Глава вторая

Стелла очнулась, почувствовав запах ванили, чего-то молочного и приятного мужского парфюма. Возможно, именно тот факт, что «кондитерским» ароматам сопутствовал элемент парфюма, и послужил причиной отсутствия предыдущей реакции организма на запах десерта и даже мысли о нём.

Перед тем, как Стелла потеряла сознание, её, несмотря на жару, бил озноб; теперь же было тепло, приятно и мягко.

— Где же скорая? Почему так долго?! — опять этот голос, принадлежащий несостоявшемуся синеглазому брюнету. И звучит голос прямо около уха Стеллы.

— Анатолий Васильевич, всего пять минут назад вызвали! — ответил в меру встревоженный женский голос.

— Валя, ты повесила табличку о техническом перерыве? — опять мужской голос над её ухом.

— Да, Анатолий Васильевич!

— Хорошо. Девочки, нам необходимо собрать аптечку первой помощи. Даже нашатырного спирта нет! Валя, поручаю это вам. Нужную сумму выделю.

Стелла вдруг поняла, что она полусидит на руках у этого самого Анатолия Васильевича, главного кондитера, шефа, усатого блондина. Её голова лежит на его плече, а он прижимает Стеллу к себе, как какую-то драгоценность. А ей, Стелле, так тепло и приятно!

— Мне кажется, она в себя приходит, у неё ресницы дрожат! — сказал кто-то из «девочек».

Ну вот, придётся рассекретиться, открыть глаза.

Стелла разлепила ресницы, но перед глазами тут же всё закружилось.

— Опять, — пробормотала она и потеснее прижалась щекой к плечу Анатолия Васильевича. — Всё кружится перед глазами.

— Это поджелудка, вероятнее всего. Я звонил маме, она так сказала. Пить хотите?

Стелла кивнула, подумав, когда же он успел маме позвонить? Видимо, пока сама она была без сознания.

Кто-то поднёс к губам Стеллы стакан с водой, она сделала несколько жадных глотков.

— Кажется, скорая приехала, — опять кто-то из «девочек».

Далее всё продолжалось с невиданной быстротой: Стелле сделали укол, дали подписать какие-то бумаги и увезли в стационар.

Приступ сняли, Стелле стало значительно легче, до оперативного вмешательства, к счастью, не дошло. Однако Стеллу госпитализировали, назначили лечение и посадили на строгую диету.

Документы у Стеллы были при себе, а вот вещей не было. Стелла позвонила старшей сестре, Инге, однако первыми в больницу прибыли встревоженные родители, привезли всё необходимое. Потом уже приехала сестра.

— Я всегда говорила тебе, доченька, что все твои диеты до добра не доведут! — плакала мама. — Но вы, молодёжь, никогда не прислушиваетесь к старшим!

— Мамуль, мне тридцать! Какая молодёжь?! И диета здесь совсем ни при чём!

Не могла же она рассказать, что съела целый торт, запила молочным коктейлем, а потом проглотила одним махом то ли комплимент, то ли комплемент от шеф-повара!

Мама махнула рукой, продолжая плакать. Спор был старый и бессмысленный, хождение по словесному кругу.

Вечером Стеллу ждал первый сюрприз: к ней в палату вошла женщина средних лет с русыми волосами, убранными в пучок, круглым миловидным лицом и серо-зелёными глазами, внимательно изучающими Стеллу из-за стёкол модных очков.

— Здравствуйте! Меня зовут Светлана Владимировна, я врач-гастроэнтеролог.

— Ко мне уже приходил гастроэнтеролог, Воронов, — удивилась Стелла. Она знала Воронова, потому что он посещал их тренажёрный зал уже несколько лет. — Он сказал, что сам будет вести меня.

— Всё верно, — у Светланы Владимировны был мягкий, спокойный голос, достаточно низкий. — Я не являюсь вашим лечащим врачом и вообще работаю в другой медсанчасти. Меня сын просил посмотреть ваши выписки, узнать о вашем состоянии. Он очень обеспокоен.

Стелла вдруг всё поняла, вспомнив, что Анатолий Васильевич, кондитер, «звонил маме».

— Ваш сын — шеф-повар кондитерской «Гармония», да?

— Кондитерская принадлежит Анатолию.

— Мне уже намного легче. И у меня нет претензий к кондитерской. Пусть ваш сын не беспокоится. Ни пищевое отравление, ни кишечная инфекция не подтвердились. Я сама виновата в сложившейся ситуации. Надо было думать головой, а не… — Стелла махнула рукой и опустила голову.

— Зачем вы съели целый торт, да ещё самый калорийный?

— Решила устроить читмил, впервые за всё время, что нахожусь на правильном питании.

— Читмил?

— Да. Бывают разгрузочные дни. А у тех, кто проповедует правильное питание и постоянные занятия силовыми и прочими тренировками, наоборот, существуют «загрузочные» дни. В такой день можно позволить себе то, что обычно под запретом. Но мне калории и углеводы на пользу явно не пошли.

— Давно вы на правильном питании?

— Лет десять, со студенческих времён. Семь лет работаю фитнес-инструктором и консультантом по правильному питанию.

Светлана Владимировна несколько секунд удивлённо смотрела на Стеллу, а потом всё же не выдержала, и палата огласилась её звонким, заразительным хохотом.

— А что вы так смеётесь? — возмутилась Стелла. Ей стало очень обидно. — Вы, например, врач-гастроэнтеролог, а ваш сын — хозяин кондитерской, шеф-повар! Это вас не смешит?!

— Нет, — Светлана Владимировна успокоилась, но продолжала улыбаться. — Не обижайтесь, Стелла Юрьевна! Но нам с сыном никогда не приходит в голову есть торты целиком.

Второй сюрприз ждал Стеллу на следующий день. Сидя у окна палаты, она смотрела на сосны, в изобилии росшие у стационара, и грустно размышляла. Интересно, знает ли Вадим о том, что она в больнице? Не приходит и даже не звонит… А ведь во всём, что с ней случилось, косвенно виноват и он!

Раздался стук в двери, и Стелла вдруг вообразила, что сейчас войдёт Вадим. Он всё же приехал! Ему не всё равно!

Однако после ответа Стеллы двери открылись, и перед ней возник давешний усатый блондин, Анатолий Васильевич. В одной руке он держал явно дорогущий экзотический букет, а в другой какой-то большой пакет, похоже, с продуктами.