8 глава

Мужчина спрыгнул в снег, но в этот раз не почувствовал обжигающего холода. Всё его тело горело, словно он только что вышел из хорошо протопленной бани, и лучше бы это было так! Возбуждение зашкаливало, тело горело, а в голове словно пролетал тайфун из эротических мыслей.

Ян остановился в десяти метрах от борта, возле большого сугроба, желая только одного – остыть, раздумывая над внезапно пришедшей мыслью окунуться с головой в снег. Но вместо этого он нагреб в руки горсть рыхлого свежего снега и умыл лицо, повторив процедуру несколько раз.

Облегчение пришло не сразу, это не ледяной душ, но лучше, чем ничего. Подняв голову вверх, мужчина посмотрел на почти полную луну и яркие созвездия, поражаясь красоте ночного неба и величеству млечного пути.

– Видела бы это Настя…

И снова мысли вернулись к женщине, которую он оставил одну. Но он не мог по-другому. Её ответ просто взбесил, а контроль и так таял. Нет, он не был моралистом и не ярым приверженцем принципов, но с ней почему-то не мог, хоть и не знал о ней почти ничего. И это тоже бесило мужчину.

Ян снова тяжело вздохнул, понимая, что облегчение не пришло, но возбуждение немного спало. По мере успокоения физиологического процесса в организме, в голову стали лезть самые дурацкие мысли, а сознание делиться на темную и светлую сторону. Словно чёртик уселся на левое плечо и стал нашептывать в ухо то, что он жаждал больше всего: забей, вернись, кроме вас никого нет и неизвестно что будет дальше; может она последняя женщина в твоей жизни, зато какая! Повезло же попасть в такую переделку с красоткой, уфф! «Заткнись, но ты прав, она красивая!» Ян рассмеялся сам себе и подхватив снег в руки, стал мять из него ком.

Тут подключилась к делу совесть, начиная напевать свою правду, вытесняя пошлые мысли: давай, действуй, возьми девушку, удовлетвори свои потребности, воспользуйся её состоянием! А потом что? Как будешь смотреть ей в глаза, когда она поймет свою ошибку? Явно не скажет спасибо и себя тоже начнет винить, мучиться… «Да понял я!». Парень со всей силы запустил комок снега далеко вперед, почувствовав ноющую боль в боку, совсем забыв о травме.

– Твою мать…

***

Он быстро вышел из салона оставив её одну, одну со своими мыслями, страхами и разочарованием.

– Дура, какая же ты дура!

Девушка закрыла лицо руками и застонала в голос. Хотелось плакать, горько, с завыванием, чтобы острое чувство, сжимающее внутренности в узел ушло. Чтобы обида и совесть заткнулись, но лучше всего повернуть время вспять и всё исправить.

Слёзы сами покатились из глаз, не было абсолютно никакого желания их останавливать. Громко всхлипнув, девушка сильнее прижала ладони к глазам, а через мгновение убрала, вытерла глаза и щёки. «Разнылась тут! Сама виновата!».

Осмотревшись, Настя нашла предлог, под которым позовёт Яна и извинится. Да, он был прав, она промолчала, дала ему надежду, и вела себя не совсем как без пяти минут замужняя женщина. Он не знал!

Настя подхватила шапку парня и медленно двинулась к выходу, который Ян не закрыл до конца. Чем ближе девушка подходила к дыре в самолёте, тем холоднее становилось, мороз проникал внутрь, ледяной рукой касаясь голой кожи на шее и щеках. Настя повыше застегнула куртку, надела свою шапку и уже хотела отодвинуть плотную плетку в сторону, чтобы выглянуть и позвать мужчину, как услышала шорох и замерла.

Первым желанием было окликнуть Яна, сказать, что она у входа и хочет его увидеть, но что-то её удержало, а неизвестно откуда-то взявшийся страх толкнул сделать пару шагов назад.

Возле входа кто-то или что-то копошилось и громко пыхтело, обнюхивало и фыркало. Сердце словно остановилось от таких звуков, а потом снова с усиленной скоростью забилось в районе кадыка. Настя нервно сглотнула, а потом с ужасом уставилась на бурую лохматую лапу, опустившуюся на край входа.

– Нет, нет, нет…пожалуйста…

Сомнений, кому принадлежит эта лапа, не было, явно большой медведь решил обследовать интересный объект с необычными запахами. Тут же появилась вторая лапа и следом морда огромного животного. Настя ещё на шаг отступила, лихорадочно соображая и вспоминая, как надо вести себя при встрече с диким зверем. Но ничего, абсолютно ничего, кроме страха и паники, не приходило на ум.

Настя обернулась вокруг, ища хоть что-то, что могло ей помочь защититься и прогнать медведя, но как назло ничего подходящего не было. Время быстро утекало, а зверь продолжал принюхиваться и явно собирался залезть во внутрь. И когда медведь увидел девушку и зарычал, нервы сдали. Насколько хватило сил и кислорода в лёгких Настя закричала:

– ЯН! ЯН! ПОМОГИ!

Словно что-то толкнуло в спину, мощный удар чего-то неизведанного заставил развернуться к самолёту, и Ян вздрогнул. Нечто большое и тёмное обнюхивало вход в разрушенный борт, а потом встало на задние лапы, упираясь передними в край борта и в этот момент по зимнему ночному лесу пронёсся леденящий душу крик Насти.

Словно очнувшись, Ян выхватил сигнальный пистолет из-за пояса штанов и быстро, насколько позволял рыхлый снег, побежал на помощь единственному живому человеку во всей округе.

Медведь вовсю уже пыхтел и пытался залезть во внутрь, а Настя продолжала кричать и схватив чью-то сумку на длинной ручке, махать ею на зверя, пытаясь прогнать его.

Ян подбежал в тот момент, когда зверь практически полностью залез в салон, а от визга девушки можно было оглохнуть. Не думая, мужчина навёл сигнальное оружие и мысленно помолясь, чтобы не было осечки, нажал на курок. Прогремел взрыв и парня немного откинуло с непривычки, но он успел удержать равновесие.

Девушка в последний раз взвизгнула и замолчала, а зверь взвыл, упал в снег и повернувшись на бок, начал медленно подниматься, рыча на Яна. Мужчина отступил на несколько шагов и достав из патронажа ещё одну ракету, стал судорожно заряжать пистолет.

В тот момент, когда зверь полностью оклемался от первого выстрела и встал на задние лапы, угрожающе надвигаясь, Ян выстрелил снова. Ракета загорелась алым пламенем, обжигая бурую цветом шкуру дикого зверя. Медведь взвыл и несколько раз помотал головой в разные стороны и развернувшись, убежал в лес.

От перенапряжения руки дрожали, в ушах стоял гул, как при резкой посадке самолёта, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ян медленно опустился на колени, загреб голой рукой снег и опять умылся, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.

– Ян…

Оклик девушки заставил поднять голову. Она стояла на краю, нервно сжимая сумку-орудие от зверя и в упор, мокрыми от слез глазами, смотрела на него.

– Ты как?

Настя смогла лишь покачать головой и отпустила ручку сумки, немного пошатываясь. Парень горько ухмыльнулся и стал медленно вставать, ощущая, как дрожат ноги от пережитого шока.

– Прости, Насть…

Но девушка только закрыла руками лицо, продолжая качать головой в разные стороны. Ян запрыгнул в салон, плотно закрыл вход, перепроверил пару раз и лишь потом притянул её к себе, крепко сжимая в объятиях, одной рукой снимая с неё шапку и целуя в висок.

– Прости, что оставил. Поплачь, дай выход страху.

– Ян…ты не понимаешь…я не…я…

– Знаю, я тоже.

Словно что-то надломилось, что-то клацнуло в груди и истерика накрыла девушку. Она убрала руки от лица и уткнулась в жёсткий материал куртки мужчины, не сдерживая, выпуская наружу шок и страх. Она обхватила Яна за талию и прижалась так тесно, словно боялась, что если он сейчас отпустит её, то зверь вернётся, а она…

Настя плакала горько, надрываясь и вздрагивая всем телом, а он лишь ждал и молча гладил её по мягким волосам, спине, в то время, как его сердце болезненно сжималось с каждым её всхлипом.

– Милая, успокойся, прошу.

Прошло несколько долгих минут, рыдания стали затихать, только отдельные мелкие судороги прокатывались по женскому телу. Ян приподнял двумя пальцами подбородок Насти и заглянул в мокрые, блестящие глаза.

– Ты даже зарёванная красивая…

Ян криво улыбнулся и стал внимательно рассматривать лицо девушки, попутно вытирая мокрые дорожки от слез на щеках.

– Ян…ты убил его?

– Нет, но ранил. Не бойся, думаю, что медведь больше не вернётся.

– Почему ты так уверен?

Глаза девушки сузились и в них снова читался страх с неуверенностью.

– Не уверен, но очень на это надеюсь. Я буду рядом, обещаю.

– Слабое утешение. Чем ты его?

Парень выгнул брови на заявление Насти, но ответил.

– Выстрелил из ракетницы, теперь у нас осталось их две.

– И больше ничего?

– Почему, лопатка и небольшой нож.

– Немного.

Настя опустила взгляд на его губы и невольно сглотнула, удивляясь, как от страха мысли резко повернули к желанию снова ощутить его ласковые губы на своих. Прогнав наваждение, она подняла взгляд и встретилась с серьёзными карими глазами.

– Поцелуй меня.

Разве можно такое говорить мужчине, который только и думает, как бы снова ощутить вкус этих мягких губ, разомкнуть их и ворваться в глубь, исследовать и вовлечь в свою игру.

Рыкнув, Ян обхватил рукой затылок девушки, притянул к себе и сделал то, о чем она просила.

Настя тихо охнула и обвила руками шею мужчины, приподнимаясь на носочек здоровой ноги и отвечая на такой желанный поцелуй. И сейчас этот поцелуй был совсем не нежный, не лёгкий, а страстный и обжигающий. Он словно неистовое пламя стал обжигать, оголять чувства, запуская ток по венам и отпуская эмоции.

Ян прижимал девушку к себе и чувствовал с каким пылом она ему отвечает, впуская его язык и подхватывая игру, сплетаясь своим язычком с его. Это был самый сумасшедший поцелуй в его жизни, и он не собирался его прекращать, не хотел и не мог.

Ян подхватил девушку под её мягкую часть и посадил на себя, Настя сразу обхватила его ногами, не отрываясь от жаркого поцелуя. Такого сумасшествия она никогда не испытывала, уровень возбуждения повышался с каждой секундой, а все мысли испарились, уступая чувствам.

Мужчина понёс девушку к их временному ложе и осторожно опустил, прерывая поцелуй.

– Насть, нам надо остановиться, пожалуйста…

Словно от боли он прикрыл глаза, замечая разочарованный взгляд Насти.

– Зачем? Я не хочу.

Настя притянула его за шею и стала обводить язычком его губы. Ян глухо застонал, открыл глаза и снова, но уже нежно поцеловал девушку, слегка прикусывая за нижнюю губу. Поцелуй был намного короче первого и с трудом оторвавшись, мужчина соединил их лбы, с мольбой произнес:

– Я так не могу. Насть, я безумно хочу тебя, до чёртиков, но не могу.

– Почему?

– Мы потом пожалеем. Ты будешь винить меня, а я себя, что поддался слабости.

– Это не так. Я тоже хочу тебя!

Он лишь покачал головой, встал и подошёл к огню, приседая на корточки, и чтобы отвлечься, стал подкидывать сухие ветки для большего разгорания.

Если бы она только знала, чего ему стоило прервать поцелуй, оторваться от неё. Ноющая, но такая уже привычная, боль в паху сейчас была просто невыносима, и он абсолютно не знал, что ему делать на этот раз.

– Ян, посмотри на меня!

Злость за отказ и пренебрежение ею нахлынули как лавина, вымещая возбуждение и лёгкую эйфорию от поцелуя. Настя встала и сделала шаг в его сторону.

– Не заставляй меня опять выходить наружу.

– Нет, просто…

Девушка остановилась на полуслове, внезапно понимая нелепость своего поведения и испугавшись вновь остаться одной.

– Прости, может ты и прав.

– Может, только от этого не легче. Я лягу сегодня спать возле костра.