Глава 20

АНДРЕЙ

Если это не звучало как капитуляция, то я долбанный принц Гарри, правда без проплешин. Держу ее сейчас в руках и упиваюсь радостью, пусть и злюсь, пусть хочу высказать и дальше все, что думаю. Но главное, чтобы вот так близко стояла и успокаивала меня лишь одним присутствием и божественным запахом.

Девочка утыкается в распахнутый ворот рубашки, прямо в ключицу, а у меня тормоза скоро откажут. Как можно быть с такой ууух девочкой и просто стоять без задних мыслей?

Замечаю откинутую на пол удавку, моя страстная фурия постаралась. Сколько в ней внутреннего огня?

В мечтах я уже побывал в ней под самими изощренными углами, но мысль о слоупке из зала летает назойливой мухой и портит всю малину.

— Прежде, чем пойти дальше. Для успокоения моих старческих нервов: кто этот поця мамина доця?

Еся недовольно хмурится, чувствую это даже не смотря на нее. Просто чувствую. Затем приподнимает голову и глядя мне в глаза шепчет:

— Это мой друг, мы вместе танцевали когда-то. А сейчас у него увлечения среди мальчиков в Париже, так что не думай…не думай ревновать. У меня нет табуна мужиков за спиной.

Я смотрю в ее глаза и понимаю, что даже если бы был, я бы нашел каждого и подвесил за их фаберже.

Облегченный выдох кажется слишком громким в этой тихой коморке, так что моя счастливая улыбка расползается на всю харю, на что Еся толкает меня в грудь и вновь пытается вырваться.

Я сильнее зажимаю ее в угол и шепчу в ухо, специально касаясь губами.

— Давай сбежим. От всех.

— Я не могу, у меня танец. Постановка же репетировалась неделю до бессонных ночей.

В глазах гром и молнии, а руки сжимаю мои лацканы с такой силой, что я и правда начинаю думать, что стоит ее отпустить покружить на паркете. Но как вспомню, что и как она делала совсем недавно с ним, хочется завязать петлю на шее и сброситься, чтобы не мучиться.

Сука, ревность вгрызается в тело. Никогда не думал, что буду страдать подобным, но вот оно впервые случилось и со мной.

— А я каждый день под универом дежурил, — шепчу в бессознанке. Девушка недоверчиво окидывает меня взглядом, в котором против воли замечаю радостные смешинки. Приятно, да.

— Я не посещала.

Знаю. Мне можешь не говорить.

Беру хрупкое личико в руки и рассматриваю, как яркий румянец окрашивает бледную кожу. Скольжу взглядом по распухшим от поцелуев губам и думаю лишь о том, что там она тоже должна быть такого цвета.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Плевать на танцы, я не могу смотреть, как все пожирают твое тело.

Она широко распахивает глаза и хмурит аккуратные бровки. Моя воительница. Характер в папочку, ну что там, мой ретроградный меркурий? Рискнем.

— Никто не пожирал мое тело, не все такие извращенцы, как ты.

Тыкает в грудь указательным пальцем, на что я облегченно выдыхаю ей в губы:

— Твой извращенец. Исключительно.

— А вот это сомнительно еще.

Блядь. Да. Она не должна мне верить на слово, а учитывая, что мог ей напеть папаня, ситуация обостряется до немыслимых пределов. Чертова черная дырень или пробоина в моих перспективных отношениях. ПЕРВЫХ, мать их, отношениях!

— Отныне только ты, я подыхал от твоего игнора, и твою мать, я впервые в жизни хочу отношений, так что поверь мне — ты не другие, другим я и дружбы не предлагал, просто трахал жёстко и все.

Она смущенно отводит взгляд, а потом говорит вникуда:

— Я не хочу, чтобы меня трахали, я хочу, чтобы меня любили. Для трахать у тебя вагон и маленькая тележка девиц.

Ох, деточка, ну ты просто еще не была оттраханной как надо, а любовь. Что оно любовь, мне кажется, и нет ее. Да, людям хорошо вместе, но все это слишком переоценивают, и я точно не способен на высокие чувства. Знаю только, что впервые меня настолько тянет к девушке, что ее благосостояние стоит на первом месте, перегоняя секс.

Да. Хочу, безумно хочу до ломоты в яйцах, но в первую очередь хочу, чтобы поверила и доверилась, чтобы открылась.

— Ты никогда не будешь девушкой для трахания, Есь.

И чтобы дальше не пререкаться, хватаю сочную фигурку и закидываю на плечо, на что она вопит как девчонка, которая увидела мышь.

— Андрей, ты что делаешь? Отпусти меня! Ты меня уронишь, господи!

Хватаю за бедро и мысленно прошу себя сдержаться, не трогать ягодицы, не переходить черту. Еще рано. Держись, мать твою!

— Уношу понравившуюся женщину в пещеру древним способом. Там будет и дичь, и тепло, и уют.

Она продолжает вырываться, бьет меня по спине и пытается оттянуть пиджак, на что я лишь игриво шлепаю ее по попе, а сам испытываю в высшей степени благоговение от процесса наказания.

— Я догадывался, что тебе нравится такое, но не думал, что настолько. Еще раз шлепнешь, я шлепну трижды в ответ!

— Андрей, меня вывернет всем, что я успела съесть дома, если ты сейчас же не поставишь меня на ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍—Манипуляциям не верю, да и я не сжимаю плечом твой желудок, так что поверь доктору: все с тобой будет хорошо.

Еся гулко стонет, а мой друг снизу болезненно дергается. Как же сладко ты стонешь, и как же сладко будешь стонать позже подо мной, а не надо мной.

Хотя…можно по-всякому.