Глава 10. Затишье

— Интересно, что он из себя представляет? — Карима и следующим вечером появилась в каюте Алана, правда, уже после предупреждения.

Надев его халат, она вольготно расположилась в кресле, закинув одну обнажённую ногу на другую — точёный рельеф голеней неизменно привлекал взгляд Алана.

ИскИн в качестве ответа на запрос выдал голограмму премьер-министра в полный рост на каком-то мероприятии — Кали Ниерре не являлся членом императорской семьи, потому его изображений в сети было в достатке.

— Я встречала слухи, что Ниерре — нынешний муж императора, — Карима с усмешкой приняла из рук Алана чашку с кофе: перед трёхсторонними переговорами решили воздержаться от алкоголя даже в минимальных количествах.

— А что, типаж близкий, — Алан вновь оглянулся на голограмму: по ней было ясно, что премьер-министр на полголовы выше соотечественников; твёрдая осанка и холодно-уверенный взгляд под высокомерно изогнутыми бровями только усиливали сходство.

— У нас есть, кого спросить, — улыбнулась Карима, жестом приказав проектору выключиться.

— Уверена, что это уместно? — засомневался Алан, который, несмотря на неизменное поведение Локли, всё ещё не нащупал для себя подходящей стратегии общения. — Он же вроде как бывший муж, за которого императора заставили выйти.

— И император впервые в новейшей истории прискакал на Евразию, чтобы лично вручить награду постылому бывшему мужу? — ангельским голоском съязвила Карима.

Спорить Алан не стал — она явно смыслила в таких делах лучше, как и не проявляла никакого стеснения в разговорах с Локли (или всё-таки следует называть его Ш’ии?). Тот, на удивление, тоже отвечал ей без привычной отрешённой надменности, хотя по осторожности, с которой капитан частенько взвешивал каждое слово, можно было сделать вывод, что о дружеских отношениях тут речи идти не может.

Рискованная выходка Локли оказалась Союзу на руку: упаднические настроения сменились боевым азартом, а инцидент на «Филадельфии» мгновенно превратил монотонно-серую картину в контрастную чёрно-белую. Хорошо: сохранять верность присяге и вытаскивать из передряги своих любой ценой. Плохо: продаваться корпорациям и убивать сослуживцев за инакомыслие.

Конечно, Карима тоже стремилась максимально использовать ситуацию — обеспечила широчайшую огласку и все имеющиеся материалы о преступлении майора Альянса в отношении союзных военных отправила руководству Земной Федерации. Это должно было очень скоро дать свои плоды, а пока первой на повестке дня значилась Империя.

Алан никогда не бил себя пяткой в грудь, что разбирается в политике, потому в преддверии прибытия имперцев искренне недоумевал: неужели недостаточно присутствия в Союзе члена императорской семьи и нужно ломать комедию с официальным визитом премьер-министра? В случае с Конфедерацией появление Орена Оберна он понимал — а вот с нежно любимыми и подконтрольными Империи аварцами можно было процедуру упростить.

Похоже, Карима подобными вопросами не задавалась, хотя и не отрицала, что Локли в политическом плане может иметь гораздо больше веса, чем недавно возникший на арене господин Ниерре. Утолить своё любопытство на его счёт Карима смогла уже перед самым появлением делегации на «Немезиде» — Локли заглянул в кабинет по вопросу оснащения «Скифа» полноценным штурмовым ботом.

— Во время предвыборной кампании каждый кандидат на должность премьер- министра обязан раскрыть своё семейное положение, — сдержанно ответил он на вопрос Каримы. — То есть, если бы Кали Ниерре состоял в браке, об этом бы узнала вся Империя вне зависимости от того, кто является его мужем.

— Благодарю за ответ, Исан, — кивнула она.

— Карима, если у вас возникнут вопросы о Семье, сразу спрашивайте меня, — уже более непринуждённо произнёс Локли. — В сети много не соответствующей реальности информации.

— Которую Семья не спешит опровергать, — заметила Карима.

— В этом нет большого смысла, всё равно найдутся те, кто исказит и использует правду в своих целях, — с некоторой досадой пояснил Локли.

— Именно поэтому скрывается личность мужа императора? — Алану подумалось, что Кариму эта тема волнует всерьёз.

— В том числе, — едва заметно улыбнулся Локли и с явным намерением направить беседу в другое русло добавил: — Карима, я могу ручаться, что всё, сказанное Кали Ниерре, полностью совпадает с мнением Семьи.

— Спасибо, что уделили мне время, Исан, — Карима дала понять, что её расспросы закончились.

Вопреки ожиданиям, в официальной встрече имперской делегации Локли участия не принимал, зато Алан имел возможность наблюдать господина Ниерре вживую и сделал вывод, что премьер-министр на урождённого Рэеллина похож разве что ростом (Ниерре был сантиметров на десять ниже Локли), однако отличался яркой внешностью — сосредоточенный, практически не мигающий взгляд больших синих глаз притягивал, как и достоинство, с каким тот держался на публике. В возрасте имперцев Алан понимал мало, но ему показалось, что Ниерре старше Локли, хотя навскидку сказать, на сколько человеческих лет он выглядит, не получалось. Волосы у премьер-министра тоже были короче — зачёсанная на правую сторону лица чёлка лежала нарочито небрежно и одновременно идеально, словно именно так и задумывалось.

Остальные члены имперской делегации, за исключением мощных телохранителей в чёрных костюмах с закрытыми лицами, выглядели типично: невысокие, хрупкие и безликие. Светло-голубые удлинённые робы создавали иллюзию безмятежности и невинности — так же, как и обманчивая лёгкость и изящество смертельно опасных кораблей.

Карима вместе с господином Нойдом встречали имперского премьер-министра, который, в отличие от аварских братьев, никакой склонности ни к церемониям, ни к патетическим речам не имел. Это уже напомнило Алану деловой настрой Каримы, которая не желала тратить время на экивоки.

Скорее всего, именно поэтому совещание, посвящённое вступлению Авара в Союз, длилось всего пару часов — и Локли в нём тоже не участвовал. Значит, в Империи тоже мало кто знал о воскрешении рэнделами сына Орена Оберна? Или на то были другие причины?

Сам Локли продолжал старательно изображать, что он лишь капитан союзного флота, по протекции председателя ГК получивший командирское кресло на эсминце. Однако Алан не мог ему подыгрывать, как Карима всё это время, и осознание, что перед ним стоит член императорской семьи, воевавший ещё против Духов (когда Алана даже в проекте не было), серьёзно путало мысли.

Очевидно, почувствовав это, Локли, напротив, совершенно перестал дерзить и напоминать о своём статусе, так что его подчинение Алану как адмиралу впервые выглядело... искренним?

Впрочем, на желание проявлять инициативу это никак не повлияло: в рамках очерченной компетенции Локли продолжал решать все вопросы самостоятельно, не оглядываясь ни на Кариму, ни на Алана. Чем, похоже, дальше нарабатывал очки к своему рейтингу среди подчинённых — теперь мало кого смущали его кажущийся юным возраст и инорасное происхождение. Никто об имперце в рядах союзных войск со снисхождением уже не говорил.

Алан же пожалел, что настоял на участии Тианх во встрече аварской делегации: она правду о Локли восприняла с трудом — после пробуждения попросила у Алана ещё один выходной, чтобы собраться с мыслями. Многочисленные извинения по поводу бурной реакции казались оборотной стороной медали: все аварцы теряли адекватность, если дело доходило до создателей.

Карима пригласила Алана только на завершающий этап встречи с премьер- министром — разговор касался двух тяжёлых крейсеров и четырёх эсминцев, которые Империя предоставила в качестве своей помощи для решения внутренних (что подчёркивалось отдельно) проблем Союза. Имперцы Земную Федерацию не поддерживали и Альянс самостоятельной структурой не признавали: господин Ниерре с невозмутимым видом выразил надежду, что мятеж в союзных рядах в скором времени будет подавлен. В этом он точно напомнил Алану Локли с его безжалостностью к сепаратистам — неизвестно, общался ли предварительно с капитаном премьер-министр, но озвучивал аналогичную позицию.

Локли всё это время поблизости видно не было, господин Нойд тоже изображал, что сутками ранее ничего из ряда вон выходящего — как, например, встреча с рэнделом во плоти — не произошло, так что циник и прагматик Алана нехотя согласились с Каримой: сохранение в тайне воскрешения Исана Ш’ии не имело практической пользы для Империи, а значит, смысла нарочно придумывать эту «легенду» не было.

Зато идеалист возрадовался: хоть в далёкой и странной Империи действительно поступают по совести и блюдут прежде всего интересы Галактики. Ведь Локли, если посудить, даже сейчас выступал за правое дело — неизвестно, устоял бы Союз без его помощи. Вот только всё-таки зачем он подрался с аварцами, цивилизацию которых Империя тоже активно опекала?..

Проводив вместе с Каримой аварскую делегацию, Алан вернулся в обзорный зал — наблюдал за тем, как, дав почётный круг, кортеж уходит в гиперпространство. Теперь аварцы тоже стали союзной расой — возможно, их количество в рядах Союза увеличится. И если Тианх даже с её приступом на религиозной почве не вызывала опасений, то по поводу оставшегося на борту «Немезиды» пилота Ханси были вопросы — его непосредственный начальник майор Ронга ещё на Ассирии во время личной беседы выразил своё мнение (рапорт писать убоялся) по поводу драки подчинённых с Локли: сами напросились. Вероятно, в других условиях командир авиагруппы оставил бы это мнение при себе, но опальный капитан вернулся из карцера на коне (эсминце) — почему бы не поделиться?

Имперцы должны были отбыть с «Немезиды» через полтора часа, но уже успели переместиться к шлюзу. Исчерпав лимит свободного времени, Алан уже шёл в комцентр, когда заметил у входа в зал для совещаний господина Ниерре в окружении истуканоподобных телохранителей — и Локли с Делавари, мило с ним беседовавших. Точнее, милыми казались только Локли и Ниерре, а Делавари явно чувствовал себя не в своей тарелке, что его собеседники старательно игнорировали. Локли расслабленно улыбался, а имперский премьер-министр, сбросив непроницаемые щиты, разговаривал с ним вполне по-дружески.

Это косвенно подтверждало слова Каримы, что командир штурмовиков тоже не так прост, как хотел бы казаться. Алан ещё той ночью вспомнил, что военное образование тот получал в столице Империи — и это, если верить сети, стоило баснословных денег, которых у семьи среднестатистического к-рута быть не может.

Делавари пронёсся мимо Алана и протиснулся в лифт, не дождавшись полного открытия дверей, только потом заметил, кого обогнал, и поприветствовал по Уставу.

— Господин Ниерре — друг моего отца, сэр, — буркнул скорее себе под нос Делавари, вероятно, засёкший пристальный взгляд Алана в обзорном зале.

Алану, может, и хотелось бы развить тему, каким образом могли подружиться чистокровный к-рут и чиновник высокого ранга керийского происхождения, но кабина лифта открылась, выпуская его на нужном уровне — Делавари поехал дальше.

Мэйнарт взбесился настолько, что даже ляпнул Аткерсону о дружбе Кали и Кая — со стороны это оправдание выглядело глупо и неуместно: как свободный гражданин Империи он мог разговаривать с кем угодно. И не мог не разговаривать лишь потому, что Кали изъявил желание пообщаться с Исаном.

От мыслей, что тот увидится с бывшим любовником, вновь напрочь слетел самоконтроль — не имевшая выхода злость кипела, пока Мэйнарт, явившись к обзорному залу, слушал, как Кали и Исан перебрасываются фразами, касающимися общих дел Империи. Исан, конечно, эмоции мужа считал безошибочно и явственно выразил по этому поводу раздражение. Кали же практически удалось сохранить бесстрастное лицо — секс у него случался с обоими новоявленными супругами, причём иногда даже в один день. Шлюха как есть шлюха, пусть и с ценными для Империи мозгами.

Во время спуска к палубе, где обитали штурмовики, распалённый ревностью гнев уже порядком рассеялся. Для закрепления результата Мэйнарт отправился на тренажёры, где заранее решил максимально загнать себя, чтобы не осталось лишних мыслей и поводов для скандала. И так уже уже достаточно ругались.

Однако Исан не дал возможности Мэйнарту остыть — явился в тренажёрку спустя минут сорок с заметным желанием выяснить отношения.

— Мэйн, чего дёргаешься? — с претензией спросил он, подходя ближе.

Ничего не ответив, Мэйнарт сполз с тренажёра на пол — заниматься дальше смысла не было.

— Потому, что я спал с Кали? — нахмурился Исан, стоя над ним. Мэйнарт сохранял молчание. — Так я много с кем спал. Как и ты, — добавил Исан, явно провоцируя на ответ. — Какое это отношение имеет к тому, что у нас сейчас?

— Верн приревновал тебя только к нему, — поднял глаза Мэйнарт. — Даже мелкого твоего на похороны пригласил. Но не его.

— Верн приревновал Кали ко мне, — отрезал Исан, заняв оборонительные позиции. — Верн вообще меня ни к кому не ревнует.

— Да, конечно, — Мэйнарт, чувствуя, что его несёт, криво ухмыльнулся. — То есть с флагмана он меня чуть не выпроводил не из-за ревности? Или устроил шоу у Рея дома?

— Верн не ревновал, — шумно выдохнул Исан, — ему нужно было убедиться...

— В чём? — перебил его Мэйнарт, повышая голос. — В том, что я добился от тебя того, что хотел, как и он в своё время?

— Какой же ты кретин, Мэйн. — в голосе Исана не было насмешки. — Случись что с тобой, Верн пол-Галактики перевернёт, и сделает это ради меня.

Эти негромко сказанные слова острым лезвием прошлись по сердцу, оказав мгновенно отрезвляющее действие. Да и вообще, имел ли Мэйнарт право скандалить? Как Исан отреагировал бы на подозрения мужа, знай он, что у Мэйнарта тоже был секс с Кали?

Мэйнарт был жалок в своём страхе потерять Исана: никаких поводов для ревности за время их отношений не возникло, а то, что было в прошлом, — осталось в прошлом. И ничего более. Открытым вопрос оставался только с Верном, но император на Исана в том самом плане, видимо, не претендовал, а значит, Мэйнарту просто нужно остыть и не искать проблем там, где их нет.

— А если с тобой — всю Галактику, — оскалился Мэйнарт.

— Мы уже убедились, что нет, — сухо ответил Исан и уже с надрывом спросил: — Что я опять не так делаю, Мэйн?

— Всё нормально, Исан, — Мэйнарт благодушно протянул ему руку. — Просто муж у тебя правда кретин.

Исан устало рассмеялся, вызвав широкую улыбку Мэйнарта — ему сейчас действительно стало стыдно, лучше скрыть эмоции за наигранной весёлостью.

Лицо Исана резко перекосило, схватился за голову — приступы случались раньше, и не раз, но в последнее время они были редкими. Или просто Мэйнарт и Исан с момента ссоры на Евразии проводили мало времени вместе.

— Опять? — Мэйнарт поднялся на ноги и накрыл его ладони своими.

— Время пришло, — превозмогая боль, ответил Исан. — Я сколько уже не пью.

— Достать?

Постановка конкретной задачи решила две проблемы — Мэйнарт моментально перестал терзаться по поводу своего поведения и скрылся с глаз Исана. Правда, совесть нанесла последний укол, напомнив, что муж был настолько занят, что не позаботился о себе и не закупился выпивкой, которая существенно облегчала его состояние.

Водкой из заначки поделился один из бойцов — они уже знали причину пьянства Исана, не имели привычки спрашивать дважды. После событий с «Филадельфией» Демоны окончательно утвердились во мнении, что Исан никакой угрозы ни для Мэйнарта, ни для них, ни для Союза в целом не несёт, даже наоборот: спасательная операция оказалась куда понятнее в этом плане, чем появление камр.

В каюте Исан поставил таймер на пять часов, стянул китель и сразу приложился к бутылке; Мэйнарт пошёл в душ — не успел помыться после тренировки. Да и смотреть, как тот напивается, не хотелось, было в этом что-то неправильное и противоестественное. То, что Мэйнарт изменить не мог.

Зависший под освежающими струями воды на лишних полчаса Мэйнарт увидел Исана уже пьяным: лежал поперёк кровати и осоловевшим взглядом рассматривал потолок. Но хотя бы не мучился от галлюцинаций и боли.

— Трахни меня, — негромко попросил Исан, потянувшись к ремню своих форменных брюк.

Мэйнарт постоянно спрашивал себя, почему раз за разом готов заниматься сексом с полубессознательным мужем и получать от этого удовольствие без каких-либо угрызений совести. Ответ ему не особо нравился, но врать себе не мог: Исан только под действием алкоголя полностью отпускал себя, точнее, напоминал Мэйнарту те давние мечты об обладании красивым керийским парнем, навсегда запавшим в сердце.

В порыве безотчётной страсти Исан был громким и казался открытым — почти таким же, как когда перехватывал инициативу и старался доставить Мэйнарту максимум удовольствия, одновременно мучая своей властью над ним.

Исан хрипло стонал, открывая шею для поцелуев, цеплялся за лопатки, оставляя отметины ногтями, и после финального вскрика мгновенно обмяк, погрузившись в сон — усталость и водка сделали своё дело. Мэйнарту некуда было спешить, наслаждался гладкой кожей и полностью расслабленным телом. Избегал только приоткрытых и манящих губ — запах алкоголя отталкивал.

Наконец Мэйнарт лёг на спину, подтянув спящего Исана к себе. Грозная буря сменилась безветренным затишьем, когда волны лениво облизывают песок побережья, стирая с него все следы.

Исан действительно был слишком ярким — по праву рождения, по своей сути, — и ни в одной из параллельных вселенных, где Мэйнарту удалось бы добиться взаимности раньше его смерти, не вышло бы игнорировать это обстоятельство. Да, Исан не Рей, при жизни ставший легендой. Он всего лишь был возрождён. Но в наличии особой миссии сомневался разве что сам Исан — и был в своём праве, но это ничего не меняло, ведь каждое его действие было выражением воли рэнделов не потому, что они диктовали ему, как поступить. Исан являлся рэнделом — и поступал как рэндел.

Мэйнарт связал свою жизнь с Исаном — должен разделить его цели. Не ограничиваться только ролью мужа и любовника, замыкаясь на собственных интересах: помогать во всех его делах, а не мешать, путаясь под ногами со своими мелочными обидами.

Запустив пятерню в волосы, Мэйнарт вдохнул их смешанный со слабым запахом пота аромат и откинулся на подушку, чтобы наконец вздремнуть.

— Мэйн, ты бы попытался со мной сблизиться, если бы я не умер? — не открывая глаз, спросил проснувшийся от его телодвижений Исан.

Вопрос должен был застать врасплох, но Мэйнарт думал об этом сотни раз — ответил почти сразу:

— Нет.

— Значит, всё так, как и должно быть, — Исан поднял голову: отражающаяся в глазах ночная подсветка каюты влажно мерцала.

— И ты, подобно Верну, не считаешь, что я воспользовался твоим состоянием?

— спросил Мэйнарт, хотя услышать ответ по-настоящему боялся.

— Ты любишь меня, и поэтому не мог использовать, — твёрдо сказал Исан и потёрся щекой о его грудь, рука Мэйнарта тут же легла на затылок. — Давай поспим, мало времени осталось.

— Хорошо.

Получилось окончательно проснуться только от сигнала комма: пора было вставать. Мэйнарт уже бодрствовал, но лежал не шевелясь, чтобы его не разбудить, давал выспаться. Исан сел на кровати, потянувшись, пошёл в душ, чтобы уже через полчаса отправиться на «Скиф».

Ему нужна была эта передышка — и Исан её получил, пусть начало выдалось чересчур бурным.

Честно говоря, Исан ожидал подобной реакции от Мэйнарта с того самого момента, как ему написал Кали и попросил о короткой встрече перед отбытием в Империю. Муж вызвался пойти вместе с ним, за что схлопотал пару колкостей в свой адрес. А вот Кали, в замешательстве махнувший им рукой, на долю секунды выдал странные эмоции — Исан не понял их причин, мог бы догадаться, да даже прямо спросить, но не стал, отсёк все мысли как ненужную шелуху прошлого.

Исан наивно предполагал, что и Мэйнарт должен остыть, но вместо этого тот стремглав сбежал, чуть не сбив Аткерсона с ног, и зацепил своей вспышкой даже Верна, хотя казалось, что там давным-давно всё было ясно. Да и не мог никак Исан стереть из всеобщей памяти первого мужа и детей.

Изменилось бы что-то, прояви Мэйнарт инициативу раньше? Не в юности, конечно, а когда их с Верном брак разлетался на осколки. Исан в этом сомневался: прекрасно понимал, что не был готов к отношениями. Да и готов ли сейчас — тоже вопрос.

Исан хотел спокойствия в тылу, но всё шло абсолютно не так, причём заносило обе стороны, иногда даже одновременно. Как Рей с Джейсом умудряются не ругаться? Конечно, Исан никогда не ругался с Верном — просто считал, что не имеет на это права, чем в свою очередь вынуждал супруга совершать новые возмутительные поступки, после которых полностью отпало всякое желание оставаться парой.

С Мэйнартом внутреннего стопора не было — но и скандалы не приносили никакого удовольствия, изнуряли, и не только, похоже, Исана. Но поговорить без взаимных упрёков по-прежнему не получалось. И пока Исан не видел путей выхода и, пожалуй, не стремился их искать, не хватало внутренних резервов.

Полностью приведя себя в благообразный вид, Исан ткнулся губами в лоб Мэйнарта и молча вышел из каюты. Нужно было полностью переключиться на проблемы другого толка. И как можно скорее.

Экипаж «Скифа» был ещё далёк от того, чтобы называться полноценно функционирующим организмом, но Исан чувствовал — движение идёт в правильном направлении. Доверие в таких делах всегда первостепенно. Никто уже не смотрел на командира косо; когда первичный шок развеялся и до команды донеслись восторги других военных, во взглядах и вовсе поселилась тень восхищения: «Скиф» героически спас обречённых на смерть людей.

Конечно, всё это не касалось Майерса, дававшего крайне сдержанную оценку действиям Исана.

— Не влетело за «Филадельфию»? — поинтересовался старпом, когда Исан пригласил его в свою каюту: наконец-то выдалась возможность разобрать подробно и обсудить ситуацию.

— А должно было? — поднял одну бровь Исан.

— Аткерсон мог бы, — пожал плечами Майерс.

— Мог бы, но не стал, — Исан поморщился от вкуса ненатурального кофе, хотя и оригинальный человеческий напиток восторга у него не вызывал. — Сам всё понимает. Или Джонс разъяснила.

— Мы рисковали, — возразил Майерс; ему тоже результат трудов синтезатора не нравился.

— Вот посмотри, Майерс, — Исан отставил чашку и устроился в кресле полулёжа, — Альянс сам инициировал эвакуацию в надежде заработать репутацию респектабельной официальной структуры. С чего они бы стали атаковать лайнеры? Это бы перечеркнуло все их попытки стать хорошими для обывателей.

— Ты прав, — старпом задумчиво крутил чашку на блюдце — премерзкий звук больно корябал барабанные перепонки.

— Конечно, оставался мизерный шанс, что «Филадельфии» поспешит на помощь такой же неадекват, как Остин, которая плевать хотела на приказы свыше, лишь бы гнуть свою линию, — согласился Исан. — Никогда ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов.

— Да уж, Остин — отъявленная сука, — Майерс вздохнул и перестал издеваться над посудой и Исаном.

— Майор Остин подложила Альянсу большую свинью, — сказал Исан и немного засомневался: — Так же у вас говорят?

— Ага, — на лице Майерса расползлась улыбка.

— Теперь, когда всё вскрылось и рот свидетелям не заткнуть, доверие к Альянсу, если таковое и было, существенно снизится, — рассуждал дальше Исан. — Думаю, они могут откреститься от неё, устроить показательный трибунал.

— Сделать её козлом отпущения, — подсказал Майерс.

— Любите вы, люди, сравнения с животными, — картинно сдвинул брови к переносице Исан, но не рассмеяться не смог.

Неплохо было бы и дальше шутить над особенностями человеческих идиом, но комм Исана моргнул, возвестив о новом сообщении. Точнее, о приказе адмирала об объявлении режима повышенной боевой готовности в связи с подозрительной активностью сил Альянса.