Глава 27*

Утро нового дня началось откровенно паршиво. Болело всё. И это была не та приятная ломота, какая бывает после страстной ночи — нет. Меня выкручивало, ломало, и словно что-то изнутри пожирало. Хотелось кричать, но выходил только хриплый звук.

Боль становилась сильнее.

Я не сразу поняла: после всех последних потрясений забыла про обезболивающее. Обещанный Леандром месяц адаптации подходил к концу, но я всё ещё пользовалась драгоценным чемоданчиком. Хотела сначала истратить всё, а потом уже проверять себя на прочность. Никогда не пропускала время укола... до сегодняшнего дня.

«Если бы осталась с Дейтоном, такого не было бы. Он без лишних слов следил за моим здоровьем», — мелькнула предательская мысль, заставившая меня собраться и попытаться отвлечься от боли.

Конечно, тогда ничего бы не случилось. Ни муранцев, ни ксалари. Сидела бы во дворце, как в золотой клетке, пока император с императрицей старательно изображали счастливую семью.

Заставила себя открыть глаза и немного повернуть голову, чтобы осмотреться. Хм... Похоже, ксалара отпустило. Сидевший на полу у кровати мужчина выглядел совсем как человек. Надеюсь, он принёс меня в мою каюту?

— Чудовище, — с трудом прошептала я, встретившись с его напряжённым взглядом.

Зрачки в жёлтых глазах испуганно вытянулись, а на скулах проступил лёгкий румянец. Я бы умилилась, извинилась и назвала мужчину иначе, но сейчас было совсем не до этого. Даже не понимаю, почему именно прозвище, а не имя вырвалось у меня.

Чуть помолчала, привыкая к снова усилившейся боли, и со слезами на глазах продолжила:

— В каюте должен быть чемоданчик с лекарством. Поищи.

Вроде закрыла глаза на секунду, а в руку уже уверенно лёг автоматический инъектор.

Расторопный.

Привычно ввела обезболивающее в ногу, и уже через пару минут с губ сорвался стон облегчения.

— Госпожа больна? — с заметным волнением спросил ксалар.

У него приятный голос — мягкий, с лёгкой хрипотцой. Можно слушать бесконечно.

— Госпожа здорова и частично как новенькая, — хмыкнула я, открывая глаза и внимательно разглядывая своё «чудовище». — Это обезболивающее.

— Вам больно... из-за меня?

— А ты как думаешь?

И вот ни капельки мне не стыдно! Я тоже вчера страху натерпелась... сначала.

— Простите, госпожа!

Ой, а посерел-то как! Бедняга. Совсем по полу распластался.

Всё же в новом мире меня прямо-таки преследуют мужчины, чья жизнь зависит от моей. Или это я их преследую? Впрочем, уже не важно — все мы связанные. Разве что ксалар после знакомства со мной захочет снова немножко умереть, чтобы обнулиться. В общем, хватит издеваться над мужиком, мне его ещё жениться звать.

— Это ты меня прости, Этьен. Мы как-то не так знакомство начали. Не с того. Давай начнём сначала. Я Ульяна. Запомнишь моё имя? Только Ульяна. Не госпожа.

— Как прикажете... Ульяна.

Поперхнулась на очередном вдохе.

М-да, Дейз и то гибче. А может, ксалар просто не помнит, что я ему говорила? Что он вообще помнит? Не понял, что я другой расы?

— Я не ксалари, Этьен. И ты не раб. Никаких приказов, только просьбы.

— Я знаю, — инопланетянин позволил себе улыбнуться краешком губ. — Я уже познакомился с экипажем.

Вот тут на меня напал ступор. Я резко села, заново осматривая мужчину. То, что я приняла как должное, этим должным не являлось.

Во-первых, ксалар успел принять душ и привести себя в порядок: от него пахло не потом, а чем-то сладким, да и волосы он заплёл в красивую косу, перекинув её на одно плечо. А во-вторых, на нём штаны — чистые и совершенно не те, в которых он был в клетке и на арене. И если первое было возможно, не выходя из каюты, то второе...

То есть он очнулся, привёл себя в порядок, сходил на разведку... С общением, похоже, проблем не возникло, как и в случае с Дейзом. Наверное, на станции у всех есть переводчики. Потом Этьен вернулся в каюту, и...

Какого чёрта он тогда сидит на полу перед моей кроватью?! А это его «госпожа»?!

— Так... — я зажала пальцами переносицу и задумалась.

Либо ксалара можно вырвать из рабства, но нельзя вырвать рабство из него, либо кто-то меня сейчас дурит. Откровенно так, с выгодой для себя. С учётом того, какие у ксалари самки, мужчины этой расы должны быть невероятно изворотливыми и уметь приспосабливаться — иначе не выживут. Значит, Этьену что-то от меня надо. Но что? Боится, что я прогоню? Вряд ли. Если он успел разведать обстановку, то и о его положении должны были рассказать.

Джи бы молчать не стал! Брюнет, конечно, красавчик, но характер у него дрянной, а уж упёртости в собственных убеждениях столько, что хоть ложкой черпай. Он бы не упустил возможности первым высказаться насчёт моего решения. Этьен, кстати, тоже красивый. Даже чуточку красивее, наверное. А ещё Дейз сказал, что он разумен.

Та-а-ак... Что-то мне это не нравится. Хм, начнём сначала?

— Скажи мне, Этьен, — издалека обратилась я к внимательно наблюдающему за моим мыслительным процессом мужчине, — ты осознаёшь себя во время твоего гона?

— Частично, — охотно откликнулся ксалар, не вставая с пола. Может, у них традиции такие? Что-то вроде «сидеть на кровати без дела — грех»? — Помню, как хотел оказаться в вас.

— В тебе, Этьен, — вздохнула. — После всего, что было, общаться на «вы» как минимум странно. То есть Дейз не обманул, и ты был разумен. Тогда почему рычал, а не говорил?

— Не мог. Частичная трансформация изменяет голосовые связки.

А я вспомнила, что он ещё не мог, и покраснела до кончиков ушей. Надеюсь, он не всегда такой... выносливый? Ну как тут удержаться и не спросить.

— Кончить побыстрее ты тоже не мог? — вышло грубо и обиженно.

Я закусила губу, но поздно — слова уже слетели с языка, и оставлять их без внимания ксалар не собирался. Уголки мужских губ снова дрогнули, а сам он спешно опустил голову, чтобы я не видела выражения его лица. И чего, спрашивается, радуется? Так и желание близости отбить недолго, если кое-кто постоянно будет превращать меня в безвольную тряпочку.

— Не мог. Гон бывает раз в три года, и это в первую очередь — способ размножения нашей расы. Даже при частичной трансформации наша суть не позволяет опустошать себя вне самки, а пряча суть, мы не способны к оплодотворению.

Мои брови поползли куда-то на лоб.

— То есть ты... — я попыталась собрать мысли в кучку, но они разбегались, и сформулировать вопрос деликатно не получалось. Пришлось спросить как есть: — Без гона вы сексом не занимаетесь?

Может, именно поэтому он зализывал мне ранки, а не пытался доставить удовольствие? Попробуй научись делать женщине приятное, если всегда в горячке!

— Занимаемся, — разбил мои предположения Этьен, не поднимая головы.

— Просто так, ради спортивного интереса? Кончить же мужчины не могут.

— Могут.

Э-эм... Он издевается? Ладно, вспомним, что у ксалари женщины помыкают мужчинами, и добьёмся ответа.

Цепко ухватила пальцами Этьена за подбородок и заставила встретиться со мной взглядом.

— Я не понимаю. Объясни. В конце концов, нам надо как-то сосуществовать вместе, а такие моменты, как мне кажется, — важная часть жизни.

— Что госпожа хочет узнать? — участливо спросил ксалар, усиленно кося под невинного ягнёнка.

Заскрипела зубами, но не отступила.

— Всё. И не надо делать вид, что ты не понял. Я не куплюсь. Я прошу, Этьен, правды. Приказывать не буду, но могу обидеться на молчание — тебе не понравится.

Отпустила чужой подбородок и скрестила руки на груди. Сама не знаю, чего я так прицепилась к этой теме. Не понравилось, что ксалар юлит? Разочаровалась, что следующий безудержный секс случится только через три года, и то, если Этьен не захочет «обнулиться»? Или просто бесит фальшивая покорность? Вижу же, что его поведение — сплошная маска. Он уже осознал своё положение и сейчас зачем-то играет роль. Вот уж действительно большое различие между ксалари разных циклов: один прямой и простой как палка, а второй юркий, как змея. Точнее, как ящерица. Хамелеон!

— Вам не понравится.

— Мне уже не нравится. Не доводи до греха. А то мало ли, вдруг я тоже захочу засунуть тебе что-нибудь большое в место для этого не предназначенное.

— Что и куда? — живо заинтересовался... ну точно гад похотливый!

Сделала загадочное лицо и вернула ответ:

— Тебе не понравится.

Несколько минут ксалар молча меня рассматривал — не знаю, что хотел найти на моём лице, но, видимо, нашёл, потому что тихо заговорил:

— То, что вы сейчас видите перед собой, — это не совсем я. Внешний вид ксалари — обманка, способ приспособиться под окружающих. К гуманоидным расам отношение мягче, спокойнее и дружелюбнее. Поэтому мы прячем свою суть, чтобы слиться с основной массой рас, населяющих нашу вселенную. Негуманоидные расы воспринимаются с опаской. С ними не ведут открытые торговые отношения, не заключают союзов. Пока у нас не было этого облика, на нашу планету часто нападали, пытаясь поработить нашу расу и захватить ресурсы. После того как мы стали принимать этот облик, отношение к нам изменилось. Нас стали принимать за... разумных.

Вспомнила, как Дейз сначала мялся, а потом, когда убедился, что ничего плохого Этьену не грозит, принялся убеждать меня в его разумности. Потупилась.

Вот чёрт! Кажется, Этьен сильно преуменьшил, когда сказал, что помнит свой гон частично! С чего ему что-то не помнить, если чешуйчатость — это его естественный вид? Да и понимал он меня очень хорошо, если учесть, как быстро пошёл на уступки и видоизменил свою форму. А языком тогда что? Лечил?

Нет, такое точно спрашивать не буду.

— Продолжай, — просипела я. Голос от волнения сел.

Этьен кивнул и... от меня отодвинулся. Зачем это? Неужели решил, что я буду бить? Даже немного успокоилась. Кто из нас больше волнуется… Хищно улыбнулась и немного подалась вперёд, вызывая короткую нервную дрожь у мужчины.

— Вы не боитесь меня, госпожа? После того, что я рассказал, я не вызываю у вас отвращения?

— Ульяна, а не госпожа, — напомнила я, подобрев. — Пока ты не пытаешься проткнуть меня насквозь своими боевыми дубинками, ни капельки. Так что не отвлекайся, рассказывай дальше. Мне очень интересно.

Ксалар вздохнул. Мои названия для мужских достоинств ему не очень понравились. Но что я могу поделать, если мне досталось чудовище? Когда он в истинной форме, у него размерчик — точно дубинка для женской руки.

— Оказалось, что в этой форме мы не можем иметь потомства. Не имеет значения, полноценная близость с женщиной или нет. Когда мы такие — мы пустые. Мы получаем удовольствие, но тот центр, что отвечает за потомство, нам недоступен. Я прошу прощения за то, что сделал вам больно, но по-другому во время гона не бывает. Пока оба члена не окажутся в самке... в женщине... — резко исправился он.

Я думала, что скривилась на секунду совсем незаметно. Вот ведь... да он же по моему лицу читает не хуже, чем принц в эмоциях ковыряется! Так, что он там дальше говорит?

— ...канал перекрыт. Необходимы не только одинаковые ощущения, но и температура вокруг. Я не мог только тереться о вас или использовать руку.

Невольно вспомнила, как он об меня тёрся, сколько удовольствия принесли мне эти касания об чувствительную вершинку, и чуточку возбудилась. Я не специально, честное слово! Неловко так. Мы тут серьёзные темы обсуждаем, а я... Надеюсь, у ксалара сейчас не такой острый нюх?

— Нашим... женщинам этот дефект понравился. Они запретили нам принимать даже частичную трансформацию в спальне. Единственное исключение — это во время гона. Всё-таки инстинкт размножения — один из основных инстинктов, и прятать суть в такое время у нас физически не получается. Если получается, мы выкупаем возможность иметь ребёнка, но решает всё равно госпожа. Женщины редко соглашаются. Чаще всего они начинают принимать специальное средство за месяц до гона, чтобы обезопасить себя от беременности.

Я моргнула — раз, другой. Даже лёгкое возбуждение сошло на нет. Червячок сомнения, росший во время всего этого рассказа, вымахал до размера слона.

— Ты… ты на что намекаешь? — шепнула одними губами. Голос не просто сел — он практически пропал!

Ксалар больше не отодвигался от меня, но его тело напряглось, словно приготовилось к прыжку. Бежать от меня или, наоборот, ловить — потом разберётся, но главное, он был готов действовать.

— Я не знал, кто вы, госпожа, но чувствовал ваш запах. Чистый, без тошнотворной примеси специального средства. В тот момент я не думал, как вы к этому отнесётесь, но если бы понадобилось, разворотил бы весь корабль, лишь бы до вас добраться. Вы ждёте моего ребёнка, госпожа.

— Может, ещё обойдётся? Может, у меня это... дни безопасные.

Господи, кто это блеет? Я?

— Ваш запах изменился. Вы точно...

Я зажала уши руками и громко завизжала, чтобы не слышать страшных слов. Орала до тех пор, пока не выдохлась. Ну какой мне сейчас ребёнок? Я себе-то место в мире найти не могу! Я не готова!

— Ты! — прохрипела почти с ненавистью, смотря на ксалара. — Чудовище! Я тебе отомщу за это! Я... я за тебя замуж выйду, понял?!