Глава 18 · Просто царапина

Ами

Вернулась к подъеду за своими вещами, все еще погруженная в мысли. Попыталась отцепить застрявшую о торчащий край лямку.

Пока я тянула ткань, острый край железки царапнул мне ладонь. Кровь выступила мгновенно, тонкая струйка побежала по коже и бодрым ручейком полилась к ногам, показывая, что это не просто царапина.

Я выругалась сквозь зубы, и отставила руку в сторону, чтобы не запачкать обувь.

— Чёрт, Ами, ты что, специально? — возопила подруга ранняя коробку с чем-то звонким, — Я даже не помню в каком пакете аптечка! Да как так-то⁈ — сокрушалась она поворачивая мою ладонь туда-сюда, вместе со мной наблюдая за льющейся струйкой.

Что я там задеть то могла в ладони?

Хотела сказать, что мне просто нужна какая-нибудь тряпка, но Лекс уже был рядом, его рука перехватила моё запястье у Миры. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, они на секунду заставили отвлечься от раны и от того, что кое-кто тут со мной не разговаривает, но я очнулась, когда Лекс потянул меня к пикапу.

— Пошли, — его голос был злым, почти приказным. — Аптечка в машине.

— Я в порядке, Лекс, — попыталась выдернуть руку, но его хватка была железной. Ну, конечно, мы здесь мистер-сильный и мистер-главный! — Это просто царапина!

Он не ответил, продолжая тащить меня к капоту. Ну, нет! Упёрлась пятками кроссовок в асфальт.

— Серьёзно, Лекс, отпусти! — рявкнула, это уже невыносимо, я сама могу позаботиться об обычной ране.

Видимо, мужчина так не думал, потому что в следующее мгновение он, не говоря ни слова, подхватил меня под талию, закинул на плечо, как мешок с хламом, и усадил на капот пикапа сверху. Я ахнула, хватаясь за металл чтобы сориентироваться в пространстве, и мысленно поблагодарила судьбу, что надела джинсы, а капот выглядел чистым.

Где-то за плечом Лекса маячила офигевшее от таких событий лицо Миры, которая быстро ретировалась к своей машине. Предательница!

— Сиди, — прорычал Лекс, чем вернул мое внимание к себе, и наклонился так близко, что я уловила запах своего геля для душа, которым он пользовался у меня. — Или я привяжу тебя к этому капоту, поняла?

Я приподняла бровь, скрестив руки. Он серьезно думал, что ведет себя адекватно, поступая так?

— О, угрозы? Как мило, — съязвила, но сердце колотилось, и не только от злости, если быть честной. Его близость действовала на меня, как энергетик, несмотря на холодность и постоянные качели.

Лекс отошёл к двери пикапа, роясь в бардачке, и вернулся с аптечкой. Хотелось бы упрямо спрыгнуть с капота и демонстративно уйти, но что тогда можно сказать о моих умственных способностях после этого?

Мужчина молча взял мою руку, его пальцы были осторожными, пока он промывал царапину антисептиком. Я зашипела обиженной кошкой, когда спирт обжёг рану, и продолжила смотреть, как Лекс сосредоточенно заклеивает рану пластырем.

Я запуталась, Лекс. Один момент ты прижимаешь меня к кровати, а в следующий — делаешь вид, что я пустое место. Ладно, не так буквально, но как еще интерпретировать его поведение — я просто не знала. Что тебе нужно? И что мне делать?

Он закончил, аккуратно прижав и разгладив широкий бежевый пластырь, отпуская мою руку, что моя неразумная часть души восприняла с расстройством.

Потом он выпрямился, мазнув на секунду по моим глазам взглядом, подхватил под талию, так же бесцеремонно, как поднял, и спустил на землю. Почувствовала, как жар пробежал по телу безрассудной волной, когда он на миг прижал меня к себе. Он отвернулся, но меня эти подростковые игры порядком достали, схватила его за руку.

— Лекс, подожди, — начала упрямо. Я добьюсь того, чтобы мы поговорили! — Нам надо…

— Мне некогда, Ами, — перебили меня моментально, не дав даже рта раскрыть дальше. Он выдернул руку и ушёл к кузову, оставив меня стоять в состоянии «еще немного и буду бить».

Я стиснула зубы, глядя ему в спину. Отлично. Но я не собираюсь вечно играть в твои игры. Развернулась, пнув камушек на асфальте, и пошла к Мире, которая наблюдала за сценой, сидя на капоте своей Хонды, приподняв бровь.

— Ну что, Ромео и Джульетта, закончили? — хмыкнула подруга, схватила последний рюкзак и пройдя мимо, подала в кузов Лексу. — Можно ехать, или мне ещё попкорн принести?

— Помолчи, Мира, — пробормотала, забираясь на переднее сиденье. Хотела бы забраться на заднее, но Мира не уступит. Нет, хотела бы вообще никуда не ехать, черт возьми! — Просто молчи.

* * *

Мы загрузились в пикап и Лекс завёл мотор.

Он явно был не в духе — отметила это по его пальцам, они сжимали руль так, что вены проступили под кожей. Мира устроилась сзади в своей типичной позе — лёжа на спине и листая телефон, её ноги болтались в воздухе с подголовника моего кресла в смешных полосатых розово-желтых носках, что вовсе не вязалось с ее сегодняшним серым нарядом.

Напряжение же между мной и Лексом можно было резать ножом, хотя он просто смотрел на дорогу, а я в боковое окно, да, тоже на дорогу. Мира перечисляла разные пункты из своего «проверочного списка путешественников в отпуске».

— Так, Ами, я видела твой свитер, — голос подруги был лёгким и беззаботным, как будто она не замечала, что в машине пахнет порохом. — Если замёрзнешь на склоне, не жди, что я буду за тобой бегать с термобельем. Лекс, аптечку пополнил перед выездом? Ами точно себе что-нибудь сломает, она от дома не смогла отъехать без ранений!

— Я не криворукая, — огрызнулась в ответ, стряхивая с джинс невидимые пылинки и стараясь не смотреть на Лекса. Принципиально.

— О, да, это ведь не ты в турпоходе в старшей школе умудрилась вместо костра поджечь палатку? — хохотнула Мира, и Лекс хмыкнул ей в поддержку, бросив на меня короткий взгляд.

Его глаза встретились с моими, и на миг я уловила в них что-то — тень того, что видела там прошлой ночью. Но он тут же отвернулся.

— Очень смешно, — пробормотала недовольно, вот ведь, всегда-то она помнит все мои самые неудачные провалы, хорошо хоть упоминает их только при Лексе, я уверена — нарочно.

Сосредоточилась на виде за окном. Улицы Чикаго с высотками сменялись более низкими и частными домами.

— Эй, Ами, не дуйся, — Мира ткнула меня в плечо через сиденье. — Мы едем в Колорадо, а не на похороны нашей молодости. Улыбнись, а то Лекс подумает, что ты его ненавидишь.

— Может, и ненавижу, — пробормотала тихо себе под нос, но по тому, как скрипнул руль под сжавшимися ладонями, Лекс явно услышал, отчего мне стало неловко. Не ненавидела я его, как бы сильно в этот момент мне не хотелось этого.

Лекс промолчал.

— Ладно, давайте включим музыку, — предложила Мира, подключая телефон к колонкам. — А то вы такие весёлые, что я сейчас буду жалеть, что оставила дома снотворное.

Она включила какой-то старый рок, и звуки гитары заполнили салон.

Сначала это даже принесло расслабление — отвлечься на что-нибудь, кроме густой тишины. Но тут Мира начала подпевать, фальшиво и громко, так, как умеет только она. Сжала губы, чтобы не рассмеяться, но подруга усилила напор и принялась размахивать руками по дуге, как будто выступала на сцене, при этом ужасно протягивая гласные ноты.

— Мира, ты серьёзно? — все же прыснула от смеха, поворачиваясь к ней. — У тебя голос, как у кошки, хвост которой безжалостно прищемили дверью.

— Завидуй молча, — хмыкнула она, залезла вдруг на сиденье с ногами, отсчитала пальцами до трех и принялась орать припев. — Лекс, подпевай, покажем этой унылой дамочке, с каким настроением надо ехать в отпуск!

— Я за рулём, — коротко ответил он, но губы мужчины все же чуть изогнулись, и я поймала себя на том, что почти влюблена в эту едва заметную улыбку.

Дорога тянулась, поля с частными домами за окном перемежались высокими городскими деревьями, что качались под ветром. Небо было тяжёлым, оно серыми угрюмыми тучами низко нависало над нами, недовольно провожая из города.

Мира продолжала болтать, потом снова пела, затем начала перескакивать с темы на тему — от её планов на катание до того, как она в прошлом году застряла в лифте с парнем, который вдруг принялся читать ей стихи.

Я слушала вполуха, но была очень благодарна ей за то, что она всегда делала для нашей компании.

Она была ее сердцем.

— Делаем остановку — универмаг, — сказал Лекс, сворачивая на парковку с вывеской Волмарт. — Еда, вода, только ради бога, не тянем.

Мы с Мирой переглянулись. Это он зря.