Глава 11
Так нельзя! Кричу себе мысленно, пытаюсь прогнать чувство упоения, появившееся при виде, как Ильяс возвышаясь над Вовой, наносит удары. Мне настолько больно от предательства мужа, что мой воспалённый мозг принимает действия хозяина дома за месть за мои страдания в последние дни. И только кусочек здравого смысла твердит одно и тоже «у них свои счёты! Ты здесь совершенно не причём».
- Ублюдок, - доносится голос Ильяса, а с моих губ срывается смешок.
Физически ощущаю, как адреналин схлыневает, и меня начинает накрывать откат, он волнами захлёстывает разбитую душу, что даже чужие, горячие ладони на плечах, для меня уже не страшны.
- Всё хорошо? – вопрос горячим дыханием опаляет лицо.
Он что смеётся надо мной? Как может быть хорошо, когда душа вся на изнанку? Когда сердце располосовано на куски, и вот-вот уронит последнюю каплю крови?!
- Нет, - отвечаю, качаю головой, - нет ничего хорошего, нет, - снова это нездоровый смех.
Я столько лет прожила в обмане, слепо любила того, кто наплевал на мою любовь, на моё отношение, растоптал, уничтожил всё светлое в моей душе, подверг опасности своего ребёнка, позволил забрать нас человеку, чьи горячие ладони в эту секунду жадно оглаживают моё тело.
- Шшшш, - доносится до моих ушей.
Дёргаюсь всем телом и только сейчас замечаю чужое лицо, что наклонено так низко, ещё сантиметр, и губы Ильяса коснутся моих. Не понимая, как могла пропустить такое сближение, начинаю вырываться из крепких рук хозяина дома. К моему счастью, меня отпускают, дают свободу, вот только она такая мизерная, что практически совсем не ощущается.
- Малыш, - звучит голос, от которого в висках начинает ломить.
- Не подходи, - шиплю, обхватываю себя руками, видя, как Вова делает шаг в мою сторону.
Он не слышит меня, делает второй, но путь ему преграждает Ильяс. Он, словно котёнка, хватает Колосова за шкирку и тащит к выходу из комнаты, а меня, наблюдавшую всю эту картину, накрывает неудержимый смех. Боль, в перемешку со злорадством, заполняют пустоту в душе, не очень хороший «наполнитель», но на данный момент, именно его в избытке, больше я ничего не чувствую, краски вокруг померкли, не ощущаю больше запаха парфюма, который совсем недавно сводил с ума.
Не замечаю, когда смех превращается в рыдание. Я рыдаю, свернувшись клубочком на краю огромной кровати.
- Я пацана заберу, нечего ему видеть её такой. От её завывания даже мне не по себе, - слышу смутно знакомый голос, но продолжаю топить себя в водовороте.
- Подожди, Серый, дай я вынесу её, - слыша эти слова, чувствую, как моё тело поднимают вверх, и следом его окутывает теплом.
Меня прижали к широкой груди, голову уложили на крепкое плечо, уткнули носом в шею, сделав вздох, наполнила лёгкие знакомым, кружащим голову запахом. Он знакомый, но не тот, что окружал меня шесть лет. Мне так холодно, и, не осознавая, что происходит, жмусь теснее к источнику тепла, руками обхватываю крепкую шею и получаю невесомый поцелуй в висок.
- Что же ты мне кости ломаешь, Дарья? - шёпот на ухо, - чем ты меня одурманила, скажи, ответь, девочка, - в голосе мольба, - что в тебе такого, чего не было в той бесцветной сотне, которая была до твоего появления?
Не отвечаю ни на один заданный вопрос. Не хочу говорить, не хочу обдумывать услышанные слова. Окутанная чужим теплом, я просто хочу продлить это мгновение, поглотить ещё больше предложенного тепля, согреться им, заполнить каждую клеточку своего тела, чтобы потом не замёрзнуть в одиночестве.
«Ты не одна! - грубо рявкает внутренний голос, - У тебя есть Митя!» - напоминает про сына.
- Митя! – снежной лавиной окатывает с головы до ног.
Я самая ужасна мать на свете! Погрузилась в пучину, позабыв о сыне. Задёргалась, затрепыхалась в чужих руках, требуя волю. Не отпустили, сильнее прижали к широкой груди.
- С ним всё хорошо, его Серый забрал, не стоит ему видеть тебя такой, - не грубо, но и не ласково, проговорили над головой.
Перед глазами появилась приоткрытая, уже знакомая дверь, Ильяс со мной на руках зашёл в комнату, ногой прикрывая её. В несколько шагов мужчина донёс меня до кровати, наклонился, устроил моё тело с края, дёрнул за мягкое покрывало, укрыл меня по самую шею, и сам рядом присел, прожигая тёмным взглядом.
Без его объятий сразу стало холодно, незаметно поёжилась, отвела взгляд в сторону.
Что будет дальше? Что станет с Колосовым? Его убьют? А с нами? Что будет с Митей и мной? Нас отпустят?
Хозяин дома молчит, я кожей ощущаю его взгляд, он смотрит так, будто съесть хочет.
- Вы обещали нас отпустить, как только поймаете Вову, - говорю мужчине, вспомнив его обещание.
В ответ тишина, Ильяс молчит, а я жду положительного ответа, только его, на другой я не готова. Минуты идут, мужчина продолжает молчать, не сводя с меня взгляда.
- Обещал, - опасно сверкнув глазами, наконец-то произносит хозяин дома.
- Тогда отпустите нас прямо сейчас, дайте уйти мне и моему сыну, ведь мы вам больше не нужны, предатель пойман, - поддаюсь вперёд, предвкушая оказаться далеко от этого дома.
Ильяс не отвечает, он молча встаёт с края постели, спрятав руки в карман брюк, неспешно подходит к окну. К тому самому, через которое мне сегодня пришлось увидеть смерть человека. И смерть эта была не из-за болезни, старости, не случайность, не катастрофа. Виной стал мой муж. Это он убил охранника! Я уверена, его рука не дрогнула, и внутри он не испытал сожаления. Бездушный и холодный. Вот таким я сегодня видела Владимира.
«В этом доме все такие», - подсказывает внутренний голос, и я ёжусь от холода, прошедшего по моей спине.
Смотрю на широкую спину мужчины и решаюсь ещё раз завести разговор.
- Послушайте, Ильяс…, - успела произнести всего два слова и замолчала, заметив, как сильно напряглись плечи хозяина дома.
Но помолчав буквально пару секунд, облизала пересохшие губы, и продолжила то, что хотела сказать.
- Вы забрали нас, потому что не могли найти Вову, сделали приманкой, лишив меня с Митей свободы! Но теперь я просто требую, чтобы нас отпустили! Ваш предатель у вас, я уверена вы получите обратно то, что украл у вас Колосов! – мой голос стал звонким, руки затряслись, - я хочу покинуть этот дом и забыть вас, как кошмарный сон! - голос окончательно сорвался, и в нём чётко читались подступившие слёзы.
Не знаю что я такого сказала, но после моих слов Ильяс резко развернулся ко мне лицом, сверкнул своими холодными глазами, и рывком кинулся в мою сторону. Всего секунда и он оказался рядом, навис сверху, заставляя меня лечь на постель, расставил свои руки по обе стороны моей головы.
- Забыть значит хочешь?! Забыть! Да, Дарья?! – склонив голову так низко, что наши лбы соприкоснулись, прорычал мужчина, смотря мне прямо в глаза.
Я замерла словно мышка перед котом, не в силах отвести взгляд в сторону. От Ильяса исходила такая мощь, она поглощала, туманя разум. Сердце заколотилось в бешеном ритме, во рту всё пересохло.
- Ответь, Дарья! – голос мужчины стал хриплым, а его дыхание порывистым.
Не знаю, что произошло, но я подчинилась.
- Я... я просто хочу чтобы, - сглотнула вязкую слюну, - чтобы я и Митя были в безопасности, хочу забыть события этих дней! – пролепетала одними губами, сама не понимая что делаю, слова лились сами так, что не оставалось ничего иного, как продолжать говорить, - я хочу спокойной жизни, той где не будет обмана, боли и предательства.
Ильяс не сводил с меня пристального взгляда, я чувствовала, как горят мои щёки от его горячего дыхания, это было похоже на пожар, который я была не в силах потушить, но я смогла отвести взгляд в сторону.
Стоило мне только это сделать, как Ильяс пальцами схватил меня за подбородок, заставляя вновь встретиться с ним взглядом, но в этом взгляде не было злости и ярости, там было что-то другое, до жути похожее на желание.
Мужчина поднял руку и провёл пальцем по моей щеке. От столь неожиданной ласки, в ушах появился звон, я чувствовала, как начинает кружиться голова, воздуха стало не хватать, а мир вокруг то сужается до размеров комнаты, то наоборот расширяется, да так, что у меня начинает темнеть в глазах от нехватки кислорода. Ещё секунда, две и я понимаю, что не могу дышать вовсе, потому что его губы касаются моих в лёгком, едва заметном поцелуе.
- А если я пообещаю тебе, что больше никогда такое не повторится, что ты и Митя будете в полной безопасности, не будет обмана, предательства и боли. Ты останешься здесь, со мной? – горячие и сильные ладони обхватили моё лицо, а глаза мужчины жадно его исследовали.
Что значит остаться с ним? Это единственно, что царапнуло мой затуманенный этим мужчиной разум. Почему он хочет, чтобы мы остались?
- Зачем ты хочешь, чтобы мы остались? - даже сразу не заметила, что обратилась к нему на «ты», наконец выдавила из себя вопрос, кончиком языка пройдя по пересохшим губам.
Поцелуй Ильяса был лёгким и, влажности моим губам он не подарил.
- Затем, что хочу сделать тебя своей, хочу, чтобы ты принадлежала только мне и больше никому, - зашептал он, мазнув своими губами по моим, следом проводит носом по щеке, спускаясь ниже уже губами, оставляет на шее влажный поцелуй.
Я затаила дыхание от такого признания. А вот мужчина, рыкнув мне в шею, рывком оказался на мне, придавив моё тело своим крепким к постели. Он словно обезумел, стал яростнее покрывать мою кожу поцелуями.
- Никто не будет трогать тебя, кроме меня. Никто не посмеет даже пальцем прикоснуться к тебе или твоему сыну! Ты моя, слышишь? Я никому не позволю, не позволю вас обидеть! Никому! – надрывный шёпот, он ещё раз провёл носом по моему лицу и припал к губам.