Глава 11

Как?! Как это могло произойти? Света бежала по тёмной улице, едва запахнув тонкое пальто. Холодный ветер трепал его полы и пытался стянуть длинный мягкий шарф, чтобы бросить его на грязный замёрзший асфальт. Каблучки стучали по жёсткому покрытию, отбиваясь как пульс в ушах. Сердечко билось ничуть не тише. Как же так? Что затмило её разум в его кабинете, что заставило, не помня себя, стонать под его горячим телом, облачённым в зелёную униформу? Она пришла к нему за помощью, советом, наставлениями. Или нет? Светлана распахнула дверь и вбежала в подъезд, будто кто-то огромный и страшный гнался за ней. Но это была всего лишь совесть, проснувшаяся сразу, как только схлынула волна ошеломляющего сознание и тело оргазма. Который случился ровно в тот момент, когда уборщица вошла в кабинет доктора. Он так испугался. А она-то как? Слов не хватало передать чувства, вспыхнувшие в её груди, ужас, паника, стыд! Она там лежала на кушетке, задрав ноги на его плечи, и просила ещё! Уму непостижимо! Как она могла так низко пасть? А как же Олег? Она что, выходит, изменила ему с доктором? Или нет? Считается за измену оргазм, случившийся от разыгравшейся фантазии у доктора на приёме? Света, запыхавшись, заперла входную дверь и прислонилась к ней спиной, чтобы жуткие монстры-сожаления не догнали и не загрызли её насмерть. Но что делать, если от её одежды до сих пор пахнет его парфюмом? Его голубые глаза с расширившимися зрачками и опьяневшие от желания не идут у неё из головы, его губы, такие блестящие и сладкие были так близко, что ещё немного и… Она бросила сумочку на тумбочку в прихожей и торопливо стянула сапожки, сняла пальто и попыталась успокоиться. Она сходит с ума. Определённо! Всё начиналось, как обычный приём у доктора, а теперь окончательно вышло из-под контроля. Светлана ушла в комнату и начала в мрачных раздумьях бороздить её из угла в угол. Выбросить доктора из головы никак не получалось. Но он так испугался, так отшатнулся! Поглядел на неё таким взглядом, будто произошло что-то ужасное и непоправимое. Вдруг он испытал отвращение? Вдруг это она его соблазнила своими призывами показать ещё эффективные позы для людей с маленьким стручком, да так, что сам распалился от этого и его… ну уж нет, вообще не стручок! Она плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками, чувствуя, как кровь приливает к щекам. То, что упёрлось в неё перед самым явлением разрушительницы момента со шваброй наперевес, не могло быть описано никаким уменьшительно-ласкательным термином, только увеличительно-толкательным. Поршень… рычаг… локомотив… ракета! О нет! Что она делает? Она что, воображает член доктора? Нет, нет, нет и нет! Так нельзя! И вообще, она теперь ему противна, скорей всего! А его репутация в клинике разрушена! Света встала в ужасе от этой мысли. Господи, его застукали с пациенткой в неоднозначном положении и с очень однозначным звуковым сопровождением, спасибо неудержимый Светин стон, вырвавшийся в нужный момент! Неясный, но знакомый звук послышался откуда-то с улицы, и в первое мгновение Светлана подумала, что ей показалось. Потом он повторился ещё как минимум два раза и она поняла, что слышит своё имя. Она вскочила с кровати и подбежала к окну, дёрнула шторку в сторону и выглянула сквозь прозрачное стекло. Внизу стоял он – объект её ночных мечтаний и душевого рукоделия, разрушитель собственной карьеры и Светиного самообладания и будущей семейной жизни. Внизу стоял доктор и громко звал её по имени. Он же провожал её и помнит, до какого дома и подъезда довёл в тот раз. Сердце подскочило в груди и упёрлось изнутри в самое горло, мешая проглотить застрявший воздух. Не помня себя, Света натянула сапожки и, даже не застегнув их, выбежала в подъезд, спустилась на лифте, подпрыгивая от того, как же он медленно едет. Тяжёлая металлическая дверь распахнулась, и она выпорхнула прямо к нему. Что она делает, зачем, почему? Мозг не собирался отвечать на эти сигналы в пустоту. Доктор стоял перед ней в полумраке, освещённый только мигающим перегоревшим фонарём и держал перед собой букет роз. В глазах Светы слегка потемнело с краёв или это фонарь окончательно помер в электрических конвульсиях. Доктор подошёл к ней и выдохнул облачко пара в морозную ночь. – Светлана! – Да? – Простите меня! Это было большой ошибкой! Мне не следовало этого делать. Я… я зашёл слишком далеко. Это было непростительно… – Что? – опешила она от его объяснений, глядя только на его блестящие глаза поверх букета ошеломительно пахнущих нежно-розовых крупных бутонов. – Кодекс врачебной этики не позволяет мне… – он споткнулся в словах, а Света поняла, куда он клонит. – Я совершил непозволительный поступок из лучших побуждений. Из желания помочь вам, Света. – Вы помогли, Сергей Владимирович, – хлопая ресницами, промолвила она, – вы же правда… – У вас есть жених и моё поведение вышло за рамки… – он совсем точно не знал, что сказать, но очень старался. В итоге он просто протянул букет Свете и молча отошёл на шаг назад, когда она взяла его в руки. – Мне очень стыдно. – Стыдно? – Света обняла большой букет и от аромата закружилась голова. А может быть, от осознания, что он не испытал ничего сегодня, кроме стыда? Ему было всего лишь стыдно? Он жалел? Что-то с громким звоном разбилось, то ли Светино сердце, то ли какой-то алкаш выбросил очередную пустую бутылку в окно. – Простите меня! – ещё раз извинился доктор, который пришёл почему-то без пальто или куртки, только в синем джемпере и джинсах. Потом он попятился, развернулся и очень спешно ушёл, а Света осталась смотреть на его спину, то появляющуюся, то исчезающую в конусах света от тусклых уличных фонарей. Стало ужасно холодно и одиноко. Она обняла букет и пошла в сторону подъезда, вернулась домой и застыла в дверях квартиры. Нежные, слегка замёрзшие на ветру и холоде розы начали оттаивать и нестерпимо сильно пахнуть. На ровные бархатные лепестки упали маленькие капельки и исчезли в глубине бутонов. Света уткнулась носом в нежные цветы и заплакала. Нет, ну а чего она хотела-то? И вообще, Олег может прийти в любой момент. Но совсем не он сейчас стоял перед её внутренним взором, не его шёпот звенел в её ушах, не его руки окутывали её в уютный жаркий кокон. Не его губы хотелось поцеловать, закрывая от удовольствия глаза.