Глава 38

Наша с шефом поездка в Париж на конкурс кондитеров как-то неожиданно превратилась в секс-марафон. Не знаю, планировал ли Стрелец это изначально или пребывал в таком же шоке от происходящего, как и я, но стараюсь об этом не думать. Мы мало разговариваем, в основном занимаемся любовью всё время, помимо того, что проводим на конкурсе. Моё беременное либидо сходит с ума от восторга, а у Георгия, кажется, с либидо всегда было всё отлично. К слову о конкурсе. Не знаю, что именно сыграло роль – мои бушующие гормоны, благодаря которым я находилась «в ударе», или мастерство, ревностно оттачиваемое мною годами, а может быть, и то, и другое сразу… Но во втором и третьем туре конкурса я держусь в тройке лидеров. А в финале неожиданно для самой себя и вовсе вырываюсь вперёд. И становлюсь победителем. На самом деле, зная своих соперников, говоря Стрельцу о своей победе, я бравировала. Поэтому когда мне вручают награду, на моём лице все оттенки шока. А Стрелец сияет так, будто это он сам только что одержал победу среди лучших кондитеров Европы. – Не ожидал, да, что неприметная Шишкина может порвать Париж? – не удерживаюсь от подколки я, шагая в его объятия со сцены под бурные овации коллег и зрителей в зале. – Маруся, если бы я в тебе сомневался, ты бы не стояла сейчас здесь, – самоуверенно заявляет этот наглец. – А насчёт неприметности, я не понял, это ты так скромничаешь? Я успеваю лишь открыть рот для ответа, но в следующее мгновение смущённо захлопываю его обратно, не проронив ни звука. Потому что к нам подходит знакомый водитель Георгия и отдаёт своему боссу огромный букет нежно-розовых кустовых роз. Которые Стрелец тут же вручает мне. – Поздравляю с победой, – произносит он, проникновенно глядя в глаза. И я таю от этого взгляда. Растекаюсь сладкой лужицей от бархатистых ноток сексуального мужского голоса, как клубничное мороженое в плюс тридцать градусов по Фаренгейту. Зарываюсь носом в нежные бутоны, жадно вдыхая их тонкий аромат. Чувствую себя такой счастливой, что кажется, вот-вот – и взлечу. Так же легко и непринуждённо, как воздушный шарик, наполненный гелием и запущенный в небо. Моя жизнь так резко изменила направление, что дух захватывает. И порой становится даже страшно. Вдруг это всё видение? Иллюзия, которая может исчезнуть, испариться в любую минуту, лопнуть, как мыльный пузырь. Ещё несколько дней назад я была неудачницей, залетевшей от босса, который от этого факта не испытывал ничего, кроме раздражения. А сегодня – я в Париже, с любимым мужчиной, будущим отцом своего ребёнка, и мы никак не можем перестать целоваться. Нас не смущают люди вокруг – ни гости конкурса, ни водитель автомобиля, когда мы возвращаемся в наш отель, ни пассажиры в салоне бизнес-класса, когда летим обратно в Москву. – У тебя никогда не было фантазии заняться любовью в самолёте? – шепчет на ухо Стрелец, задевая губами шею и вызывая ворох горячих мурашек на коже. – С ума сошёл? – возмущённо шепчу я в ответ, хотя сама от его слов мгновенно завожусь. – Нас же застукают и сдадут полицейским по прилёту! – Не застукают. Смотри – все спят. Никому до нас нет дела, – заговорщицки продолжает он, недвусмысленно поглаживая мою коленку. Змей искуситель… Прилетаем в Москву довольные, как пара влюблённых подростков. Мои щеки горят огнём, пока шагаем по трапу вниз. Кажется, будто все вокруг знают, чем мы там занимались в тесной кабинке самолётного туалета на высоте десяти тысяч метров над землей. Строгий внутренний голос шипит: «Ай-я-яй, Маруся, как тебе не стыдно». Но я лишь отмахиваюсь от него. Какая разница, один раз ведь живём? Очередная машина с водителем ожидает нас у здания аэропорта. Стрелец отвозит меня домой. Мы долго целуемся на прощание в подъезде у моей двери, куда он помог мне докатить мой чемодан. Будто я сама бы с этим не справилась – к счастью, в доме есть лифт. Но на самом деле я радуюсь такому щепетильному вниманию Гоши, ведь так не хочется с ним расставаться. – Завтра на работу не выходи. Отдохни, отоспись после перелёта, – назидательным тоном мурлычет мне в ухо он. – У меня дела в первой половине дня, ближе к вечеру позвоню. – Хорошо, – млею я, подставляя шею под его мурашечные поцелуи. – Спокойной ночи, Маруся… – Спокойной ночи, Гоша… К хорошему очень быстро привыкаешь. И если остаток вечера в своей одинокой съёмной квартирке я провела, порхая на щедро скопившихся в крови за время поездки эндорфинах, то утро застаёт меня врасплох. Не знаю, может, это снова гормоны шалят, или ретроградный Меркурий разбушевался, но проснуться в кровати совсем одной после минувших сказочных дней со Стрельцом – оказывается очень тоскливо. В надежде хватаю с тумбочки телефон, но от Гоши даже нет ни одной эсэмэсочки. Невыносимо хочется что-нибудь написать ему, чтобы получить ответ. Может, банальное «Доброе утро»? Но дурацкие предрассудки о том, что девушке негоже писать мужчине первой, не позволяют мне этого сделать. Всё утро меня не покидает ощущение, будто наша поездка в Париж была лишь прекрасным сном, а теперь с возвращением в Москву вернулась суровая действительность. Становится страшно – а что если всё случившееся между нами для Стрельца ничего не значит? Вдруг это для него несерьёзно? Может, он просто хорошо проводил время, развлекался, ведь это вполне в его стиле. И как назло, память начинает услужливо подкидывать моменты, когда я видела шефа обжимающимся с разного рода девицами прямо у стен нашего ресторана. Душу охватывает неуместной жгучей ревностью. На которую у меня нет никаких оснований. Ведь всё это было в прошлом. Наверняка всему виной гормоны… Однако я не могу найти себе места. Долго стою под струями душа, рассеянно готовлю завтрак: поджариваю в тостере хлеб, намазываю его творожным сыром. И никак не могу перестать думать о том, как сложатся наши с Гошей отношения дальше. То и дело проверяю телефон. Да, Стрелец обещал позвонить ближе к вечеру, но… Неужели так сложно написать хотя бы эсэмэс? Моё беспокойство уже начинает слегка напоминать паранойю. Останавливаюсь, заставляю себя выдохнуть. Вот сумасшедшая женщина, сама себя довожу до ручки на ровном месте! А ведь мне нельзя нервничать. Нужно просто дождаться вечера, и Гоша обязательно позвонит. Пригласит меня на ужин или куда-нибудь ещё. И мы снова будем целоваться… А может, и не только целоваться. От одних мыслей об этом в животе начинают порхать бабочки, а настроение взлетает до небес. Вот же влюблённая дура! И как мне теперь дожить до вечера? Чтобы время пролетело быстрее, решаю прогуляться. Надеваю уютное шерстяное платье, сверху длинный бежевый тренч и на всякий случай бросаю в сумочку маленький зонтик – на улице пасмурно, того и гляди пойдёт дождь. Но несмотря на нелётную погоду, на душе у меня солнечно и тепло, как в яркий весенний день. Прохожусь по центру, пугая спешащих куда-то хмурых прохожих радостной улыбкой на лице. Замёрзнув, забегаю в любимую кофейню, что выходит окнами на широкий проспект. Беру горячий чай с круассаном и занимаю столик у панорамного стекла. Наблюдаю за несущимися по дороге автомобилями, мечтая о предстоящем вечере. Сердце ёкает в груди, когда напротив кофейни останавливается знакомый автомобиль. И из него выходит красавец-мужчина, с которым я провела самые горячие ночи в своей жизни. На моих губах невольно расцветает улыбка. Он что, следил за мной? Откуда узнал, что я здесь? Или это совпадение? Но в следующий миг улыбка меркнет. Потому что навстречу Стрельцу идёт девушка. Стройная, красивая. С распущенными русыми волосами, живописно разбросанными ветром по плечам. А Гоша улыбается ей так, будто искренне рад видеть. Поравнявшись, они обнимаются, и он тянется к ней, чтобы поцеловать. Не выдержав, резко отворачиваюсь от окна. Зажмуриваюсь, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы. Так вот какие у тебя дела в первой половине дня, Козёл Александрович.