Глава 16

ЕСЕНИЯ

Я отвратительно поступаю, настолько, что пальцы сводит от нервного напряжения. Снова и снова отклоняю входящие звонки, не отвечаю на милые сообщения, а затем на волнительные, и наконец, на полные паники или беззвучной злобы.

Так проходит первый день, а затем и второй, на третий я запрещаю себе без надобности брать телефон в руки, а сама становлюсь похожей на ходячий комок нервов.

Не представляю, о чем он думает…может для него это всего лишь забава на пару дней и нет никакого другого повода, почему он смог бы сейчас пытаться со мной связаться.

Но другая частичка души шептала, что Андрей, возможно, и, правда, волнуется и не понимает происходящего. Однако же чувство самосохранения работает получше других инстинктов и просто отрезает всякую возможность к тому, что ответить заветное «да» на такой нужный звонок.

Андрей просто играет с тобой, Еся. Пойми это. Очень маловероятно, конечно, и обратное, но все же…он привык к многочисленным девушкам, и с чего ты решила, что можешь стать единственной в жизни ловеласа?

А потому я полностью погружаюсь в предстоящий праздник в университете и все-таки не выхожу на учебу, что, на удивление, не находит никакого отторжения у отца.

Он даже лично позвонил декану, который по старой дружбе отпустил дочку такого талантливого человека…Да и девочка же готовит праздник, собирает студентов в спортивном комплексе, до ночи репетирует.

Да-да, девочка в поте лица выбивает из себя любые мысли о нем. Просто сублимирую, правда это ничерта не работает, лишь наводит на меня щемящую точку, стоит лишь на секунду отвлечься. А я отвлекаюсь повсеместно, даже танец поставить не могу. И это все несмотря на мои многолетние труды на этом поприще.

В очередной раз, когда я вновь оговариваюсь и оступаюсь в попытке показать нужное движение, полный зал студентов смотрит на меня скорее с удивлением, нежели со смехом. Ведь не впервые я организовываю какие-то мероприятия. И все было гладко.

Зажмуриваюсь так сильно, что безобразные мошки перед глазами плывут.

Вдруг Маруся отводит меня в сторону и встревоженно издает:

— Есь, давай отменим все на сегодня, а завтра с новыми силами отрепетируем.

Что? Как возможно? Времени нет от слова «совсем», так что нельзя все двигать только из-за моего состояния, иначе все пойдет в пух и прах, и не будет смотреться так, как планируется! Нельзя подводить людей из-за своей несостоятельности справляться с личными травмами.

— Нет, — выдыхаю и отворачиваюсь к окну. — Я сейчас немного отдохну…пару минут и продолжим.

— Что случилось? — хмурится настойчиво становится передо мной, решительно протягивая руку к моей. Холодная ладошка контрастирует с постоянно теплой кожей Маруси. Восточная кровь…такая, пусть в ее внешности очень много чего от славян: мать небывалая красотка.

— Я просто…нафантазировала. Теперь страдаю, все в порядке.

— Ладно, если это из-за Кости…или он что-то сделал…

Перебиваю ее и удивленно вскидываю бровь.

— Нет, ты что? Он тут не причем, просто я немного заигралась в то, чего нет.

И в этот самый момент мой телефон в очередной раз разрывается на вибро-режиме. Я хватаю девайс и сразу же отключаю его, но недостаточно быстро, чтобы Маруся не заметила.

— Андей, — улыбается и хитренько так прищуривается. — А не тот ли это…о нет, не может быть!

Она слышала эту историю от моего папы раз 500, который всегда с улыбкой вспоминал мое «медицинское» детство. И подруга знала о моей первой любви, потому что иначе это назвать нельзя. Первая и самая сильная, пусть и глубоко детская, и порой наивная, но меня откинуло в это детство. Правда в том, что прямо сейчас чувствовала, если не то же самое, то что-то очень близко к тому.

Но нельзя, нельзя это все позволять себе.

Ладошки начинают потеть, и мне вдруг кажется, что все вокруг смотрят исключительно на меня, и уже точно знают обо всех моих промахах. Прикусываю губу до металлического привкуса во рту и ощущаю, как мнимая стальная цепь сковывает шею. Паника.

Дергаю подругу за руку и шиплю в ухо:

— Марусь, потом.

Она продолжает тянуть лыбу и благосклонно кивает.

Дальше все протекает максимально тихо, спокойно и в атмосфере серьезной работы. Мне кажется, я лишь насильно вырубила в себе эмоции и принудила шагать дальше по разбитому стеклу несмотря на боль.

Но впрочем…эмоциональная боль длится всего 15 минут, все прочее — надумано. С этими мыслями я выкладываюсь на все 100, так и заканчивается наша очередная репетиция.

Мы поставили вальс, обсудили детали и сделали все от себя зависящее, чтобы тематический вечер удался. Конкурсы и костюмы нам душевно предложил "Русский театр", так что теперь все было идеально.

Кроме моей растрепанной души.

На выходе из корпуса меня вдруг откидывает в сторону, и я утыкаюсь в крепкую мужскую грудь, знакомый запах приятно щекочет ноздри, наполняет все струны души невидимой силой. Запах из детства.

Слегка приподнимаю голову и вижу…