Глава 7

Захар

Она не осталась. Да я и не ждал. Мрачно хмыкнул и вышел на балкон, чтобы остыть. Дрянной день. Затея с поездкой в центр с самого начала была неуместной, но я поддался. Сам виноват.

Глядя в темень, вернулся назад, в момент, когда сел в машину охраны и приказал ехать в офис. Гнаться за Королёвым было нельзя.

На что способен этот псих, я догадывался, тем более, если прижать ему хвост.

— Установить наблюдение за всеми объектами, где может появиться Королёв, — приказал я. — Не забывайте, что он может использовать оба имени.

— В последнее время он использует только новое, — ответил начальник охраны. Но мы следим.

— Следите вы, чёрт бы вас побрал! У него девочка. С ней ничего не должно случиться. Её здоровье и безопасность — приоритет.

Плевать было на светофоры и дорожную разметку. Домчались мы за считанные минуты, но за это время я успел поднять на ноги всех, кто мог быть хоть чем-то полезен.

Сукин сын! В его поступках начисто отсутствовала логика. Он демонстрировал мне свою силу через детей, и при всех раскладах это было дерьмовым решением. Уверен, что мозгов, чтобы понять — он покойник, у Королёва хватало.

На входе меня встретил охранник.

— Захар Николаевич, — протянул мне конверт. — Курьер принёс пару минут назад. Не смог до вас дозвониться.

Конверт был совершенно белый. Я разорвал его и прочитал записку:

«Ищи. 100 м»

Сунул своему человеку.

— Что это значит?

Он перечитал пару раз и выматерился.

— Что за блядские игры, — процедил зло и рявкнул подчинённым: — Осмотреть всё вокруг! Каждый сантиметр.

Я тоже перечитал записку.

— Сто м… Это может быть сто метров, — встретился взглядом с начальником службы безопасности. — Что ещё? Сто минут? Вообще бред.

— Радиус сто метров! — добавил он. — Выполнять!

Мы тоже бросились на улицу. На хрена послушал Вику?! Знал же, что вылазка в город может быть опасной и таки поддался. Проклятая девка! Рядом с ней меня переклинивало всегда. И раньше, и сейчас. Вдыхал у её волос, и штаны становились тесными, а сердце делало кульбит. Надо было забрать их сразу, нет же, дурак, всё думал получил, что хотел и забуду. Забыл, как же.

— Святослав, сюда, — показал на сквер. — Я по правую сторону, ты по левую.

Он коротко кивнул.

В разгар дня людей было мало, но от детских голосов становилось не по себе. С аварии прошло больше полугода, а я всё ещё просыпался посреди ночи с чувством, что теряю сына.

— Папа, папа!

Повернулся, ища Ингу взглядом. Белокурая девчушка протягивала отцу раскрытую ладонь.

— Пап, это жучок, а он…

Пошёл дальше, пытаясь не упустить из вида ни единого клочка сквера, а в башке так и звучало предназначенное не мне «папа».

С Викой изначально всё пошло не так. Я отвёл ей роль орудия отмщения, но вместо этого она стала моей ахиллесовой пятой.

На скамейке впереди сидела девочка. Издали разглядеть её не смог, но чутьё натянуло жилы до предела. Пошёл быстрее.

— С дороги. — Отпихнул прущего на меня недомерка и сам не заметил, как перешёл на бег. Эта была Инга. Что на ней было, не запомнил — только яркую ленту в волосах.

— Инга!

Она испуганно посмотрела на меня.

— Инга! — подхватил со скамьи.

Прижал её к себе. Страх, до этой минуты сдерживаемый главной целью — найти дочь, просочился наружу.

Я обнял Ингу ещё сильнее. Ровесница Игната, она была совсем хрупкой. Девочка. От неё даже пахло по девчачьи — её матерью.

— Дядя Захар, — пискнула она. — Я…

Инга всхлипнула. Только расслабившиеся нервы затянулись жгутами. Уничтожу, сукина сына. Он землю со своими кишками жрать будет и молить, чтобы я его прикончил. За всё ответит: и за Настю, и за Игната, и за эти слёзы.

— Тс-с-с, — легонько погладил Ингу по спине.

— Мне страшно было. Они… Те дяди… Они плохие. Они плохо говорили про тебя и про маму и… — она заныла.

Покачивая её, позвонил Святославу и дал отбой.

— Я нашёл её… Да, вроде в порядке… Всё потом.

— Дядя Захар, — позвала Инга сквозь слёзы.

Я присел вместе с ней на скамью. Она разжала ручонку и дала мне смятый листок.

— Вот.

Придерживая дочь, расправил бумажный комок. Верхняя губа дрогнула.

— Су… — стиснул зубы и смял бумагу снова.

Едва не швырнул в урну, но это бы было опрометчиво. Королёв с чего-то решил, что, действуя через детей, сможет вернуть себе своё. Нет, нужна ему была не Вика — бабки. Он требовал вернуть бизнес.

— Мы домой поедем, дядя Захар? — спросила Инга, задрав голову.

В её заплаканных глазах стояли слёзы.

— Я кушать хочу. И к маме хочу. — Она надула губы, накуксилась. — Только мама ругаться будет, что я побежала к собачке. А я не хочу, чтобы она ругалась.

— Тогда зачем ты побежала?

Инга пожала плечами и начала болтать ногой. Пальчиками водила вокруг пуговицы моей рубашки и виновато молчала. Мимо прошли белокурая девочка и её отец, которых я видел раньше. Я всегда хотел сына. Ещё до того, как нам с Настей объявили, что будет парень. Но в последнее время всё больше хотел отмотать время на семь лет назад и переиграть прошлое.

Святослав появился с двумя охранниками, кивнул на Ингу с вопросом. Я взглядом повторил, что всё в порядке и снова поднял её. Много раз носил на руках сына, но нести дочь было совершенно другим. Её сандалия стучала мне по боку, шёлковая лента касалась руки, и в этих, на первый взгляд, плёвых мелочах заключалась разница величиной с пропасть.

— Едем домой? — спросил Святослав на выходе из сквера.

— Нет. Надо её накормить. Ты чего хочешь? — спросил у дочери.

— Мороженое, — ответила она, не думая. — С шоколадным соусом и орехами. И ещё с карамелью. И молочный коктейль.

— Ты же сказала, что хочешь кушать.

— Ну… Ты спросил, что я хочу. Я хочу мороженое.

Святослав усмехнулся. Видно было, что у него тоже отлегло от сердца, хоть собранность осталась прежней.

— Девчонка — оторви и выкинь.

— Ей есть в кого.

Посадил Ингу в машину и сел рядом. Святослав занял место сзади, ещё один охранник сел спереди. Пока не разделаюсь с Королёвым, придётся усилить безопасность. Можно бы было вывести детей и Вику за пределы страны, но гарантий это не даст. К тому же, надо учитывать, что отец Королёва — по документам, которые он сделал себе семь лет назад — Александра Рыбакова, мент. Хороший мент с большими связями. Вернее, мог бы быть хорошим, если бы не замял дело сына. Изнасилование, предумышленное убийство женщины, находящейся на шестом месяце беременности. Это потянуло бы на долго. Я вынес свой приговор, однако он оказался чересчур мягким. Нужно было сразу же кончать этого молокососа. Но на ошибках учатся. Придётся и мне внести поправки.

* * *

— А твоим дядям что, не вкусно?

Инга мотнула головой на охранников, с тоскливым видом ковыряющих разноцветные шарики мороженого.

— Вкусно, но эти дяди предпочли бы хорошую отбивную.

Дочь нахмурилась и отправила полную ложку в рот. На уголках её губ остались шоколадные усики. Она облизнулась и зачерпнула ещё порцию. Сперва поддался на уговоры Вики, теперь не сдержался перед этой малышкой. Поняв, что мы идём в кафе-мороженое знаменитой сети, Инга пришла в восторг. У прилавка тыкала во все лотки подряд, пока я не остановил её. Думал, не справится, но огромная порция, выданная продавщицей, её не смутила.

— Ты только маме не говори, что мы с тобой тут были. Хорошо?

— Она и тебя ругать будет? — с умным видом спросила чертовка. — Я один раз слышала, как она тебя ругает. Но ты не бойся, она потом всё равно хорошая становится. У меня мама самая-самая хорошая. Надо, чтобы у Игната тоже такая мама была.

Я невесело хмыкнул. Взял свою пиалу и, глядя на дочь, привалился к спинке стула. Наверное, надо. Всё бы было куда проще, признайся я самому себе изначально, что девка, которую я забрал у Королёва, стала мне нужной. Все семь лет, что не подходил к ней близко, видел её глаза. Последние наши гляделки — она, затаившаяся у сосны напротив дома, а потом адская боль в грудине. Пришла, дрянь, посмотреть, как наёмник её мужа меня прикончит. По крайней мере, так я думал до недавнего времени.

— А те дяди меня больше не заберут? — с осторожностью спросила Инга. — Один там был такой… — она поморщилась. — Самый плохой. Он на меня посмотрел и отвернулся. А потом отвёл на лавочку и сказал, что, если я уйду, он найдёт маму и сделает ей очень больно.

Я подобрался.

— Тебе он точно больно не сделал? Ты уверена?

— Уверена, — она снова взялась за мороженое. Облизала ложку. — Только немножко, когда затащил в машину. Вот, — продемонстрировала мне царапину на руке. — Но это ничего. Я один раз, когда мы с мамой ездили в парк…

Инга взялась пересказывать день из разряда «как я провёл лето». Взахлёб говорила о парке в Кисловодске и своих «подвигах», о горной речке, которую ей Вика разрешила потрогать «там, где не так булькает» и содранном о корягу локте.

— А потом к маме пристал дядя, — подтаявший шарик она зачерпнула целиком.

— Что за дядя?

— Самый обычный дядя. Да к ней часто дяди пристают. Она же красивая, вот и пристают.

Что ревность может быть такой острой, в жизни не думал. Чёрная и хлёсткая, она так и накрыла.

— А мама что этому дяде сказала?

Видимо, голос прозвучал очень жёстко. Инга покосилась с подозрением.

— А я не помню. Там были бусы красивые, но мама мне не купила, — горестно закончила она. — Ну и ладно, зато вот эту ленточку купила, — хотела показать на голову, но забыла про мороженое, и брызги полетели на стол. — Ой… Я случайно.

Я взял салфетку и вытер. Поняв, что ругаться я не буду, Инга забралась на диванчик с ногами и вдруг притихла. Ела молча, за считанные секунды растеряв былой энтузиазм. За минуту до этого я мог поклясться, что у них с братом нет ничего общего с той же откровенностью, как сейчас, что они похожи, как две капли воды. Глаза у дочери были точь-в-точь, как у меня на детских снимках, а вот черты лица она взяла от матери.

— Инга, — позвал и, дождавшись, когда она посмотрит на меня, поинтересовался: — Хочешь, купим тебе подарок? Можешь выбрать, что угодно.

— Прям что угодно?

— Прям что угодно.

— А можно я немного подумаю? Или нет, — она смешно замерла на вдохе. — Я хочу дом для кукол. Вот та-а-акой, — соскочила с дивана и показала рукой на уровне своей головы. — Нет, даже такой, — задрала руку выше, ещё и на носочки приподнялась. — И чтобы там мебель была. И ещё куколки с одеждой. Или… Нет, лучше платье, как у принцессы. Вот так чтобы, и юбка пффф, — крутанулась вокруг своей оси. Остановилась и посмотрела с вопросом и восторгом. Я усмехнулся. Инга вдруг стала серьёзной. — А ещё я хочу так, как ты сегодня делал Игнату, — сказала она неожиданно робко. Даже больше, чем дом и платье.

— Это как?

— Ты его сегодня взял и вот так подкинул. А я тоже так хочу. — Она подошла и протянула ко мне руки. — Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста. Можешь?

Я встал и, подхватив её с пола, подкинул вверх. Поймал и подкинул снова. Инга взвизгнула. Я опустил её на пол и сделал вид, что отошёл, а потом вернулся, подхватил и подбросил ещё выше. Дочь завизжала громче, а когда я, поймав, прижал её к груди, восторженно вдохнула.

— Ещё! Ещё, пожалуйста!

Подбросил снова, потом ещё раз. Она смеялась и визжала, на нас косились посетители, официантка и моя охрана, но плевать было на всех. Наконец Инга устала. Откровенно говоря, я тоже. Посадил её рядом и потянулся за газировкой. Она перехватила мой стакан и сделала несколько больших глотков.

— Ой, как вкусно. — Улыбнулась она во весь рот. — Кажется, я даже писать захотела. Ты меня сводишь? Надо спросить у тётеньки на кассе, куда идти только. Я сама могу спросить.

Чёрт подери! Каким бы паршивым ни был день, эта девчонка могла доконать мёртвого. И рассмешить тоже.

Да, всю жизнь я мечтал иметь сына, но сейчас, глядя на кнопку, смотрящую на меня моими собственными глазами, понимал, что многого себя лишил. И не только себя. Её. Их.