Глава 24_2

Весь день мы провели, осматривая город и окрестности. Ракх искал следы, я искала новые растения и семена, лошади жевали, Тэм разведывал небо, а Кутерьма до отвала наелась сладких корешков. Мы спустились к реке, умылись и набрали воды в одну из больших фляг, а заночевать решили в доме на окраине, который отлично сохранился. Там была даже кровать с основанием из долговечного и красивого красного кедра – естественно, без матраса.

– Если постелить здесь плащи и достать наше единственное одеяло – будет отличная постель, – сказал Ракх.

– А если ещё и зажарить пойманную тобой рыбину – будет отличный ужин, – подхватила я.

– Я её не поймал, – с улыбкой напомнил Ракх.

– Ты прав. Скорее уж просто вытащил, – рассмеялась я. – Разведём огонь?

– Можно. Ты пока присядь, а я принесу дров.

– Я могу постелить постель.

– Хорошо, давай.

Мне нравилось обустраивать это пусть и временное, но весьма уютное жилище. Теперь, когда нам ничто не угрожало, можно было отдохнуть от мыслей и забот. Ракх развёл огонь, каким-то странным колдовством «угомонил» его до неяркого мерцания, и мы вместе расположили рыбину на самодельном вертеле так, чтобы не сгорела.

– Не десяток блюд, и вина нет, но и так неплохо, а? – усмехнулся мужчина.

– Как раз гораздо лучше, чем было! Я вот только за лошадей волнуюсь…

– Забыла, что Жало – не конь?

Мы рассмеялись, и мне стало щекотно и замечательно. Ночь обещала быть прекрасной, несмотря на то, что призрачный город хранил печальную память.

– В Южном Вардаре, где много смешанных браков, люди верят в силу чувственной магии, – сказал Ракх, будто прочитав мои мысли. – Если в забытом, брошенном месте прозвучит смех – оно когда-нибудь непременно оживёт. К тому же мы впустили в давно потухший очаг пламя, а это добрая примета.

– Мне тепло на душе. Я думала, будет страшно, но нет. Только тепло и нежно.

На мгновение мне почудилось, что тёмный глаз Ракха вспыхнул зеленоватым огнём, но в следующую секунду он снова стал чёрным.

– Куда мы отправимся теперь?

– Я знаю здесь одну чудесную долину, где прежде имелось маленькое поселение. Думаю, не остаться ли там на некоторое время? Тэм будет надёжно охранять нас с воздуха, он издалека почувствует угрозу, а я создам ловушки, которые реагируют на тёмных колдунов.

– Мне бы хотелось где-то задержаться, – кивнула я, голодным взглядом ощупывая рыбину. – Я смогу выращивать овощи и фрукты, коренья и травы. Голодать точно не будем.

– Вот и решили, – улыбнулся мужчина. – Что это ты так напряглась?

– Наблюдаю за тем, как готовится наш ужин.

Мне пришлось запастись терпением, но уж когда рыба пропеклась, я готова была поглощать куски прямо с костями, и Ракх с трудом сдерживал смех.

– Нужно было наловить больше, – сказал он.

Большая часть рыбы в итоге досталась мне, и я пообещала, что, как только найдём подходящее место, непременно начну выращивать ранние весенние овощи. Мы умылись, позвали в дом Кутю, и легли на не слишком мягкую, но всё равно приятную постель.

– Нормально? – спросил Ракх, подтыкая мне одеяло.

– Да, – отозвалась я, блаженно вытягиваясь возле него. – Это так хорошо, что я никак не могу перестать улыбаться.

Я знала, чего уже давно желаю, но, стоило закрыть глаза, как стало понятно – у меня нет сил. Под боком у Ракха хотелось спать днями, месяцами, годами. И мужчина, судя по всему, думал о том же. Мы просто прижались друг к другу и закрыли глаза, чтобы проснуться на следующий день после полудня.

– Поедем в горы сразу после завтрака, – сказал Ракх. – Чем скорее доберёмся туда, тем лучше.

– А можно пойти пешком? У меня появился страх верховой езды, – призналась я. – Когда прыгали в портал, сердце в живот провалилось, даже больно стало. Нет, я со временем привыкну, снова буду скакать…

– Я понимаю. Предлагаю ехать шагом, но в некоторых местах можно и пешком. Я просто хочу, чтобы у тебя был хоть какой-то, более менее нормальный, дом.

– У нас, – улыбнулась я.

Ракх кивнул.

– Верно.

У меня урчал живот, а еды было мало. Я утешала себя тем, что вскоре непременно снова объемся рыбы. Ракх помог мне сесть в седло, расправил мой плащ, и мы покинули призрачный светлый Трумар. Ехать предстояло двое суток.

– Мы заночуем в охотничьей хижине, если она цела. Если нет, я знаю ещё одно удобное место. Ты, главное, сразу говори, когда устанешь. Не тяни до последнего, чтобы спина разболелась.

– Хорошо.

Мы не знали, что вместо двух, из-за моей сонливости и постоянной усталости, будем добираться до поселения целых три дня. Ракха это, правда, нисколько не напрягало.

– Да хоть неделю, – улыбался он. – Главное, чтобы тебе было удобно.

Он был спокоен, а я стала тревожна. Вспоминая, как могла скакать под ветром с развевающимися волосами, я сердилась на саму себя за слабость. И что самое странное, что-то с ней сделать было совершенно невозможно.

– Просто ты устала от постоянной беготни, – уверенно говорил Ракх. – Вот когда мы устроимся на новом месте – всё придёт в норму.

Совсем скоро мы должны были увидеть поселение, и мне нравилось, что земля в горах отзывается на мою магию с радостью. Пожалуй, никогда ещё я не говорила с природой так легко и свободно.

– Выберем дом, – рассуждал Ракх, не обращая внимания на Жало, который щекотал его затылок губами. – Для Тэма и Кутерьмы здесь достаточно пищи, лошади тоже не пропадут.

– И мы, – отозвалась я. – Никогда ещё моё волшебство не лилось так стройно…

Ракх внезапно остановился, резко обернулся, и велел мне подойти ближе.

– Что?..

Он не успел ответить: из леса на тропу вышла седовласая женщина. Она была невысока, крепка и, несмотря на возраст, красива. Седые волосы были туго заплетены в длинную тугую косу, а ореховые глаза смотрели на Ракха добро и лукаво.

– Привет, мальчик, – сказала она, поравнявшись с нами. Обняла Ракха, заставив скособочиться, и по-матерински потрепала по щеке. – Долго ты сюда шёл.

– Такрэ, – поражённо отозвался Ракх. – Неужели это ты?

Я поняла по его интонации, что женщина нам не враг, и сердце перестало биться как сумасшедшее.

– Кто ещё будет в такую позднь по лесу бродить? Рада тебя видеть, Ракх. И жене твоей рада. Что, проводите меня?

Она говорила с акцентом, и была, кажется, из пустынного края, если судить по смуглой коже и наряду. Я с трудом заставила себя не пялиться на женщину, сразу определившую меня как возлюбленную Ракха, а маг сказал:

– Конечно, а куда ты направляешься?

– В поселение, конечно. – Она посмотрела на меня и улыбнулась: – Безопасное место для таких, как вы, беглецов.

– Кто там живёт?

– Из старых только я, Крапси Барс и Друк с Мамулей. Остальные все пришлые, и тебя совсем не знают, но они не донесут. Да и кому тут расскажешь? На многие перестрелы вокруг ни единого королевского шпиона.

– Надёжные люди, – улыбнулся Ракх, помогая женщине забраться в седло. – Только понежней с ним.

– С этим-то драконом? – И она похлопала Жало по загривку. – Ничего, недолго нам друг друга терпеть.

Мы с минуту шли молча, а потом Такрэ спросила:

– Где ты был всё это время? Сражался или прятался?

– И то, и другое. Ты знаешь, я хотел вернуть Шэн, но нашёл в себе силы отпустить её.

– Правильно. Мёртвым не место среди нас. Они могут быть вестниками, являться во снах, но быть прикованными к человеку чувствами – удел не для них.

– Недолгое время назад я считал иначе. Роза помогла мне обрести почти прежнего себя. Кстати, я ведь вас не представил… Розана, это Такрэ Мар, она мне как бабушка. Такрэ, это, как ты и сказала, моя супруга, она из Осени.

– Вижу, – с улыбкой сказала женщина. – Рада вам, дорогая.

– И я рада познакомиться с вами. Вы живёте в долине?

– Да, и для вас там тоже найдётся место. В Чэль полно свободных пустых домов.

– Расскажи, что происходило здесь, когда я уехал? – попросил Ракх.

Женщина неторопливо поведала, что те немногие, кому удалось выжить после бури, поначалу селились у подножия гор. Однако там им не давали покоя воины Сагора, которым было поручено зачистить погибшие горные города и поселения.

– Никого не должно было остаться. Живые им были не нужны, – сказала женщина. – Нам пришлось бежать. Горы берегли тех, кого знали друзьями, а вот многим воинам короля суждено было погибнуть.

– Прости, что я так ни разу и не поинтересовался… – пробормотал Ракх. – Должен был, думал о вас постоянно… Но боялся.

– Что ты мог, Ракх? – перебила его женщина. – Вернуться и сидеть здесь, остерегаясь любого шороха? Сторожить нас, стариков? Отказаться от своих целей, желаний? Знаешь прекрасно, что я бы этого не допустила. Это теперь вам нужно более менее безопасное место, и вы правильно сделали, что пришли.

– Мы не пришли, – усмехнулся мужчина. – А переместились благодаря порталу, понятия не имея, куда попадём.

– Ещё лучше, – улыбнулась в ответ Такрэ. – Значит, так решила Судьба Ветров. Кстати, это не ваш дружок там по кустам скачет?

– Её зовут Кутерьма, – ответила я.

– Красивая. Здесь лисы в основном чёрные, дикие, хотя они не прочь порой принять оставленное угощение.

Ракх спросил Такрэ об их общих знакомых, и они разговорились. Я больше молчала, прислушиваясь к урчащему животу. Такрэ странно посматривала на меня, и я никак не могла понять, о чём женщина размышляет. Возможно, просто сравнивала меня с Анной, ведь, судя по всему, она хорошо знала семью Ракха, его отца в том числе.

Спустя примерно час деревья впереди поредели, и вскоре со склона мы увидели долину: пока ещё чёрно-белую, с неподвижными голубыми каплями странных камней. Справа горный склон завершался скалами, поросшими красивыми розовыми кедрами, и именно там, на возвышениях, и сидели маленькие милые домики.

– Что, ни разу за последние годы никто чужой к вам не вышел? – спросил Ракх.

– Был тут один королевский, поглядел, что живём скромно, и убрался восвояси. Но это четыре года назад было. С тех пор – тишина.

– Хорошо, – кивнул Ракх.

Я устала шагать, и мужчина помог мне сесть верхом, взял Сахара и сам повёл. Такрэ на моё кряхтение при подъёме в седло отреагировала внимательным прищуром, хотела что-то сказать – но передумала. Мы проехали долину, и гладкие, словно чем-то отшлифованные камни в обрамлении ручьёв показались мне знакомыми. Так бывает, когда в реальности обретаешь место из давно забытого сновидения.

– Летом здесь наверняка очень красиво, – сказала я.

– Да, чудесно, – кивнула Такрэ. – Всё расцветает, ручьи шумят, а в них полным-полно ярких камушков. Кстати, там дальше есть озеро, так в нём ольмы водятся…

– Самая вкусная рыба, которую я когда-либо пробовал, – улыбнулся Ракх. – Нежная, без косточек, прямо тает во рту.

Я проглотила слюну.

– Попробовала бы с удовольствием.

– Обязательно порыбачим, – сказал мужчина.

– Не беспокойтесь, у нас есть кое-какие запасы, – сказал Такрэ. – Уже потихоньку готовим рассаду и семена на весну. Не всё, правда, всходит, здесь почва капризная из-за магии.

Было странно узнать это, ведь я слышала голос земли, призывающей меня попробовать согреть её. Вскоре мы подъехали к каменному мосту, миновали его, и из самого первого дома нам навстречу вышел невысокий седовласый мужчина в старом меховом плаще.

– Это кого же сюда восточным ветром принесло? – сказал он, и через несколько мгновений уже сжимал Ракха в объятьях. – Как же сильно ты изменился, парень!

– А вот ты, кажется, перебрал эликсира времени, Крапси, – с улыбкой, так непохожей на все его прежние, отозвался Ракх.

– Старею, старею, Рати. Ты бы видел, как в седло забираюсь! – Он увидел меня, и в глазах блеснуло отнюдь не старческое лукавство. – Ты никак женился на принцессе осени?

– Именно, – с тихой гордостью подтвердил Ракх, и я покраснела. – Но это долгая история. Подскажите, какой домик нам можно облюбовать, а то Роза очень устала с дороги.

– И подскажем, и покажем, – улыбнулся Крапси. – До крыльца проводим. Я даже готов тащить ваши вещи, и… это что такое?

Кутерьма с разберу прыгнула Ракху на руки, чего никогда прежде себе не позволяла, и принялась лизать его в нос.

– Наша… питомица, – отозвался Ракх, уворачиваясь от мокрых ласк радостного зверя.

Едва он успел вернуть лису на землю, как с неба к нему на плечо упал Тэм, и Крапси смешно выругался на стекском.

– Ну вы зверословы, в самом деле! Друк как увидит серебряного коршуна – с ума от зависти сойдёт.

– Как он?

– Скрипит, – отозвалась Такрэ. – Идёмте уже, болтуны. Розе отдых нужен.

Она сама слезла с Жало, и Ракх взял коня под уздцы. Я так и не увидела на изогнутых улицах ни одного человека, и вскоре мы уже стояли возле дальнего на склоне белого домика с маленькими балконами.

– Там даже кровати нет, – почесал затылок Крапси. – Но это ничего, мы непременно сделаем. И, кстати, камней живых вам дадим.

– Спасибо, – сказал Ракх. – А где все? Я не ощутил ни одной энергии кроме наших.

– Так на рыбалке! – сказала Такрэ. – Сейчас как раз самое время. Коней можете пока в этом сарае разместить, а одеяла и прочее мы вам принесём.

– Я помогу, – сказал Ракх. – Роза, побудешь пока здесь?

Я кивнула, не решаясь войти в дом. Увидела лавочку возле стены, присела на неё, и успокоилась, когда Кутя улеглась у моих ног. Предлагать свою помощь было бессмысленно – ноги меня едва держали. Из-за туч показалось солнце, прошлось по лицу и волосам, согрело плечи… И мне стало тихо на душе, мирно на сердце, и немного щекотно где-то внизу живота.

Ракх и остальные скоро вернулись, неся с собой какие-то свёртки, и только вслед за любимым я отважилась зайти в просторную комнату, где было пока что холодно и сумрачно из-за забитых досками окон.

– Устраивайтесь, – улыбнулась Такрэ. – Я зайду позже.

– Кровать потом сделаю, – сказал Ракх, когда проводил женщину. – Пока что постелим на пол этот матрас и кругом него поставим камни – будет тепло. Хочешь другие комнаты посмотреть?

Я кивнула. В то, что здесь нам можно жить, всё ещё не верилось. Внизу была кухня и кладовая, наверху большая и маленькая спальни с выходом на балкончики. При должном уходе дом мог стать чудесным, и мне очень хотелось верить в лучшее.

Вместе мы разобрали вещи, развели огонь и приготовили поесть.

– Как долго мы сможем жить здесь? – спросила я, утолив первый голод.

– А что, если всегда? – отозвался Ракх. – Как бы ты отнеслась к этому?

– Думаю, была бы рада. Я смирилась с тем, что никогда больше не увижу свою семью. Кажется, наши сердца теперь звучат в разных мирах, и я хотела бы, чтобы родные были счастливы.

Ракх взял меня за руку.

– Скажи, только честно: тебе нравится здесь?

– Пожалуй, да. Неуверенность в моём голосе вызвана тем, что мы часто вынуждены были спасаться бегством.

– Я всю жизнь только и делаю, что убегаю, – невесело усмехнулся Ракх. – И ужасно устал от постоянных перемен. На самом деле я был бы рад быть домашним зверем.

– Тогда поверим в то, что здесь нам предстоит жить долго и счастливо. Расскажи мне о своих друзья. Вы жили в Трумаре?

– Да. Такрэ – лучшая целительница из всех, что я знал, и учила своему ремеслу Анну. А Крапси, он же Барс – великолепный охотник. Раньше у него был прекрасный ручной барс, которым все восхищались. Не знаю, где он теперь. Наверное, умер от старости.

– А кто такие Друк и Мамуля?

– Друг – тёмный маг. Ему сейчас около семидесяти, и он всегда был для меня лучшим наставником. Он слеп, а потому не участвовал в нападении на Лету. А Мамуля – это его щерка, собака древней магической породы, которая живёт также долго, как человек. Она – его поводырь.

– И ты доверяешь им?

– Всецело.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Приятно это слышать. Скажи, чем я могу помочь помимо заботы о саженцах?

– Думаю, это и будет твоей самой важной помощью. Здесь ни у кого нет подобной магии, лиса.

Кутерьма подняла голову, будто спрашивая, зачем он её позвал, и мы рассмеялись.

– Ты тут не единственный лисёнок, – удивительно нежно сказал ей Ракх, и у меня сердце растаяло от его взгляда. Если бы я не влюбилась в мага давным-давно, непременно сделала бы это сейчас. – Что, малышка?

– Я тебя обожаю.

– А я тебя, – отозвался он и поцеловал меня в кончик носа.

За окном уже стемнело, большая спальня нагрелась, и я была не слишком рада позднему гостю, что постучал в дверь. Больше всего мне хотелось завалиться на матрас, обнять Ракха, и спать долго-долго.

Вскоре в спальню поднялась Такрэ, и по лицу Ракха я поняла, что женщина пришла не просто проведать нас.

– Иди сюда, дочка, – сказала она. – Дай-ка мне взглянуть на тебя.

Я посмотрела на Ракха, и мужчина кивнул. Наверное, он просто хотел убедиться, что я не приболела. Мне и самой казались странными усталость, слабость и сонливость. А женщина взяла меня за руку, мягко сжала запястье, а потом вдруг начала что-то говорить Ракху на стеакском. Кажется, она даже ругала его, вот только за что? Мужчина напряжённо слушал, не мигая глядя на свою «бабушку», а я всё сильнее волновалась.

– Ат эр димэ эр ош! – сказала женщина. – Эр ту эн огри, эт уан лад зата! Эти рэ, Раки?

– Ту ара? – хмуро спросил Ракх. – Эр шэ толи ат дрэт…

Женщина покачала головой, и снова принялась ему что-то объяснять.

– Ракх, что такое? – не выдержала я. – Что она говорит? Я чем-то больна?

Лицо старушки было каменным, и Ракх не отзывался. Вид у него был пришибленный.

– Невозможно, – наконец сказал мужчина. – Ты уверена, Таки?

– Конечно! Даром что ли зовусь целительницей семь с лишним десятков лет! – сказала бабуля.

– О чём вы? – прошептала я, видя, что мужчина сейчас либо заорёт, либо расплачется.

– Не переживай, – сказала Такрэ, погладив мою руку. – Ракх тебе всё объяснит.

Тепло улыбнулась мне и вышла.

– Роза…

Ракх шагнул ко мне и положил ладонь на щёку.

– В чём дело? Что со мной? Ну, Ракх, не тяни! У меня сейчас сердце выскочит!

– Ты беременна, Роза.

Я попятилась к окну, не понимая произнесённых им слов. Мы с минуту смотрели друг другу в глаза.

– Как это? – прошептала я. – Не может такого быть!

– Ты носила двойняшек, малышка. Один из них погиб, но второй выжил. Такое бывает, я сам в книгах читал. При многоплодной беременности, при разнояйцовых двойнях, когда один из малышей, на раннем сроке… Ну и потом второй… Если они не близнецы…

От волнения он не мог говорить внятно, но до меня, наконец, дошло, о чём речь.

– Ребёнок жив, – повторил Ракх.

Я почувствовала, как заполыхали щёки, и колени мгновенно размякли.

– Кажется, я сейчас потеряю сознание…

Ракх подхватил меня, и, встревожено бормоча что-то на стеакском, понёс на постель.

– Ты только не волнуйся. Попей воды. Хочешь, я тебя укрою?

Я сделала несколько глотков, и стало вроде легче, вот только за спиной будто крылья вспыхивали.

– Спасибо, но мне скорее жарко… Ракх, а это точно? Такрэ могла ошибиться?

– Ошиблись те женщины, которые лечили тебя в Тёрне, – взволнованно произнёс мужчина. – Такрэ никогда не ошибается. Она сказала, что я должен лучше тебя беречь, и что ездить верхом тебе категорически нельзя.

– Боги леса… – прошептала я. – Значит, один из малышей… Ты веришь?

Мужчина тяжело вздохнул и осторожно коснулся моего живота.

– Я умею чувствовать силу и магию, и был уверен, что ребёнок погиб. Такрэ правильно назвала меня гадэком – пустынным бараном, тупейшим из всех известных мне животных. У любого ребёнка есть своя собственная защита, как бы поле, через которое не проникнуть злому или любопытному взору. К тому же ты сама – носитель магии, и часть её передалась малышу. Я совершенно забыл об этом, когда осматривал тебя магией. Я бы не смог увидеть малыша, как бы ни старался.

– Как же тогда Такрэ всё поняла?

– Она не смотрела, она слушала. К тому же у неё большой опыт в подобных делах. А я что? Постоянно на одни и те же грабли наступаю, и ошибаюсь именно из-за своей самоуверенности... Баран и есть.

Он мягко погладил мой живот, и я прошептала:

– Значит, ему примерно девять недель?

– Такрэ так и сказала. – Голос его слегка дрожал, и пальцы на моей коже тоже. – Живой… – прошептал мужчина едва слышно. – Мати ори… Эр вамро… Роза, это невероятное чудо!

– Да, – также тихо отозвалась я, чувствуя, как бегут по щекам тихие слёзы. – Вот, значит, почему я такая странная. Вся эта слабость, и жор, и сонливость… будь они благословенны! И ты, Ракх. Ты сберёг нас.

– Если бы я знал, берёг бы лучше, – отозвался он, не мигая на меня глядя. – Не плач, лисёнок. Мы здесь не пропадём. Такрэ почти сразу всё поняла и пообещала заботиться о тебе и малыше как следует, раз я, олух, не удосужился.

– Никакой ты не олух, – хмуро сказала я. – Ты будешь прекрасным папой, я уверена. И мы сбережём этого малыша, даже если мне придётся все восемь месяцев лежать на одном месте. – Я поцеловала его в сильно заросшую щёку и добавила: – Завтра я поблагодарю Такрэ за дарованную надежду. Что ей нравится? Я бы могла вырастить какой-нибудь красивый цветок, или фруктовое дерево, или редкое лекарственное растение…

Ракх склонился и нежно вытер мои щёки.

– Думаю, ей это не так важно. Дар целителя сам по себе радость, когда можешь помочь. – Он длинно, но без малейшей страсти поцеловал меня в губы и улыбнулся с тихой радостью: – Спасибо, малышка. За твою любовь и доверие. За то, что ты у меня есть, и за малыша, которого мы совершенно точно сбережём.