ГЛАВА15

Я увидела Его. На черной, как первозданная тьма, чешуе отражались всполохи огня, лобастая голова, увенчанная гребнем, шипастый хвост, кожистые крылья… Все — таки это была не статуя. Дракон. Ныне — живой, молодой, свирепый дракон, пробудившийся ото сна.

Глядя на то, как на меня надвигается гигантская туша, я на миг замерла. Справа — ратуша, слева — брокерский дом. Ни подворотни, не проулка, куда бы свернуть. Позади — жандармы. А в голове — единственная мысль: «Я не учла массу!». Самая идиотская мысль из всех возможных. Но почему-то именно она с настойчивостью отчаянной мухи зудела в мозгах. О том, что вливая в глотку ящера эликсир, я не учла его размеры. И сейчас передо мной предстал результат эксперимента. Удачного, как не прискорбно.

Я приготовилась. Мое тело было словно сжатая до предела пружина. Удар сердца. Второй. Третий. А потом я сорвалась арбалетным болтом, побежала вперед. Шанс проскочить между лап дракона был. Небольшой, призрачный, но все же.

Вот только сзади грянул взрыв. Не просто большой, гигантский. Меня волной отбросило прямо под брюхо дракона, протащив по брусчатке, впечатав в чешую на когтистой папе ящера.

Но я смотрела не на черные пластины дракона, не на его когти, каждый из которых был больше меня. Нет. Мой взгляд был прикован к тому месту, откуда я прибежала. Там полыхал магический огонь.

Кровавое зарево осветило едва ли не всю столицу.

Варлок солгал… Осознание этой простой истины накрыло меня, как секунду назад — тело дракона. Альва никто не стал бы оставлять в живых и обменивать. Только уничтожить. Чтобы спасти меня он соврал, придумал на ходу небылицу, в которую я поверила и убежала.

Я судорожно вытащила амулет, подаренный альвом, до последнего веря: он каким-то чудом спасся. Но нет. Та алая искра, что ещё вчера мерцала рубиновым сетом, была пуста. Камень вновь сверкал белым. А это означало только одно: того, кто пролил на него каплю своей крови, больше нет.

Из моего горла вырвался крик отчаяния и боли. И ему вторил рев дракона, будто ящер делил невыносимую боль со мной.

«Почему будто? — раздался в моей голове незнакомый, чуть удивленный тенор, — ты моя сестра, и я чувствую горечь твоей утраты».

— Сестра? — пораженно произнесла я вслух.

«Та, что добровольно отдала мне свою кровь, даровала исцеление — моя сестра, — вновь зазвучал в моей голове голос. — И я готов разделись с тобой и твою боль, и твою месть. Ибо за удар нужно платить ответным ударом, а за утрату — утратой».

Последние слова прозвучали столь убежденно, словно эта истина текла в его жилах, была впитана с первым его вдохом при рождении. И его убежденность стала той опорой, которая помогла мне не сломаться. Не надорваться под тяжестью осознания — Варлока больше нет.

Когда знаешь, ради чего будешь жить, ты живешь. Несмотря ни на что, вопреки всему.

— Отомстить. Да…. Да, наверное, отомстить, — процедила я, чувствуя, как внутри меня с каждым словом, с каждым ударом сердца, с каждым вздохом крепнет уверенность, что я должна.

Встала. Шагнула из тени своего укрытия. Дракон, готовый простереть над моей головой крыло, убрал его, так и не расправив.

Ρазвела в стороны ладони, на которых тут же вспыхнуло пламя. Дикое, свирепое, оно бешено вращалось двумя воронками. Я услышала грохот. Приглушенный, словно решила заговорить гора, изъявить свою волю обвалом. Он начался далеко, но с каждой секундой становился ближе, неумолимее.

Кольцо на моем пальце треснуло, чтобы в следующий миг превратиться в прах. Серая пыль стекла с пальца. А ведь оно было способно удержать силу не меньше потока. Древний артефакт, стоивший Моррису целого состояния, обратился в пепел.

Вдалеке истошно зазвучал набат, оповещая о пожаре. Город просыпался. Я чувствовала, как в воздухе закручиваются вихри страха и любопытства обывателей, отчаяния и злости — законников, гнева — дракона. Они, набирая силу и размах, воздушными змеями стремительно летели по проспектам, улицам, скверам и паркам. Чернильным туманом проникали в подвалы и на чердаки, в императорские опочивальни и в лачуги бедняков района смогов.

Запахло окалиной, кровью и страданием. Земля содрогнулась, когда дракон ударил о брусчатку хвостом. Булыжники взлетели вверх веером осколков. Я стояла на мостовой, за моей спиной — дракон, а вокруг… Вокруг был хаос — спутник мести.

Раздробленный камень, осколки… все, что лежало рядом, начало медленно подниматься вверх, словно гравитация больше не имела власти. Ни над ними, ни надо мной.

Ноги медленно оторвались от земли, тело воспарило. Волосы, разметавшиеся по плечам, превратились в ореол. А внутри меня разрасталась пустота. Но она, в отличие от боли, просто наполняла меня, не стремилась раздавить.

«Так и должно быть, — прозвучал в голове голос дракона. — Но, во всяком случае, твое сердце будет биться. С болью потери, но будет. Ты подарила мне новую жизнь, а я тебе — ее смысл».

Я поняла жестокую мудрость ящера и приняла ее, готовясь завершить начатое.

Над головой закружили грифоны. В меня и дракона полетели пульсары и ледяные копья, арканы тьмы и подчинения, выжигая ночную мглу, раскаляя воздух и насыщая его разрядами. Я ударила вверх. Не целясь, просто желая стереть с небосвода тех, кто убил Варлока. И не заметила, как маг, стоявший на земле, метнул в меня копье Ироя — запрещенное заклятие чудовищной силы, убивающее и тело, и душу. Видимо, чтобы я точно не вернулась мстить с того света.

Кинувший в меня заклятьем был архимагом, не меньше. Воином — однозначно. Уверенная рука, точный бросок. И полупрозрачное острие, летевшее прямо в сердце.

Мысль-вспышка — в посмертии наши с Варом души не встретятся, потому что моей просто не будет — мелькнула и погасла.

Я приготовилась умереть. Но, как и случается в любом важном и ответственном деле, совершаемом без подробного плана и подготовки, все пошло наперекосяк. Отойти мне в мир иной не позволила молния, сбившая копье.

Заклинания столкнулись, зашипели, словно две голодные гадюки, вцепившиеся друг другу в глотки.

Я и архимаг обернулись в ту сторону, откуда прилетел разряд. И в этот миг на груди вспыхнул рубиновым амулет, безо всяких слов говоря, кто запустил молнию, спасшую меня.

— Ваше высочество, какая неожиданная встреча, — голос, знакомый до боли, раздался из темноты. — Не думал, что сам серый кардинал вмешается в это дело.

Варлок говорил, а между тем в его руке пылала сфера, переливаясь алым, белым и черным. И если красные языки пламени — огненный дар, льдистый — луч алхимика, то кромешная тьма… Меня осенила догадка: альв не умер, он каким-то образом сумел шагнуть в мир граней. А оттуда возвращаются либо с даром, либо не возвращаются вовсе. Но каждый маг бывает в нем лишь единожды. Те, кто пробовал войти второй раз — погибали.

Иного объяснения произошедшему у меня просто не было.

— А я не подозревал, что первый паладин владыки станет шпионом… — прозвучало в ответ.

Только тут до меня дошло, что за архимаг запустил в меня копьем: третий, ненаследный принц, глава тайной канцелярии и один из сильнейших магов империи. А я-то думала, что глубже вляпаться было нельзя. Наи-и-ивная…

Плевок пламени в небеса прервал мои размышления и обмен любезностями альва и высочества: дракон сбил на подлете не в меру шустрого грифона со всадником. А затем ящер посмотрел магов. И я готова была поклясться, что на его морде было написано выражение: «продолжайте, продолжайте, прошу прощения, что перебил». Но поздно. Теперь уже дракон стал центром внимания. Немаленьким таким. Весом в пару тонн.

— Отставить! — разнесся окрест голос принца.

Ящер будто этого только и ждал. Его облик поплыл, подернулся дымкой, и перед нами предстал юноша. Он был выше меня, с черными волосами, заплетенными в длинную косу, и в странной одежде. Такой я ни разу не встречала.

— К сожалению, человеческой речью я владею лишь в этом облике, — были его первые слова. Правда, произношение… Ну да ладно, главное — все поняли. А ящер продолжил «непринуждённую», демона ему в глотку, беседу: — Но сию ипостась я принял лишь для того, чтобы сказать: я убью любого, кто причинит вред моей сестре, — его рука (к слову, тяжелая, зараза) легла мне на плечо. — И не только его, но и весь его род.

И тут я пожалела, что не скончалась. Причем, несколько раз пожалела. За сегодняшнюю ночь я успела стать: невестой, пособницей государственного шпиона, сбежавшей преступницей, сестрой дракона, а теперь еще и причастной к возможной смерти всей императорской семьи. И все это — не нарочно и почти нечаянно.

Меня пронзил взгляд принца. Буквально пригвоздил, не хуже арбалетного болта, пробившего навылет. Варлок, взмыв в небо, приземлился рядом со мной, встав так, что в любой миг мог бы закрыть собой от принца.

Мы стояли вчетвером среди хаоса и разрухи. В обломках стен домов, в крошеве стекол, в щебне некогда булыжной мостовой. Γде-то там, далеко, звучал истошный женский крик, которому вторил плач младенца. И ещё тысячи встревоженных, испуганных голосов.

Невиновные.

— Не стоит множить смерти там, где можно дарить жизни, — голос Варлока был спокойным. Но я уже знала, что за такой обманчивой невозмутимостью скрывается шторм. — Сейчас тот момент, когда либо начнется война, итог которой предугадать не сможет никто, либо… в наших силах ее не допустить.

Варлок был истинным воином, чтившим завет: выиграть можно лишь в той войне, которой удалось избежать. Как бы альв ни ненавидел императора и его службу разведки, как бы ни желал сейчас убить ненаследного принца…

В моей же душе клокотала лишь ненависть к тому, кто хотел воспользоваться слабостью соседа, посчитав, что жизнь моей матери — разменная монета.

— Я готов отдать жизнь за то, чтобы этого не произошло, — ответил принц.

— Я тоже, — в тон ему произнес альв и добавил: — свою, но не ее.

— Невеста? — высочество удивленно изогнул бровь, но лицо его осталось невозмутимым.

— Единственная, — холодно то ли возразил, то ли уточнил альв.

— Тогда мне стоит начать с извинений. Эйра… — ненаследный принц сделал характерную паузу, дабы я назвала ему свое имя.

Но я не собиралась. Скорее меня подмывало не сказать, а показать. Жест из одного пальца. Но я сдержалась.

Маг это понял, и с искренним покаянием в тоне, чтобы никто и помыслить не мог об издевке, продолжил:

— Уважаемая эйра, которая едва не смела своей силой целый квартал столицы, угнала с рыночной площади дракона, разнесла стену тюрьмы и едва не убила взвод жандармерии, я искренне прошу у вас и вашего нареченного прощения, что хотел пронзить вас заклинанием Ироя…

— Вообще-то тюрьму я разнес. И твоих жандармов — тоже я, — в точности скопировав интонацию и манеру разговора высочества ответил Варлок.

Именно тут я и поняла: эти двое не просто знакомы, а преотлично знакомы. И счет на разрушенные стены и павших бойцов у них перевалил за добрый десяток. Потому что не могут просто случайно знакомые так хорошо знать повадки друг друга. Только верные враги.

— К тому же ты никогда не умел тонко язвить, Арнсгар.

Я уже была готова к тому, что высочество взбеленится и дипломатические переговоры провалятся, так и не успев начаться, как увидела, что губы принца тронула усмешка.

— Убить бы тебя, Вирмар, и вроде повод подходящий… Но, сдается, Владыка Срединных земель этого так не оставит.

— Как и драконы, — раздался голос рядом со мной.

Я проглотила вопрос «какие драконы?», потому как пока лично я знала только одного. И подозревала, что мой названный «братик» — единственный и уникальный на весь мир. Но… высочество-то был не в курсе.

Так что теперь Варлока захотят убить чуточку больше.

— Возможно, для переговоров мы выберем иное место? Скажем, императорский дворец. Клянусь жизнью и силой, вас никто не тронет, — и высочество уже собрался рассечь ладонь, скрепляя клятву кровью.

— Не стоит клясться тем, что вам не принадлежит, — вспомнила я слова обережника. — Ведь, полагаю и ваша жизнь, и ваша сила отданы императору? Или вы не давали присяги?

Если бы принц Арнсгар умел сжигать взглядом, рядом с Варлоком уже была бы кучка золы. Но увы, алхимики испепелялись плохо…

— Только не говори, что твоя единственная — демонесса. Лишь они умеют переиначить любой обет так, что начинаешь подозревать сам себя, — сказал, словно сплюнул от досады, принц. — И чем же мне клясться?

— Городом, — я развела руки в стороны. — Каждым его жителем.

«И императорской семьей в том числе», — подумала я. Но вслух не сказала.

— Хор-р-рошо, эйр-р-ра, — злясь, согласился Арнсгар. Но прежде чем он произнес слова клятвы, я умудрилась внести в нее столько поправок, отступлений и ремарок, что по шкале «убью при первой же возможности» мы с Варлоком в глазах высочества примерно сравнялись.

Спустя несколько часов в имперской резиденции альв и ненаследный принц заключили-таки мир. Попутно выяснилось, что приказа на арест и пытки Вирмара Норвуда его высочество не давал. Следить? Да. Докладывать обо всех контактах? Непременно. Если найдет формулу — выкрасть во чтобы то ни стало, но не убивать. Потому как на днях к альвам с дружеским визитом прибыла делегация имперцев для подписания пакта о ненападении. И не то чтобы наш правитель сомневался в гостеприимстве остроухих, но… Пока обеим сторонам был выгоден мир.

Вот только эйру Лейрину, начальнику следственного департамента, до межрасовых договоров дела не было. Им двигало иное — нажива. Шантаж целой расы — это вам не жалование служащего. Пусть и должность у того не из последних.

— Мои люди давно под него копали, — с жесткой усмешкой подытожил принц. — Вот только Лейрин был скольким, как угорь в болотной воде. Так что я вынужден сказать тебе даже спасибо за то, что ты убрал его, — и он, сидя в кожаном кресле у камина, отсалютовал бокалом виски Варлоку.

Сам же альв стоял у окна кабинета и задумчиво смотрел на столицу.

— Может, ты мне ещё и премию за его ликвидацию выпишешь? — иронично уточнил остроухий.

— С превеликой радостью. Если ты поступишь на имперскую службу, — тоном «как же я тебя ненавижу» ответил принц.

— Спасибо, роль двойного агента не для меня.

— Да для тебя и должность простого шпиона — не очень-то, — не удержался Арнсгар.

— Не спорю… — согласился альв и неожиданно сменил тему: — И все же, как сам глава тайной канцелярии оказался в нужном месте в нужное время?

— Когда в щепки разносят твою столицу — сложно не заметить, — убийственно серьезно ответил принц. — Ну и так, для проформы: не только за тобой, но и за Лейрином мои люди вели слежку. И когда он пошел ва-банк, арестовав тебя, чтобы выбить формулу…

— А мне интересно другое, — перебила я. — Почему этого не пытаетесь сделать вы? Ведь владеющий формулой способен поставить на колени целую расу.

— Может быть потому, что болезнь не знает границ? — вопросом на вопрос ответил принц.

— Год назад, когда магистр Элроу вывел формулу эликсира, агенты империи пытались ее выкрасть. И уничтожили всю лабораторию. Тела алхимика после взрыва так и не нашли. Исчезли так же все записи, — сухо, словно цитируя строчки отчета, произнес Варлок. И со сдерживаемой яростью добавил: — Вместе с тем взрывом исчезла и надежда спасти моего брата.

— Не отрицаю, мы хотели выкрасть формулу. И произошедший взрыв стал провалом и для нас.

— Провалом? — удивилась я.

— Да. Потому что болезнь мутировала. И в империи появились первые погибшие от нее.

В кабинете наступила тишина. Такая плотная, давящая, что ее можно было резать ножом.

— Теперь вы понимаете, что смерть Вирмара мне была невыгодна. Он был тем, кто способен найти утраченную формулу. И судя по тому, что в моем кабинете присутствует живой дракон — ему это удалось.

Арнсгар не произнес: «Диктуйте ваши условия», но я услышала. Мы все услышали. Глава тайной канцелярии проиграл в войне шпионов и признавал это. А как политик и как дипломат, он понимал и другое: сколь бы он ни ненавидел своего врага, сколь бы ни желал убить его, ему нужен был живой Варлок, который знал формулу.

— Безопасность моей нареченной и ее семьи.

— Это все?

— Нет. Остальной список требований передадут альвийские дипломаты. Но в том, что Нари и семейству Росс ничего не угрожает — гарантии мне нужны прямо сейчас.

Я отчетливо услышала, как заскрипели зубы его высочества. Но требование альва он выполнил: подошел к столу и достал бумагу, готовясь написать приказ.

Дракон, за все это время не проронивший ни слова, лишь странно на меня посмотрел.

— Мне нужно на свежий воздух, где… — начала было я.

— Балкон там, — и принц кивком головы указал на смежную дверь.

— Я провожу свою сестру, — тут же поднялся с дивана дракон.

Варлок посмотрел на меня пристальным взглядом. Я чувствовала, что он хотел последовать за мной, но приказ о моей безопасности…

Я же грустно улыбнулась ночному городу, вдохнув бодрящий аромат ночи.

— Ты действительно хочешь этого? — раздался за моей спиной голос дракона. — Альвы не прощают предательства.

— Лекарство не должно быть оружием, — ответила я, не глядя на названного брата.

— Ну что же…

Дракон, разбежавшись, сиганул с балкона. А в следующий миг в воздух взмыл ящер. Я прыгнула следом, и едва вцепилась в гребень на шее летуна, как почувствовала, что земля осталась где-то далеко внизу, а подо мной — лишь сильное тело ящера. Парусами хлопнули расправленные крылья, а ветер наотмашь ударил в лицо.

Базилика всех святых находилась на холме крутого берега Кейши. Более десяти веков храм стоял здесь. Его ныне белоснежные стены некогда выдерживали вражеский натиск.

Отличный чистый лист, на котором я оставила свою запись. Короткая формула реакции. Всего две строчки. И указание температуры, времени и катализатора — крови.

Из моей руки лилась тьма, а на белом остался узор из литер и символов. Четкий, пылающий пламенем тьмы. Чтобы его стереть, понадобятся усилия магов. Не слабых магов. Но я сомневалась, что храмовики допустят их до «новой реликвии», которую я творила.

Через несколько часов магографии разойдутся по новостным листкам и умам. Станут ценностью, но при том — и общим достоянием. Довольно политических интриг и пролитой крови. Шантажа, жажды власти и наживы.

Вывела последний символ (схематичное изображение хроносов) и на миг задумалась. Если быть честной, то до конца. Вместе с зельем дракону досталась моя кровь. И я добавила к формуле изображение капли.

Обернулась. Вдалеке уже собралась толпа: стражи дворца, простые горожане и репортеры — куда же без них. Но никто не приближался. Дракон сумел одним своим видом доходчиво объяснить всем и каждому, что меня не стоит беспокоить.

Едва я закончила, как он полыхнул чернильной тьмой, которая заволокла все окрест. В этой мгле я и взбежала по крылу дракона. И когда тьма рассеялась, на белой стене осталась полыхать надпись. А мы с ящером были уже высоко в небе.

С названым братом я рассталась на рыночной площади, у осиротевшего и до основания разрушенного фонтана. Простились без ложных обещаний и заверений. Он прошептал моим мыслям, что будет рядом тогда, когда мне это понадобится, и взлетел.

А я осталась. Одна. Из воспоминания прошедшей ночи набатом звучали слова дракона: альвы не прощают предательства.

— Вар, ты мне этого не простишь, но я не могла иначе, — прошептала я утренней мгле, провожая взглядом точку на горизонте.

— Я знаю, что не могла, — знакомые руки обняли меня со спины. — И я не мог поступить по-другому. Жизнь и сила Арнсгара принадлежит его государю, но и я давал клятву верности.

— Интересы родины и владыки превыше всего? — догадалась я, оборачиваясь.

Я оказалась в кольце его рук и чуть задрала голову. Чтобы видеть его глаза.

— Да. Я не мог просто так отдать собственность альвов имперцам. Этого бы не позволила клятва. Но ты… Ты могла. И сделала все правильно.

Что?! Значит, меня просчитали? Меня… Меня просто использовал… архов шпион! Да как он… Стратег, демоны его за ногу!

Я не успела ничего не то что сказать, даже додумать. Он накрыл мои губы своими Его ладонь скользнула на мой затылок. Поцелуй затягивал, как зыбучий горячий песок, становясь все настойчивее, крепче. Вар целовал так, словно в последний раз. Будто ждал, что я оттолкну его, попытаюсь вырваться. И ему нужно успеть, запомнить, вобрать как можно больше воспоминаний, запомнить навсегда мой вкус.

Я замерла в его объятьях. Мне не хотелось никуда бежать. Здесь и сейчас я принимала его целиком. Таким, какой он есть на самом деле. А потом ответила. Я чувствовала его тепло, его сильные руки, его запах, жар тела, язык, который завладел моим ртом.

Поцелуй. Нежный и яростный. Медовый с горчинкой. Удивительный. Поцелуй моего мужчины. Того, которого я люблю. И другого мне не надо. Я плавилась в его руках, сходила с ума от нежности его губ.

Я едва осознавала, что мы взмыли в воздух и парим. Где-то в вышине, над городом. Мне было плевать. Γлавное — вместе. Главное — рядом. Живые. Свободные, вопреки всему. Вместе. Здесь и сейчас мы вместе.

Мы целовались, обжигающе, отчаянно, наконец поверив, что все позади.

Сердце стучало быстрее, кровь неслась по жилам, а вместе с ней и горячий, дурманящий шепот альва:

— Нари, я не железный…

Вместо ответа я прильнула к нему, открывая шею, обвивая руками.

Наш полет был недолгим и закончился на башне семи магов. Несколько столетий назад это был маяк, чей свет служил путеводной нитью для летучих кораблей. Ныне же надобность в нем отпала. Но его оставили, как символ столицы.

Мы стояли на верхней площадке, выше которой был лишь купол. Две стены, между которыми — сквозная арка. Здесь должны были гулять ветра, но их не было: наверняка древние маги постарались.

Под нами простиралась столица, которую несмело ласкали первые утренние лучи. Но нам с Варом было не до пейзажей. Я с трудом понимала, где я. Потому что тот, кого я люблю, был рядом.

Вар целовал меня, и от его губ, от ласковых настойчивых рук я пьянела, и пьянила его сама. Мои пальцы скользнули вниз, под его рубашку. Мне было жизненно необходимо почувствовать его кожу, прикоснуться пальцами к обнаженной спине, услышать его стон.

Я не заметила, в какой момент моя одежда упала на пол и смешалась с одеждой Варлока.

Внутри разгоралось пламя. Грешное, дикое. Его рождали чувственные поцелуи и ласки. Они мучили меня, но это была сладкая мука.

— Я хочу тебя любить, — выдохнул он мне в губы. — долго и порочно, моя неистовая ведьма.

Его хриплый голос сводил с ума, заставляя выгибаться ему навстречу. В зеленых глазах полыхал неистовый жар, в котором сгорали последние страхи. Я хотела его, быть с ним. Только с ним.

Лучи солнца танцевали на наших обнаженных телах. Мы купались в них, неторопливых и почти целомудренных. Мы познавали друг друга на грани безумной страсти и нежности.

Альв осторожно опустил меня на камни, склонившись надо мной. Я не смогла сдержать стона, когда он поцеловал мой живот. Прикосновения губ. Все ниже и ниже. Они заставляли дрожать от предвкушения.

Из горла вырвался стон, когда я почувствовала его язык на внутренней поверхности бедра. Пальцы непроизвольно вцепились в его плечи. Воздух, рассветный воздух, казался нестерпимо горячим, он обжигал горло, туманил разум. Перед глазами все плыло. Я была готова кричать и молить, чтобы он только не останавливался.

Его руки танцевали на моем теле. Его губы проложили дорожку поцелуев от бедра к груди. Я вскрикнула от того, что Вар прикусил мой сосок, а потом тут же подул на него, дразня. Наши взгляды встретились. Его — голодный, жадный, сумасшедший. И мой — полный муки отчаяния.

Варлок чуть приподнялся и навис надо мной, упершись одной рукой в камень. Вторая его ладонь скользила по моей груди, животу, ниже. Еще ниже. Проникая между сведенных ног. Я дрожала от предвкушения, готовая закричать.

Его губы поймали еще не родившийся крик, язык вторгся в мой рот, прикосновения пальцев заставили выгнуться тело от прошившей его волны удовольствия.

— Ва-а-ар, — выдохнула я, потому что сдерживать стон было выше моих сил.

— Я хочу, чтобы ты сегодня кричала. Для меня…

Его хриплый голос — мой личный вид безумия, в котором я тонула, которого я жаждала. Сильное крепкое тело накрыло мое, и я обхватила его руками, чувствуя под своими пальцами сильные напряженные мышцы, горячую кожу в каплях пота.

Мои ноги на его ягодицах заставили альва потерять контроль. Он вжался в меня, медленно наполняя собой. Я чувствовала его плоть, принимала ее, раскрываясь навстречу. Ногти впились в загорелую спину, когда боль пронзила тело. И я закричала, закричала для него.

Толчки были все быстрее.

Он проникал в меня, заставляя забыть о боли, что превращает девушку в женщину, заставляя кричать и выгибаться ему навстречу. Больше не было неторопливого удовольствия. Лишь жажда, поглощавшая наши тела и души. Мы не могли насытиться друг другом, задыхаясь от своих ощущений, начиная свое падение в пропасть.

Остро. Дико. Необузданно. Меня накрыло волной эйфории от хриплого стона альва:

— На-а-ари…

Он опустился на меня, я ощущала грохот его сердца. Он вторил бешенному стуку моего. Я лежала на камнях. Уставшая, мокрая и счастливая.

А потом мир перевернулся, и я оказалась на груди альва. Его пальцы неспешно блуждали по моим бедрам, спине, а в глазах… В его глазах вновь разгоралась пламя.

— Ненасытный… — выдохнула я.

— Ты сводишь меня с ума…

Рассвет вовсю целовал улицы, когда мы с Варом подошли к краю площадки маяка. Под нами простирался просыпающийся город.

— Нари. Обещай, что дождешься меня.

Я кивнула и обвила руками его шею. Альв подхватил меня, устремляясь в небо. А приземлились мы уже на пороге моего дома.

— Владыка требует меня с докладом. Брат…

— Я дождусь, — я приложила палец к его губам, не дав договорить.

— Держи, — произнес Вар, протягивая мне свиток с императорской печатью. — так мне будет хотя бы немного спокойнее.

Я взяла бумагу, и альв уже хотел взмыть в небо, когда я, вспомнив, крикнула:

— Подожди!

Вар остановился, обеспокоенно посмотрев на меня. И было с чего. Миг — и я заклинанием рассекла ладонь, которая тут же наполнилась кровью. Пасс второй руки — и алый шарик взмыл над раной, превращаясь в капсулу.11a5cb

— Моя кровь — катализатор. Без нее эликсир бесполезен.

— Нари, — выдохнул Вар, осторожно беря зависшую в воздухе капсулу.

— Возвращайся скорее, — прошептала я.

Вар все же не выдержал и поцеловал меня на прощание. Долго. Чтобы я точно помнила его губы все то время, пока жду его.

Когда я перешагнула порог своего дома, первое, что услышала, облегченный выдох дяди Морриса:

— Живая…

Я молча его обняла. Дядя ничего не говорил, лишь гладил по голове. Кто-то ещё подошел и обнял меня, и еще, и еще. Генри, Чейз, Тай, Матеуш… Моя семья.

— Нари, хочешь, я испеку тортик, только успокойся, — звонкий голос кузины заставил всех разом вздрогнуть.

— Ей надо успокоиться, а не упокоиться, — возразил Чейз и тут же получил затрещину от дяди.

Я улыбнулась.

— У меня есть кое-что лучше тортика — приказ его императорского высочества, принца Арнсгара о вашей неприкосновенности.

— И какова же цена нашей тихой и спокойной жизни, заверенная та-а-акой подписью? — прозорливо поинтересовался дядя.

— Пара ярдов растраченных нервных клеток особы императорской крови, — усмехнулась я, вспомнив «переговоры» Варлока и принца.

Дядя несколько раз перечитал написанное. А я… Я поняла, насколько устала….

— Я, наверное, пойду, посплю…

Меня ни о чем не спрашивали. И я была за это благодарна. Да, семейство Росс было беспутным, как говорили соседи, но то был мой дом. Мои родные, которые в трудную минуту всегда будут рядом.

Когда я оказалась в своей постели, то думала, что сразу же провалюсь в сон. Но сколько бы не лежала, таращась в потолок, так и не могла сомкнуть глаз.

Воспоминания роились, мельтешили шустрыми муравьями, то и дело возвращаясь к Варлоку. Достала капельку-подвеску альва. Рядом с ней был мамин подарок. А что если…

Капля крови из стянутой заклинанием раны упала на артефакт, и он медленно начал раскрываться. Словно бутон розы. Лепесток за лепестком.

Это оказался дневник, в котором мамины заметки чередовались с научными вкладками. Вернее, сначала мамины. А потом лишь схемы, уравнения, расчёты. Не ее. Похоже, после ее смерти амулет работал как приемник, принимая и сохраняя посылаемую в него информацию. Запасной хран.

И как итог — та самая формула, почти идентичная той, которую я записала у Варлока в комнате. Вот только мы не учли одного — катализатора. Здесь была его подробная схема.

Я закусила губу: тогда почему же эликсир сработал? Неужели моя кровь? Подтверждение я нашла в записях мамы. В том самом дневнике из амулета.

Все началось с меня. Вернее с того, что дочь двух великих алхимиков Эбигейл Элроу и Метьюса Элроу заболела. Странный недуг, от которого пальцы руг и ног стали превращаться в камень.

Они начали исследования и спустя три года моя болезнь отступила. Но к тому времени разработкой заинтересовалась альвийская разведка. А вслед за ними — и агенты империи.

Когда два волка делят добычу, то рвут ее в клочья. Отец понял, что раз за дело взялась тайная канцелярия, то его семья в опасности. Он постарался спрятать нас, как мог. Но нас все равно нашли, правда заполучить, что хотели, не смогли. Мама взорвала и себя, и лабораторию, и наемников.

Я могу лишь предполагать, что именно после этого отец стал сотрудничать с альвами. Возможно, даже не подозревая, что его дочь выжила. А я… Я стала первой излечившейся. И в моей крови оказался естественный катализатор: минимальная частица реагента — камешек, который породил лавину реакции, оживив дракона.

Я не заметила, как заснула.