Глава 36

ЕСЕНИЯ

Кажется, я понимаю, что означает «живой труп», прямо сейчас я именно он, никак иначе. Вся жизнь расплескалась в том кабинете. Глядя в любимые глаза. Не находя ответ на главный вопрос. А его и не будет.

Ты не будешь об этом думать, Еся. Нет. Не будешь.

В пограничном состоянии я добираюсь до дома. Абсолютно без мыслей, эмоциональный вакуум еще никогда так остро не селился в моей душе. Пожалуй, только после того случая…Да, по боли это почти соизмеримо. Правда там не было близкого человека, была голая ситуация без прикрас.

Которую я прожила, потеряв частичку себя навсегда. Как мне казалось тогда. С Андреем мне на мгновение почудилось, что я обрела ее снова, загорелась жизнью и как-то открылась иначе. Но сейчас все потухло. Развеялось пеплом по сожженной душе.

Я захожу в подъезд на автопилоте, так же на автопилоте поднимаюсь пешком на свой этаж. Мне нужна какая-то активность, надо двигаться, чтобы не увязнуть в болоте. Тянусь за соломинку, принуждаю себя думать об учебе, о том, что приготовить на ужин. О долбанной сессии, о проектах. Планах.

Мысль перескакивает на идею о новом телефоне. И вот он, триггер. Меня уносит, вновь касания, поцелуи, жаркий секс на диване, разговор и моя истерика. Все калейдоскопом проносится перед глазами, когда я подхожу к двери и слышу.

— Явилась. На звонки не отвечаешь, сама не звонишь, не пишешь. Потерялась, красотка, — на ступеньках сидит Свят, рядом с ним коробки. При видя меня он резво встает, но рассмотрев лицо, отшатывается.

Страшно представить, как я выгляжу. Правда страшно.

Наверное, именно он становится последней каплей. Что-то внутри натягивается и лопается. Я больше не контролирую себя. Нечто темное скребет меня изнутри, оставляя глубокие кровоточащие борозды в душе.

Взрываюсь и заливаюсь слезами. Свят не ждёт пояснений, а молча обнимает меня и утешительно поглаживает по спине.

— Есенька, ну ты чего? Что случилось?

Но я не могу говорить, только сильнее прижимаюсь к нему. Словно якорь теперь именно Свят, а я пароход в открытом море при шторме. Того гляди и перевернет.

Он больше ни о чем не спрашивает, просто вырывает из ослабевших рук сумку, роется в ней. Найдя ключ, уверенно открывает дверь и заводит меня. Слезы застилают глаза окончательно, воздуха не хватает, нос забит.

Каждый последующий вздох приносит физическую боль. От непрекращающихся всхлипываний голова начинает раскалываться.

Внезапно передо мной возникает стакан, до краев наполненный водой.

— Пей и рассказывай. Может позвонить отцу?

— н…нет, не надо. И у меня нет телефона теперь, — выпиваю полностью. Выскальзывающие капли дорожками опускаются по шее. Охлаждают. Руки подрагивают.

Свят закатывает глаза и утробно рычит.

— Так ты из-за телефона? Еся, я куплю тебя пять таких!

Он заметно расслабляется и усаживается напротив меня. На периферии слышу свист электрического чайника.

— Нет.

— Ты мне расскажешь? — Свят спешно подходит к столу, выключает чайник и быстро готовит ароматный зеленый чай. Как я люблю.

— Давай просто посидим. Как раньше, — выдаю безэмоционально.

— А вот, кстати, о чем я. Ты вообще потеряла совесть, милая. Помнишь, какой сегодня день?

Делаю маленький глоток, кипяток обжигает горло.

Голова пульсирует. Мысли хаотично перескакивают, и мне не удается ни одну ухватить за хвост.

— Мой день Рождения, Еся.

Так стыдно не было очень давно. Очень. Хочется провалиться сквозь землю и ударить себя в довесок по лбу несколько раз.

— Свят, прости меня, пожалуйста, — тянусь к нему, чтобы обнять, на что он демонстративно отворачивается.

— А вот и нет, я обиделся. Ты меня не любишь, — надувает губы и складывает руки на груди.

Впервые несмело улыбаюсь. Вот какая я плохая подруга. Настолько утонула в своей личной жизни, что забила на всех окружающих. Не только на Свята, вообще на всех. Когда я в последних раз проводила время с подругой? Когда я просто отдыхала, не думала о сложностях, не волновалась по мелочам?

Погрузилась в свою реальность, забив на все остальное.

— Прием, Хьюстон, у нас проблемы, — друг хмурится и начинает махать перед лицом руками. — Я пошутил, ну ты чего?

— Прости меня, я плохая подруга.

— Скажем так, ты самая лучшая подруга, которая немного потерялась в тумане. Влюбилась, да?

Подходит и крепко обнимает меня. И чем сильнее обнимает, тем легче мне становится.

Нет сил ответить, и я просто киваю.

— Он тебя обидел?

Снова кивок. Молча куда проще "говорить" об этом. Мне кажется, раскрой я рот, чтобы рассказать в деталях, не соберу себя по частям.

— Хочешь я с ним разберусь? — смотрит на меня серьезно, играет желваками.

— Нет, — сдавленно улыбаюсь и стираю остатки слез тыльной стороной ладони, — давай мы лучше отпразднуем твой день Рождения. Как раньше, помнишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍—Я потому и принес пиццу. Терпеливо ждал, до тебя дозвониться не смог, позвонил Александру Павловичу. Он сказал, что ты обычно к пяти дома. Сидел там, отморозив детородные органы, — вскидывает руки и кивает на бедра. — Ты почти лишила меня детей, Еся, я серьезно!

Обнимаю Свята и сдавленно смеюсь в широкую грудь.

— Пойдем, — выдыхаю и с надеждой смотрю на друга. Он кивает без намека на обиду.

Свят как раз из разряда тех людей, которые чувствуют тебя на глубинном уровне. Не наседает. Не принуждает рассказать. Просто находится рядом и терпеливо ждет, когда я раскроюсь сама. А пока пытается отвлечь от всего.

Я одалживаю у него телефон, пишу отцу, что теперь без средств связи. Специально набираю сообщение, потому что по голосу он считает все. Слишком тонко может чувствовать мое настроение. Ответа нет.

— Забыл сказать, твой отец на какой-то операции сложной. Просил передать, чтобы ты не волновалась и не ждала, — кривится Свят, доставая пиццу из коробки.

— Вечером? — опять что-то случилось, наверное. Кое-кто мало того, что всю неделю задерживается на работе, так еще и берет сложнейшие случаи. Устала выяснять отношения, ведь нельзя столько работать. Тем более ему.

— А я знаю? Сказал, что опять сынок какой-то шишки. Очень «попросили».

Значит, принудили. Он лучший в своей стихии. Конкуренцию ему мог составить только лучший ученик.

Опять спазм в области сердца. Нет.

Хватаю тарелки, сок, выуженный из холодильника. Заставляю себя сублимировать.

Мы смотрим самый глупый фильм в моей жизни, раскинувшись на диване. На смех меня не пробирает, а вот Свят лопается по швам каждые десять минут. От его эмоций мне становится теплее. Словно я у костра сижу в морозный день.

Ничего не предвещает беды, пока мой ноутбук не издает булькающий звук. И перед нами со Святом не появляется всплывающее окошко входного сообщения.

Повторно за этот день мое сердце протыкается острым пиком.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, ты не пойдешь туда, — звучит грозно голос Свята.

— Пойду, — натягивая джинсовку, резко отвечаю другу.

— Ты понимаешь, что кто-то просто играет на твоих чувствах?! — хватает за локоть и разворачивает к себе.

Понимала ли я это? Разумеется. Но еще больше хотела понять, как человек, связанный с Андреем, может знать такие подробности. Как вообще это стало известно кому-то, настолько близко относящемуся к нему.

— Я все равно пойду и узнаю наверняка то, что теперь муляет.

— Забей на них всех и живи на полную катушку. Мало ли кто тебе еще напишет, так что теперь? — не унимается Свят и яростно бьет по стенке.

На секунду отвлекаюсь. Он вообще всегда спокойный и сдержанный, но сейчас как с цепи сорвался. Пытаюсь спокойно пояснить свою точку зрения под наблюдательным взглядом друга.

— Я хочу знать, почему тогда из меня сделали провокаторшу, придумывающую несуществующие вещи. Почему я потеряла значимый отрезок своей жизни, утопая в ненависти к самой себе. Я да, представь себе, хочу знать все «от» и «до». И больше всего на свете я хочу узнать, как ко всему этому причастен Андрей, — выдаю на одном дыхании, хватая сумочку с пуфа.

— Ты понимаешь, что правда может быть хуже, чем ты думаешь?

А может это просто провокация на эмоции. И нет никакой связи, кто-то решает давить на все мои больные точки.

— Да, мне уже плевать.

Вру, конечно, мне настолько не плевать, что страшно даже представить дальнейший ход ситуации. И свои эмоции после того, как я узнаю правду.

«Хочешь узнать, благодаря кому ты пережила самый отвратительный отрезок своей жизни? Приезжай сегодня в то место, откуда все началось на выпускном».

Фраза врезалась в поплывший от волнения мозг. Не может быть. Номер тот же, что и прислал вчера видео. Зачем это кому-то? Мысли роятся в голове, пока мы со Святом едем в слишком знакомый мне клуб. От упоминания которого мое тело цепенеет.

Этот человек связан с Андреем. Не хочу даже думать, что он может быть причастен. Ни за что. Все, что угодно, но не это. Даже видео не кажется таким уже ужасным, по сравнению с этим. Внутренности закручиваются по спирали. Тошнота подкатывает к горлу, вынуждая меня резко открыть окно. Но спасительный поток вечернего воздуха не особо облегчает задачу.

— Дыши глубже, — выдает Свят, не открываясь от дороги.

Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на внутренних ощущениях. Воздух плавно входит в легкие и так же плавно выходит. Легкий летний ветер скользит по коже. Волосы развеваются, скользя по плечу бесформенной массой.

— Мы можем не ехать.

Может, но я чувствую, что должна. Иначе мои больные мысли изведут меня.

— Едем.

Безвольно откидываюсь на прохладное стекло, наблюдая за быстрой сменой пейзажа вокруг. Огоньки заведений радуют глаз, люди сидят в окружении шумных компаний, радуются жизни, ничего не меняет привычный ход вещей, пока я внутри тихо умираю.

Останавливаемся около приметного здания с неоновой вывеской. Непривычно, что очереди нет. Неужели, выходной? Если дома я думала, что мне не страшно, то сейчас, мельком поглядывая на Свята, я искренне ему благодарна, что не оставил одну. Чем ближе подхожу ко входу, тем отчетливее понимаю — дело дрянь. И что-то не так. Нечто неуловимое витает в воздухе, противное предчувствие не покидает тело.

— Закрыто, что ли? — подозрительно косится на дверь Свят. Внутри слышится музыка, но не такая громкая, как обычно в клубах.

— Не знаю, — тихо выдаю и двигаюсь к двери.

Никаких указаний не было. Не ясно, как действовать дальше, потому решаю просто зайти и будь что будет.

— Давай я первый, — друг не дает ступить и шагу, цепляя ручку железной двери. Амбал на входе приветственно кивает и запускает нас без вопросов. Это странно, подозрительно и как-то неестественно.

Зал полупустой, только группка каких-то девушек распивает спиртное у бара. Приглушенный свет коридора наводит некую ауру неотвратимости. Маленькие шажки отдаются эхом в пустом зале. Вдалеке виднеются неоновые лампы, мягко рассеивающие свет по центру.

Мы идем на задорный смех и приглушенную музыку. Подойдя ближе к сцене, хочется выколоть себе глаза. В центре сидит Андрей, а на нем полуголая блондинка, вызывающе танцует стриптиз. Поплывший и мутный взгляд не реагирует ни на что, кроме объекта перед ним.

Он водит руками по голым ягодицам и не сводит вожделенного взгляда с нее. Как когда-то с меня.

Что-то лопается внутри который раз за сегодняшний день. Мне тяжело сделать вздох.

— Вот сука, — злобно цедит друг и хватает меня за руку, пытаясь утянуть на выход.

Я не могу отвести взгляда от родного лица. Мне не верится, что он мог так качественно играть на моих чувствах, заполучить себе и выбросить…как мусор. Еще и настолько жестоко. Нет, не может быть. Я не хочу верить глазам. Идиотка.

Внезапно за спиной слышится пьяный развязный голос.

— А ты думала, что ему на самом деле важна такая простушка, как ты?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с незнакомкой из клиники, героиней видео-ролика, а по совместительству, той еще падалью. Уверенный, натертый до блеска внешний вид вопит о своем превосходстве. Не то что я. Заплаканная… в поношенной джинсовой куртке и в злополучном платье.

Она игриво окидывает нас со Святом оценочным взглядом.

— Ну ты только не плачь, ладушки? Мы люди другого полета. Я даже не ревную его к другим, мы иногда могли развлечься втроем. Но он всегда возвращался ко мне, — горделиво смотрит на меня, вставая в игривую позу.

— А не пошла бы ты? — выдаю первое, что приходит в голову.

Свят задвигает меня за спину, но я хочу продолжить. Я хочу высказать все.

— А зачем пришла ты? Ах да, точно, — достает смартфон из кармана и демонстрирует мне фото. Смотрю на экран и не могу осознать, постичь происходящее. Удушливая тошнота становится невыносимой. Нет, не может быть. Андрей в обнимку с ним. Реальность сужается до экрана телефона. Человек, чуть не изнасиловавший меня на выпускном.

Нет, ну и что. Ну и что? Плевать, мало ли что за фото. Нет. Не связаны они. Нет. Святу хватает секунды, чтобы понять все и не дать мне продолжить рассматривать эту грязь. Увереннее пихает к выходу, но сучка догоняет меня словами.

— Они поспорили в тот вечер, кто сможет сломить выпускницу первее, — скрещивает ноги и прячет телефон в заднем кармане обтягивающих штанов.

Сердце пропускает удар. Мозг удачно подкидывает последние фразы, брошенные этим утырком. «Я все равно выиграл, детка». Тогда мне казалось это набором бессмысленностей, сейчас все складывается в отвратительную картину моей жизни.

— Стерва, заткнись, а? Еся, мы уходим, — Свят более резок в выяснениях отношений, так что он решительно ведет меня в сторону двери, пока слезы градом льются по щекам.

Я дура, какая же я дура.

— А потом, а потом он увидел тебя вновь и решил взять реванш! — звучит вдогонку словно хлыстом. — Ни дать ни взять! И деньги для взятки тоже Андрюшка твой пожертвовал, чтобы мой братец не залетел на пятерик за решетку.

Резко останавливаюсь. Это был мой контрольный в голову. Свят не пытается больше ничего сказать, он просто перекидывает меня через плечо и уносит, пока я безвольной куклой болтаюсь вниз головой. Теперь уже использованной и выброшенной на свалку жизни.