Глава 19

В голове гудит, шумит так, будто я вышла из машины посреди оживленного движения.

Странно, но несмотря на то, что я забеременела случайно… залетела, как говорят в народе, я всё же хочу этого ребёнка. Я срослась с мыслью, что стану матерью.

В свободное время листала интернет-магазины с детской одеждой, игрушками и с трудом держала себя в руках, чтобы не скупить всё подряд. Я закрывала глаза, представляя, как нянчу малыша. Как отведу его в садик, когда он подрастёт. Или она.

Я перебирала в голове имена, которые могли бы подойти к отчеству Арсеньевич. Признаться, вариантов было не так уж и много.

И сейчас страх потерять ребёнка рос с каждой секундой. С усиливающимся давлением внизу живота.

Арсений что-то спрашивал. Но из-за гула в ушах я не могла разобрать, что он говорит.

Воздуха вдруг резко стало не хватать. Сложилась пополам, уткнувшись лицом в колени. Прижимая ладони к животу с такой силой, словно если я их уберу, ребёнок меня покинет. И молилась, чтобы Всевышний не забирал у меня мою маленькую частичку.

– Эля, умоляю, скажи, кто твой врач, куда тебя отвезти? – словно сквозь туман до меня донёсся вопрос Арсения вместе с рёвом двигателя.

И я хотела бы ему ответить. Но меня охватил такой ступор, что я и рта не могла открыть. Из головы всё вылетело. Просто белый лист.

– Сеня, блин, возьми же трубку, – ругается Истомин.

– Алло, – по всему салону раздается мелодичный женский голос.

Жмурюсь. Господи, нашел же время звонить своим бабам.

– Сень, скажи мне телефон врача, который прямо сейчас может принять беременную девушку. У неё кровотечение.

Арс произносит слова отрывисто. Словно ему самому не хватает воздуха.

На том конце повисает на мгновение тишина. А затем женщина называет фамилию врача и диктует адрес.

– Предупреди, что я приеду через десять минут. Пусть нас быстро примут. За любые деньги. Пожалуйста.

Истомин отключает телефон. И в салоне повисает тишина. Я лишь ощущаю ход автомобиля, но не знаю, насколько мы спешим.

– Эль, всё будет хорошо. Слышишь? – вдруг обращается ко мне Истомин.

А я даже не сразу узнаю его голос. Настолько иначе звучат интонации. Мягче. И в этой мягкости мне тоже мерещится страх. Словно ему так же не всё равно, как и мне.

И от этой мысли я вдруг начинаю плакать. Осознавая, насколько мне было важно понимать, что ему не всё равно.

Сейчас Арсений самый близкий для меня человек, и если он отвернётся, я никогда ему этого не прощу.

Дверь с моей стороны распахивается. Прохладный ветер лижет мокрые щеки.

– Эль, нужно идти к врачу, – мягко произносит Истомин.

Но я не хочу. Я боюсь, вдруг мне скажут, что произошёл выкидыш. Минуты неведения кажутся мне более перспективными, чем ужасающая правда.

Арс каким-то образом отсоединяет ремень безопасности и, подхватывая меня под колени, берёт на руки. Не давая шанса остаться в салоне. Я почему-то удивляюсь тому, как крепко он прижимает меня к себе. И не боится испачкать свою дизайнерскую одежду в моей крови.

– Всё будет хорошо, Эль, – вновь повторяет. И я ощущаю его горячие губы на своём виске.

Обнимаю его за шею, поднимая глаза. Пытаясь разгадать, что же он ощущает на самом деле. Может быть, облегчение от того, что его личный кошмар может вот-вот закончится? А он вернётся к прежней жизни. В которой нет ни меня, ни ребёнка.

Да, он бледный, взъерошенный. Но разве это что-то значит помимо обычно человеческого сочувствия? Разве только то, что он не самый последний гад…

Но вовсе не то, что он хочет стать отцом моему ребёнку.

Истомин каким-то образом сразу находит нужного нам врача. Со мной нет ни паспорта, ни страховки. И я совершенно теряюсь, не понимая, что нужно делать. Но никто меня не спрашивает о документах.

Медсестра было хотела поспорить с ним, чтобы он отпустил меня. Дескать, я не в обмороке, и меня бы довезли в кресле. Но, когда Арс в ответ эмоционально огрызается, у нее сразу пропадает желание возражать.

– Выйдете, пожалуйста. – В отличие от медсестры, врач и не думает тушеваться после того, как позволила ему положить меня на кушетку.

– Я отец ребёнка! – возмущенно заявляет он.

– Я понимаю. Но вам лучше подождать в коридоре, – мягко, но вместе с тем настойчиво произносит доктор.

Истомин обращает на меня напряжённый взгляд. И я вдруг понимаю, что ему необходимо всё контролировать. И то, что сейчас он на какое-то время окажется в неведении – то ещё испытание для психики. Но всё же Арс кивает мне и покидает кабинет.

– Вы, должно быть, сильно перенервничали? – мягким тоном спрашивает доктор, помогая мне освободить живот для УЗИ.

И от её сочувствующего голоса я вновь принимаюсь реветь навзрыд. Закрывая ладонями лицо и ощущая себя ужасно неловко за свою слабость.

– Простите. Мы просто не очень ладим… с отцом ребёнка. Наверное, из-за этого всё и случилось! Мы ссорились, когда всё началось… – признаюсь я на эмоциях, терзаемая ужасным чувством вины.

– Всё хорошо. Поплачьте, станет легче, – успокаивает она меня, ласково поглаживая по руке. – Вам нужно беречь себя. Стараться как можно меньше переживать.

– Угу, – подтверждаю сквозь слёзы, ощущая движение холодного датчика по животу.

Замерла, вглядываясь в лицо врача и пытаясь понять, насколько всё плохо. Но после УЗИ она подключила меня ещё к какому-то аппарату. И вновь я не стала спрашивать, насколько всё плохо, опасаясь столкнуться с неприглядной реальностью.

– У меня выкидыш? – всё же спрашиваю, вытирая слёзы.

На мой вопрос врач удивлённо смотрит на меня.

– Нет, что вы. Просто небольшая отслойка плаценты. Плод жизнеспособен. Патологий я не обнаружила, сердечная деятельность в норме. Сейчас вас осмотрит гинеколог, возьмёт анализы и назначит препараты, которые необходимо будет пропить. А также даст вам дальнейшие рекомендации.

Я киваю, испытывая огромное облегчение. Но чувство тревоги не пропадает до конца. Оседает в груди неприятной тяжестью.

Врач удаляется, чтобы попросить санитара отвезти меня в палату на каталке. Но я хорошо слышу, как Арс преграждает ей путь, устраивая допрос.

– Молодой человек, вам следует внимательнее относиться к своей супруге. Беременным крайне не рекомендованы эмоциональные нагрузки, – ледяным тоном заявляет ему врач. Хотя я почему-то уверена, что по отсутствующему у меня обручальному кольцу она догадалась, что он никакой мне не муж.

Врач не пускает Арса в кабинет, и он видит меня, лишь когда санитар выкатывает каталку в коридор. Бледный и взбешённый от того, что, несмотря на его банковскую карту, всю информацию о моём состоянии ему не собираются докладывать.

После осмотра гинеколог назначил мне постельный режим и предложил остаться у них в стационаре, чтобы пройти курс лечения.

Несмотря на все заверения врачей, что с ребёнком всё будет хорошо, меня продолжает съедать чувство вины. Я ведь знала, в каком положении нахожусь, и что мне нельзя нервничать. И ничего не сделала, чтобы избежать перепалок с Истоминым.

– Ваш супруг хочет подняться к вам в палату, – сообщает врач после того, как меня перевезли в стационар. – Пригласить его?

Прикрываю глаза и киваю. Несмотря ни на что, мне хочется его увидеть.

Телефон, который я захватила с собой, разрывается от сообщений и звонков. Но я не желаю ни с кем общаться. Решу свои проблемы завтра.

Свернулась калачиком на койке, уставившись в одну точку.

Сколько ещё таких испытаний предстоит? Сможем ли мы вместе их преодолеть? И стоит ли полагаться на Истомина? Может быть, всё же принять предложение Гоши?

– Эль, – зовут меня по имени. Я даже не заметила, что уже какое-то время не одна в палате.

– Арсений, я всё ещё беременна. И думаю, нам стоит прекратить общаться. Совсем.