Глава 3

« Я Крис»… билось в моей голове, пока я пыталась осознать себя в совершенно невообразимом видении напротив- « Я Крис! Я… я знаю, как я выгляжу! Я знаю, кто я »

Но на деле, уверенности ни в чем уже не было. Даже в том, что же я же человек на самом деле. Хотя, скажу сразу, вот так падать на ни в чем не повинные жертвы прямо диваном да по голове моим хобби не является. По крайней мере, я в это свято верю. Даже с учетом обстоятельств.

Да и в чем, собственно, я была виновата?

Если уж кто и был виноват, так это подлый Сидоренко, который не только подставил меня перед комиссией, но и добился того, что положенное на следующий год финансирование отдали его кафедре. И ладно бы только это! Меня и имеющегося финансирования лишили. А лабораторию отдали угадайте кому?

И именно потому, вернувшись теперь из совершенно неудачной экспедиции, и так разбившей во мне все, что было только возможно, я оказалась не в родной лаборатории кафедры, а в коридоре, заставленном коробками, с наскоро скинутым по ним барахлом.

- Вот тебе, барыня, и артефакт харизмы,- пробубнила я, пиная ближайший короб и разворачиваясь в сторону кабинета декана.

Но все было тщетно.

В мое отсутствие все так удачно совпало, что и заседание провели. И защиту бюджета подписали.

- Не переживай, Серая,- не особо стараясь изобразить сочувствие на своем усатом лице, нетерпеливо подталкивал меня к дверям из кабинета декан- В следующем году снова подавайся. И уж не уезжай в свои Алтайские горы, когда у нас такие важные заседания намечаются.

- Они не намечались,- возмутилась я- Их после моего отъезда назначили.

- Вот-вот… Именно,- задумчиво согласился Иван Сергеевич и аккуратно выставил меня в приемную- Отчет по экспедиции жду. Скарб из коридора забери. Не дело, уже две недели о твои коробки все спотыкаются.

- Ну и куда мне их деть?- уперла руки в бедра я.

- Ну… поговори с кем-нибудь. С Сидоренко тем же…

- Да я лучше на помойку пойду.

- Ну, если ты такая принципиальная, то… Или… вообще, не мои проблемы. Хоть домой все забирай! Но в коридоре чтобы этого не было. Не хватало еще, чтобы мне прилетело от пожарного инспектора за захламление путей эвакуации.

В общем, как-то так я и оказалась дома вместе с двумя десятками картонных коробок, щедро утрамбованных всякой всячиной. И рюкзаком новых неисследованных артефактов.

Наверное, это тот самый момент, когда приличные люди, все-таки, берут на себя труд представиться и показать себя лицом.

Вот-вот! Именно сейчас. А не лежа диваном на чьих-то бренных останках… Но, уж как получилось.

Итак, зовут меня Крисильвия Игоревна Серая.

Сразу вам рассказать, в каком аду я жила в детстве? Сами понимаете, дети народ злой. И на моем веку я успела побывать и «Крысильвией», и «Крысой», и «Крысой со Стевией».

Короче, фантазия у моих одноклассников была не особо богатая. Плюс, однотипная. И, все-же, куда богаче, чем у мамы с папой. Которые на стадии выбора моего имени разругались, наконец, окончательно. И развелись. Но сперва, из принципа, записали в моем свидетельстве о рождении эту билеберду. А уж потом сплавили меня к бабушке с дедушкой по маминой линии. Доживать плоды своей креативности и нетерпимости к мнению друг друга.

К слову, со старшим поколением мне повезло куда больше. Уважаемые профессора, элита этнологии и антропологии нашей столицы, они не только владели двумя десятками живых языков и второй парой вымерших. Но и, по совместительству, громадной квартирой в центре столицы.

Средств, места и связей на ребенка у них было вдоволь. Куда как меньше было времени и, главное, желания им заниматься. Оно и понятно. Свою дочь они вырастили и только вздохнули с облегчением, сбагрив ее в заботливые руки мужа. Как тут же вместо взлелеянной мечтами тишины и возможности окончательно погрузиться в науку получили орущую и какающуюся меня.

Профессора вздохнули, обреченно поменяли мне подгузник и решили воплощать во внучке все то, что оказалось упущено поколением ранее. То есть, воспитать из меня достойное светило науки и уверенную замену, для продолжения трудов всей их жизни.

Однако, в планы и теории вкралась маленькая заминка- воспитание с научной деятельностью все еще совмещалось плохо. И тут надо было выбирать- растить светоч этнологии из меня, или светить самим. И родственники выбрали… второе, но с обеспечением потребностей первого подручными средствами.

С этого момента в нашей квартире не переводились усердные студентки всех курсов поголовно. Особенно, конечно, старались аспирантки. И преддипломники. Но и остальные неплохо трудились на благо зачета и хорошей итоговой аттестации. Что поделаешь? Дед у меня был строгим. Да и бабуля, если уж честно, хорошим характером не отличалась.

Студентки сюсюкали со мной, меняли подгузники, гуляли, кормили, отсиживали многочасовые очереди в поликлиниках на прививки. Студентки водили меня в садик и забирали оттуда. Потом подтягивали по школьным предметам. Даже водили по магазинам, помогая одеваться на дедовские деньги, но с молодежным вкусом. А еще таскали за собой по многочисленным студенческим тусовкам и молодежным посиделкам. Сами понимаете, что вместе высокоморального профессорского воспитания я в итоге получила… в общем, что выросло, то выросло. Да и к студенткам у меня ничего, кроме теплых воспоминаний не осталось. Хоть имена этих слишком быстро сменяемых нянек стерлись из моей памяти, словно первый майский гром. Просто были, приносили радость и подобие заботы…

Вот только никакой возможности самими сменить мне имя в паспортном столе у них не было. Ибо не родня.

А те, кто как раз родней был, вообще не понимали необходимости мне его сменить.

«Не имя делает человека, а человек имя»- любил говаривать дед, когда соизволял поднимать глаза от очередной научной работы.

Вот как-то та и протекли мои тридцать лет. Под гнетом предрешенного этнологического будущего, отягощенного непроизносимым именем.

К окончанию школы я и сама как-то смирилась со звучанием паспортных данных. Тем более, что все давно сокращали меня на «Крис». Кроме бабушки- та упорно звала меня «Сильвия» и первые слоги моего имени просто игнорировала. Может в качестве молчаливой поддержки дочери. Все-таки, вторая часть принадлежала именно ее воображению. Папа хотел просто Кристиной назвать- в честь свой бабки.

А потом случилось много всего и сразу.

Как-то разом сдал и быстро угас дед. Не на долго пережила его и бабуля. Оставив меня с неподъемным горем потери, одиночества и приличного счета в банке.

В родном институте, где я продолжала трудиться на благо науки ( попробовала бы я возразить деду!) и продвижению кандидатской степени, из уважения к заслуженным профессорам выделили мне кафедру. Скрипя всеми артритными частями тела, надо полагать. Потому как такой юный руководитель кафедры на веку нашего уважаемого института появился впервые. Ну ладно, не руководитель. ВРИО. Хотя, даже эта номинальная по всем показателям должность резала нежные души многих ученых нашего Альма Матер.

С другой стороны, быстро упразднить кафедру деда, щедро снабжаемую из бюджета Академии РАН уже больше двух десятков лет, тоже было проблематично. А достойную замену ( а, главное, узкопрофильного специалиста в области древнейшей артефактологии, культуры и этноса алтайского края пятого-седьмого века) подобрать было еще сложнее. Вот и заткнули попу мышью. В плане, что как бы и память почтили, и сироту не обделили. И как-то оправдали уже поделенный бюджет до конца отчетного периода.

А я? Что я? Меня все устроило. И так бы я тихо и мирно и копалась бы дальше в старинных преданиях, сказках и легендах, погружённая в чужие мечты и стремления, если бы не эта экспедиция.

Аккредитована она была давно. Так же давно и шла подготовка к ней. Но с учетом скорбных событий все об этом как-то подзабыли. И тут звонок с Горного Алтая о том, что бронь билетов для группы подтверждена, вертолет будет вовремя и гид по горной местности встретит нас возле ущелья.

Утомлять подробностями экспедиции вас не буду. Лишнее это. Да и вам точно будет скучно. Признаюсь, скучно было и мне. Разработка была не моя, а дедовская. Его же горячая идея раскапывать развалины какой-то старой постройки, никак не имеющий возможности быть в этом месте, да еще и датированной этим веком. Но причина для этой странной экспедиции была. Летопись.

Где и как откапал ее дед я не знала. Не знала, сколько времени они с бабушкой над ней работали. Но в мои руки она попала уже в виде кропотливого перевода, записанного на страницы научного дневника моих стариков. Я читала и перечитывала ее десятки раз! Знала почти наизусть…

Странная сказка. Потому что даже на предание по стилю это похоже не было. Вообще не в стилистике этнических сказаний края. Ничего общего со старинными песнями. Словно кусок чего-то абсолютно отличного. Неправильного. И, тем не менее, найденного в том регионе. Датированное по результатам исследований любимым дедовским периодом…

Какой-то эпос о стране, которой никогда не было. О войне, которой никогда не случалось. О добре и зле. О предательстве и наказании за стремление к власти. О… королеве Сильвии Аратейн.

Странное имя для Алтайского края, не правда ли? Для Британии- пожалуй. Для Франции, Голландии, Шотландии… Даже Испании и Италии. Они там все так перемешались в своих династических браках, что всякое бывало. Но Алтай! И тем не менее…

И вот, ведомая странной сказкой, дедовским упорством и потраченным финансированием, я месяц рылась в откопанных под вековыми слоями пыли развалинах какой-то странной конструкции. То ли круг, то ли наш Российский стоунхендж. Теперь уже точно не жилая постройка. Хоть тут логика вздохнула спокойно.

Собственно, кроме потраченного времени, пропущенного заседания и потери кафедры, эта пустая экспедиция толком ничего не дала.

Пара наконечников, остатки бус и черепков, вполне бившиеся на этот раз и с датами и с этническо- территориальной принадлежностью. И еще кулон.

Вот он вообще ни с чем не бился. Предварительно не датировался и никак не опознавался. Если бы не глубина его залегания на момент нахождения, я бы вообще решила, что вещь современная.

Круглый, прозрачный камень, иногда отсвечивающий на солнце таинственными голубыми искрами. Тонкая золотая цепочка, крепившаяся к ушку с лапками. И более ничего! Даже в каталог его внести я так и не смогла- не понимала, как описывать. Может поэтому, а может от обиды на все происходящее, я просто повесила находку себе на грудь и… словно забыла о нем напрочь!

И вспомнила только тогда, когда усталая, злая и взлохмаченная уронила последние коробки с кафедры на дубовый паркет своей гостиной.

- Сука,- совершенно не по-научному прошипела я, обессилено опадая на диван и свешивая голову между колен- Сдохну сейчас. А-аа…

Я абсолютно вымоталась, устала морально. Меня бесила пыль на моих джинсах и запах пота от моей куртки. А еще болела голова. Причем, все больше и больше.

- Только не мигрень,- простонала я, краем глаза замечая кулон, который успел выпасть у меня из-за ворота и теперь провокационно болтался прямо перед носом- Ты еще, чертова безделушка…

Сдаваясь усталости, я блаженной вытянулась на диване и расположила камень перед глазами:

- Что же ты такое?- задумчиво протянула я, когда мне показалось, что кулон светится.

«Как интересно в нем свет играет»- немного растеряно подумала я, а потом даже не успела завизжать, потому что ощущение бесконтрольного свободного падения буквально вышибло из меня дух…

…- Собственно, проблема только что решилась сама собой,- неожиданно вернул меня из воспоминаний задумчивый голос ворона- Рад приветствовать Вас, прр-ринцесса Кристабель! И, Великая мистрель, если уж Вы все-таки прониклись нашей проблемой и решили ее разрешить, то не могли бы Вы поторопиться в тайный ход? Пора звать горничных и готовить к ужину Вашу падчерицу.