6

Вечером ко мне забежала горничная и, толком ничего не объясняя, потащила в душ, заставив быстрее освежиться, а после начала спешно приводить меня в порядок. Весь день я провалялась в постели, изнывая от ничегонеделания, так что с одной стороны была только рада какому-то движению, с другой подобное поведение нервировало.

— Вчерашний клиент уже пришел и сидит внизу, — все-таки пояснила горничная, больно дернув мне волосы. — Так что придется поторопиться.

Я стоически все вытерпела, втайне радуясь, что пришел тот самый человек. Пусть только утром я решила, что лучше было бы не иметь с ним больше ничего общего. Но теперь чувствовала, как внутри разгораются желание и предвкушение.

— Все готово, — меня вновь облачили в красивый пеньюар и выставили в коридор.

Нужную комнату я нашла бы и сама, но идти пришлось под строгим надзором горничной. Она честно проконтролировала, чтобы я вошла и села на кровать, чувствуя себя куда увереннее, чем в первый раз.

И все равно испуганно замерла, когда дверь отворилась, и вчерашний человек прошел внутрь, плотно прикрыв за собой створку.

— Добрый вечер, — он улыбнулся и слегка наклонил голову в знак приветствия.

— Д-добрый, — отозвалась я, а он вскинул брови.

— Ты все еще боишься меня, — он осторожно приблизился и, уперевшись одной рукой о кровать, а другой подняв мой подбородок, заставил посмотреть на него.

— Нет, — неуверенно ответила я.

Вроде не боюсь его лично, но все равно отчего-то страшно…

— И не бойся, — то ли приказал, то ли попросил он. Я не разобрала его тон, а потом стало не до этого.

Он поцеловал меня сразу уверенно, пылко и страстно, легко раскрывая мои губы языком и увлекая за собой на постель, ложась на спину так, чтобы я оказалась сверху. Его руки чуть развели в стороны халат и легли на выпавшую из него грудь, слегка сжав и покрутив соски.

Я застонала, разрывая поцелуй и запрокидывая голову.

После чего он чуть потянул меня на себя, легко проходясь губами по шее, спускаясь все ниже, пока не добрался до груди, втянув одну вершинку внутрь, а вторую осторожно покручивая между пальцев.

Уже это заставляло хотеть большего, и я с нетерпением ждала, когда умелые и чуткие пальцы коснутся меня по-настоящему.

Но в этот раз человек не торопился, он словно издевался, лаская и гладя меня везде, только не там, где это действительно требовалось. Жар внизу становился нестерпимым, но стоило его руке оказаться где-то поблизости, на животе или на ягодице, как он тут же отводил ее дальше.

— Хочешь большего? — тихо спросил он, когда я начала сама тереться об него, не в силах справиться с разливающимся по телу огнем и устав ждать от человека помощи.

Его рука как раз легла мне между ног и застыла, не совершая больше никаких движений.

— Да, — выдохнула я едва ли не с мольбой в голосе и подвигалась, показывая, что именно мне нужно.

— А ты бы хотела остаться только со мной? — требовательно поинтересовался он.

Как вообще можно говорить о чем-то в такой момент⁈

— Да, — сейчас я была готова согласиться вообще на все, лишь бы получить желаемое.

Он же сам нуждается во мне куда больше, чем я в нем, так чего же медлит?

— А если я заберу тебя отсюда?

— Мне нельзя! — от испуга и осознания того, что он предлагает, я немного пришла в себя и отпрянула.

— Ну-ну, — успокоил меня он, притянув ближе, и положил руку обратно, осторожно раздвинув складочки пальцами и слегка погладив.

Я застонала в голос, начав двигаться активнее.

— Есть что-то, что держит тебя? — продолжил допрос он, оставив руку, об которую я терлась сама.

— Да, д-да, — говорить внятно я была не в состоянии.

— Я все улажу, — пообещал он, и подтянул меня еще выше, одновременно соскальзывая вниз.

От позы, в которой мы оказались, закружилась голова. Я стояла на коленях, широко разведя ноги и опираясь об изголовье кровати руками. Мужчина же лежал лицом подо мной. Он надавил мне на ягодицы, заставляя опуститься ниже, и коснулся языком, срывая с моих губ крик. Его язык прошелся по самым влажным местам, а после губы нашли точку, откуда волнами расходилось наслаждение. Но мне хотелось больше, быстрее, так что я не могла усидеть, начав двигаться опять.

И даже когда наступила долгожданная разрядка, а я попыталась отстраниться, мне не дали, перевернув на спину и вылизывая еще долго, пока мое тело окончательно не успокоилось и не перестало вздрагивать от каждого прикосновения горячего языка или прохладных пальцев. Сумасшедший контраст.

Я немного пришла в себя и выдохнула от только что пережитой бури. Удивительно, но, кажется, в этот раз было еще лучше, чем в первый. И почему-то сейчас человек не спешил уходить, лежа рядом со мной и перебирая мои растрепавшиеся волосы. Но я все равно запахнула халатик и делала все, чтобы не смотреть не него. А еще искренне не понимала, почему он решил задержаться? Или он хочет чего-то от меня? Впрочем, чего именно он хочет, догадаться нетрудно, его хотение красноречиво упиралось мне в бедро. И я даже поймала себя на мысли, что сама бы с удовольствием коснулась, провела рукой вдоль напряженной плоти…

Но одернула себя, вцепившись пальцами в подушку. Я здесь не для этого, не для этого всего. И забывать о настоящей цели не должна.

Но рядом с этим человеком почему-то было сложно сохранять трезвость рассудка.

Я осторожно рассматривала его из-под ресниц, глядя снизу вверх и подмечая каждую деталь и черточку. Теперь, когда болезнь его чуть отступила, стало возможно делать какие-то выводы.

У фейри-мужчин черты лица мягкие, не растет щетина, да и в целом они выглядят иначе. Если мужчину-фейри переодеть в женское платье и самую малость накрасить, то отличить будет сложно. Люди до определенного момента казались мне некрасивыми. Всем, кого я успела увидеть по приезду сюда, не хватало изящества: грубые лица, нескладные фигуры, про движения вообще молчу.

Человека возле меня нельзя было назвать красавцем, и уж точно он не мог похвастаться изяществом или грацией фейри. И все же что-то в нем было. Очень четкие и какие-то хищные черты лица, никакой плавности или мягкости в нем не ощущалось. Волевой подбородок, крупный нос, высокий лоб, глаза цвета лесных орехов и чуть отросшие светлые волосы. Его щетина немного колючая, это я успела заметить еще вчера, но так было даже приятнее. Сильное тело с широкими плечами и крепким прессом. Все остальное, как можно догадаться, тоже крепкое и ладное.

— Ну как, нравлюсь? — спросил человек, и я вздрогнула, поняв, что попалась на разглядывании.

И вместо ответа поспешила отвести взгляд.

— Ты мне нравишься, — его рука скользнула по моей ноге, приподнимая ткань, и я постаралась перехватить халатик, пусть во рту тут же пересохло, а внизу живота начало сладко тянуть. — Не хочешь второй раз?

От его вкрадчивого шепота стало только хуже, но я замотала головой, пряча глаза, которые могли бы выдать меня с головой.

— Странно… — его пальцы словно невзначай поглаживали мое бедро. — Насколько я успел узнать, во время периода наслаждения много удовольствия для фейри не бывает…

Я сглотнула, понимая, что он прав, и мое только-только успокоившееся тело вновь начинает разгораться желанием. И это плохо.

— Ты говорила, что тебе нельзя уходить отсюда, — его горячая ладонь скользнула от бедра к подбородку, огладив мое тело и поднимая лицо так, что я была вынуждена посмотреть на него. — Почему? Тебе угрожают? Держат взаперти?

Я помотала головой насколько смогла, ведь он по-прежнему придерживал мой подбородок, не давая опустить глаза.

— Тогда почему? — по твердому взгляду я поняла — не отстанет.

И даже не столько по взгляду, а по кое-чему еще весьма твердому, отставать от меня человек не планировал.

— Деньги, — пискнула я в ответ. — Мне нужны деньги.

Это был логичный ответ. Все фейри соглашались на подобное исключительно ради денег, и мне они тоже не помешали бы.

Но в первую очередь — сестра.

— Не беспокойся, уж с деньгами у тебя проблем со мной не будет, — пообещал он и вновь придвинулся так, что его «твердость» ощущалась еще сильнее и волнующе.

— А в чем будет? — спросила я, лишь бы спросить, а не думать о том, о чем не следует.

— Ни в чем. Никаких проблем, — заверил он и обвел пальцем мои губы, я же, не удержавшись, коснулась его языком.

Теперь пришла его очередь вздрагивать. И все же руку он не убрал, а переместил ее мне на затылок, тревожа сложную прическу.

— Как тебя зовут?

Я задумалась, говорить или нет. С одной стороны, мое имя ему ничего не даст. С другой — зачем оно ему?

— Я Эван, — не дождавшись моего ответа, первым представился он. — Эван Лерой.

— Лия, — все-таки решилась я.

Наверное, когда вступаешь в подобные отношения с кем-то, правильно хотя бы знать имена друг друга. Хотя для фейри это лишь условности, но мы ведь среди людей.

— Лия, — протянул он, смакуя слово на языке. — Сладкая фейри.

Я почувствовала, как краснею, а человек лишь сильнее заулыбался.

— Ты так смущаешься, совсем по-детски, — он сам заправил мне выбившуюся прядь за ухо, обведя его пальцем от мочки до острого кончика.

— Мне, наверное, надо уходить, — я уперлась в широкую грудь, понимая, что если человек не отпустит, то противопоставить ему мне совершенно нечего.

Наша магия способна воздействовать на растения, но не на людей.

И от этого стало не по себе.

Но человек неожиданно отпустил, пусть и с явной неохотой, и нехотя поднялся с кровати. Я спрыгнула с нее сразу за ним, но с другой стороны.

— Увидимся завтра, Лия, — сказал на прощание он. — И подумай над моим предложением.

Я кивнула, понимая, что думать там совершенно не о чем. Даже если бы я действительно приехала сюда исключительно за деньгами, то отказалась бы от подобного предложения.

Очень хотелось верить, что привязанность, которую уже сложно было отрицать, пройдет вместе с периодом наслаждений. А может, после Эвана будет другой человек, и я переключусь на него.

И это всего лишь желание созревшего тела получить свое, не более.