Глава 3

Ну вот когда тебя так в открытую стебут, то какое «промолчать» вообще? Я и не молчу — подстегиваю в ответ. А что? Я нехило так приложила его достоинство, ну или, наоборот, недостаток. От размера же зависит, да? Так старалась, просчитывала траекторию движения колена, думала, может хотя бы на одну ночь этот орангутанг забудет о совокуплении, но нет… доволен как удав.

Ну еще бы! Это ж не он, свернувшись в трубочку, спал на жестком полу в ванной и отдавил весь правый бок. И все бы ничего, если бы не невероятные ароматы, исходившие от канализационных труб под ванной, около которых пришлось поместить голову, потому что никуда больше она банально не влезла.

Пока таинственный сосед-кролик переваривал информацию и генерировал идеи для ответа, проходившие гораздо медленнее процесса совокупления, я победоносно улыбнулась и шагнула в только что прибывший лифт. Надежда на то, что собеседник завис и не последует за мной разлетается вдребезги сразу, как только он шагает внутрь.

Вижу, как он заходит и нажимает кнопку первого этажа. Прислоняется спиной к стене, засовывает руки в карманы и смотрит на меня с усмешкой. Внутренне подбираюсь, потому что то, как он смотрит. Не то, чтобы мне не нравилось… очень даже, тем более учитывая его возможности в постели, но… но вот всегда есть это чертово “но”.

Не зря Ирка говорит, что я не в состоянии просто взять и трахнуть мужчину. Да хоть какого! Мне нужны свидания, цветы, красивые жесты…

Бах! Что-то стучит, лифт чуть вибрирует, а затем гаснет и включается свет, но… мы не двигаемся. Черт! Ну, отлично. Бросаю взгляд на соседа, но тот только ухмыляется и все так же смотрит на меня.

— Нажми кнопку диспетчера, — говорю, но он на меня не реагирует. Что ж, ладно.

Иду в его сторону. Подхожу к панели и нажимаю кнопку. Кожей ощущаю, что он стоит рядом, всего в нескольких сантиметрах и… меня это напрягает. Наше обращение принимают и обещают решить в самое ближайшее время, а сосед, вместо того, чтобы париться, тупо рассматривает меня.

Я отхожу на безопасное расстояние, но это нифига не помогает. От мужчины буквально исходит аура секса. Да даже запах… он пахнет совопкуплением, чтоб его. И я уверена, что моя подруга Ирка уже давно бы набросилась на него с поцелуями и стянула бы эту яркую футболку с пальмами, запустила бы руки за его плечи и провела ими по рельефным мышцам. Коснулась бы его губ в поцелуе, опустилась бы ниже, к шее, провела бы по ней языком.

Черт! Черт! Черт!

Сознание сразу же нарисовало возможные сцены. Вот он берет меня у стены, поворачивает спиной к себе, заводит руки за спину, стягивает волосы кулаком и тянет на себя, наклоняет…

О, господи!

Только не это… нееет…

Но внизу живота уже разлилось приятное томление, а дыхание сбилось, учащаясь до невероятного ритма. Зная внешние признаки своего возбуждения, уже знаю, что щеки раскраснелись, а глаза загорелись. Пытаюсь спрятать взгляд и опускаю его в пол, но грудь так и вздымается от нехватки воздуха.

— Клаустрофобия? — слышу обеспокоенный голос сбоку.

О, да! Конечно! Боязненный страх не удержаться перед мужским стояком на фоне почти годового отсутствия секса. Мне действительно становится страшно, потому что в голове все еще стонет та девушка, а он… боже, я понимаю, что он может сделать так, чтобы стонала я. Да что там! Он же предлагал вчера… спрашивал с надеждой… вот бы согласилась, а не траекторию высчитывала, глядишь, вместо страха была бы та сама картина, где я плотно зажата между зеркальной стенкой лифта и его мощным, рельефным телом.

— Эй, совсем плохо? — мой ночной сосед подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах. — Девушка, — говорит он, касаясь моего подбородка рукой. Он слегка приподнимает мою голову вверх, но я вырываюсь.

— Да, да… клау…стттрр…о…фобия, — еле выговариваю это долбанное слово. Назвали бы… покороче, что ли.

Нет, ну а что мне было говорить? У меня намокли трусики, трахни меня… или… вспомнила, как ты драл ту девушку… можешь и меня так? Боже, о чем я думаю?

— Дыши. Да, черт, — нервничает, — что делать нужно? Эй, помоги мне, как ты успокаиваешься?

Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. То ли я такая охеренная актриса, то ли он настолько сыт после ночи со своей девушкой, партнершей или кто она там. Но он действительно воспринимает мое состояние за клаустрофобию. Наверное. Потому что мало ли… может… он тоже играет?

В какой-то момент понимаю, что мы разговариваем по-русски. Реали? У него внешность, как у фотомодели грека: загорелый, высокий, черноволосый, носатый… да-да, грецкий нос не перепутать ни с одним другим носом! У него прекрасное телосложение, широкоплечий, мощный, с наверняка накаченным прессом и бицепсами, трицепсами…

Это помогает отвлечься. Пока он склоняется надо мной, пытаясь выудить информацию, возбуждение проходит, я начинаю оценивать его, замечать маленькие изъяны в виде шрама на правой руке, чуть выше запястья и небольшой ямки у локтя.

— Все… нормально? — интересуется, видимо, замечая перемены.

Перевожу взгляд на его лицо и не могу сдержать смеха. Он удивленно смотрит, а я не понимаю, что именно вызвало мое веселье. То ли его обеспокоенный взгляд, то ли сама ситуация. Наконец, беру себя в руки, но не сдерживаюсь и выдаю:

— Два-один. Я веду. Ты второй раз за сутки беспокоишься, — в этот момент заработал лифт.

Пока сосед думает над ответом, что-то у него с этим туговато — качок, что ли — двери лифта открываются, и я сбегаю к морю.