Глава 21

– Мельтешу? – удивлённо переспрашиваю, вскинув брови. – Ничего я не мельтешу! То, что мы с вами встретились, – случайность. Мир не вокруг вас крутится! Разворачиваюсь к нему вполоборота, гневно сверля глазами. Вот же самоуверенный мужик! – Мир – возможно, а вы – да, – однозначно отвечает. – Что вам от меня нужно, Шишкина? Никак раскусить вас не могу. Если вы рассчитываете, что одна наша ночь перерастёт в долгосрочную связь, – вы ошибаетесь. Ваш ребёнок здесь не поможет. Мой ребёнок. С каждым его словом, с каждой секундой я начинаю сильнее закипать. Он словно находит мои болевые точки и бьёт по ним. И вроде ничего крамольного не произносит, но какое же гадкое послевкусие от его слов. – О, так, значит, вы прекрасно помните эту нашу одну ночь, – едко замечаю, почему-то покрываясь румянцем. Хочется опустить окно и подышать прохладным воздухом, чтобы остудить пылающие щёки. Но становится чуть легче. Потому что мне уже начало казаться, что я схожу с ума. И наша близость мне привиделась. В отличие от теста. Стрелец смотрит на меня как на дурочку. – Трудно забыть ту, которая оценила мои способности в сто рублей, – холодно отвечает. Лишь сейчас, размышляя о том, что он мог подумать, прочитав на сторублёвой банкноте: «Спасибо за ночь», понимаю, что совершила ошибку… – Я… – Хватит, Шишкина, – обрубает мои потуги оправдаться и признаться, что посыл моей записки был совсем в ином. – Если у вас хобби такое – спать с незнакомыми мужчинами и оставлять им послания, это не моё дело. Вскипаю мгновенно от полученного оскорбления. Чувствуя, что ещё немного и дойду до рукоприкладства. – Ах так, значит! Скажите, чтобы водитель остановил машину, – цежу сквозь зубы, ощущая, как тяжело стало дышать от обиды. – Нет, – твёрдо отвечает Георгий, – мы ещё не договорили. Наглый, невыносимо самоуверенный тип! – Вы будете держать меня силой? – зло интересуюсь. Стрелец осматривает меня своим тяжёлым взглядом. Поднимает свою руку. И я смотрю на неё как на гремучую змею, пока его ладонь не оказывается на тыльной стороне моей шеи. Такое совершенно несвойственное для Стрельца поведение, вероятно, вызвано лишним бокалом алкоголя. Иначе я ничем это не могу объяснить. Но всё же моё тело тут же предательским образом реагирует на этот почти невинный физический контакт. Мне хочется выгнуться кошкой и промурлыкать что-то непристойное. Залезть к нему на колени и прильнуть щекой к его груди. Услышать биение сердца. А затем забраться пальцами под его рубашку. Моё воображение со скоростью света подкидывает мне одну горячую сцену с нашим участием за другой. Стрелец наклоняется ко мне, и наши лица разделяет жалкая пара сантиметров. Я ощущаю его дыхание на своей щеке. И мне хочется облизать пересохшие губы. – Буду, Шишкина. Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни так же быстро, как в ней появились, – шепчет, словно рассказывает мне тайну, которую кроме меня никому не доверит. Его тон и слова с трудом вяжутся друг с другом. А близость мешает мыслительной деятельности. Я ощущаю, как он поглаживает меня пальцами. Успокаивая и возбуждая одновременно. – А на прощание можем даже провести вместе ночь. Последнюю. Даже не заметила, в какой момент его рука оказалась на моей талии. Придвинув меня ближе. Он обнимал меня. И его руки блуждали по моему телу, словно Стрелец вновь вспоминал, каково это – касаться меня. Неотрывно смотрю в тёмные омуты глаз. Алчные. Колючие. Пылающие огнём. Этот жадный взгляд мне знаком. Он так близко, что я ощущаю исходящий от него жар. Слышу его тяжёлое дыхание. И меня тянет к нему сильнее, чем к магниту. Хочется забыться. Дать положительный ответ и вновь окунуться в пучину страсти. В последний раз. Потому что так хорошо мне не было ни с кем. И наверное, уже не будет. Но слова… Они, словно жучок, проникают в подкорку мозга. Медленно отравляют желание. Впрыскивая в меня яд. – Я подам на вас в суд за харассмент, – томно шепчу ему на ухо, – если вы сейчас же не уберёте от меня свои клешни. Стрелец обрабатывает мои слова пару секунд, прежде чем отлипнуть. С рыком, словно раненое животное, он наконец возвращается на своё место. – И какой у вас был план, Шишкина? – выплёвывает слова. – Кто отец вашего ребёнка? Если, конечно, вы действительно беременны. Или, может быть, Мёдов – ваша следующая жертва? Матвей должен быть мне благодарен, что я уберёг его от охотницы за тугим кошельком? Смотрю на него, не понимая, почему он такого низкого мнения обо мне. Чем я умудрилась заслужить подобное отношение? Но самое гадкое, что я сейчас замурована с ним в одной машине и не могу сбежать. Только вот продолжать этот диалог нет никакого желания. Хочется закончить его и действительно больше никогда не видеть Стрельца. – Может, и Мёдов, вам-то что? Может быть, я даже найду себе другую… Жертву. Вас это волновать не должно, – произношу, слыша, как начинает звенеть голос. Ещё одна капля, и я разревусь. А реветь у него на глазах – последнее дело. – Не должно, но отчего-то волнует. Может, из мужской солидарности, – едко цедит сквозь зубы. Не заметила, в какой момент автомобиль въехал в знакомый двор. Машина остановилась ровно у моего подъезда. – Если вы так не хотите видеть меня в своей жизни, то считайте, что добились своего. Прощайте, – произношу и, не глядя на него, пробую выбраться из машины. И даже открываю дверь, которую услужливо разблокировал водитель. Но в последний момент Стрелец ловит мою руку. Пальцы болезненно обжигают моё запястье, потому что, кажется, так сильно сжали, что завтра появятся синяки. И смотрит таким взглядом, будто желает провести мне трепанацию черепа, только бы узнать, о чём я на самом деле думаю. – Я передумал. Вы остаётесь. Завтра жду вас на работе. – Ну нет. Я устала от вашего непостоянства, знаете ли. В моём положении нельзя нервничать, так что увольте. В прямом и переносном смысле. – Разве вы не этого хотели? За свои поступки нужно отвечать, Шишкина. Советую вам поступить так, как я сказал, если не хотите нервничать. – Вы что, опять мне угрожаете? – Нет, что вы, я о вас забочусь.