немезиду» Исан уговорил Мэйнарта пройти диагностику на Керии. Проблем с ходом беременности союзные врачи не обнаружили, но стоило перестраховаться — в Императорском госпитале находилось самое лучшее оборудование.

На Нериде Исан носил свободные одеяния, но когда пришла пора собираться в столицу, с одеждой вышла незадача: традиционная роба оказалась ему тесной в плечах. В принципе, он и сам догадывался, что набрал немного мышечной массы — за компанию с Мэйнартом приходилось употреблять в пищу больше белка, а ещё от скуки тренироваться вместе с Демонами на полигоне. Силами слуг проблема с покупкой новой робы решилась моментально, но Исан невольно отметил изменения — Мэйнарт и в этом на него повлиял.

Естественно, осмотреть беременного Мэйнарта вызвался Теллим, но Исан не спешил раскрывать карты, то есть личность второго супруга императора, обращаясь к нему официально — «доктор Чарри». И с удовольствием наблюдал сначала за скучающим взглядом мужа во время сканирования, а потом — ошеломлённым, когда во время семейного ужина у Рея и Джейса тот увидел Верна на коленях сосредоточенного и сухого в общении доктора. Исан, в отличие от Мэйнарта, знал, что это не «показательное выступление», пара и в императорской резиденции вела себя таким образом. Возможно, поэтому Арен и спросил: не увидел постоянного телесного контакта между Исаном и Мэйнартом.

В кругу Семьи Мэйнарт действительно выглядел немного растерянным, теперь и он оказался в чуждой ему среде, лишившись своей уверенной ухмылки. Чтобы поддержать, Исан пересел поближе и с лёгкой улыбкой поймал его взгляд. Мэйнарт робко положил руку ему на бедро — Исан накрыл её своей ладонью. В голубых глазах Мэйнарта светилось что-то странное и необъяснимое, и Исана вдруг осенило: неужели они, такие диаметрально противоположные, действительно могут думать об одном и том же?

Момент был бесцеремонно прерван — Рей в стремлении быть громче крикливого хора детских голосов на всю гостиную сказал: — Кстати, Исан, твои документы готовы.