Глава 20

Моя магия полилась широким золотистым потоком, но лёд внутри Эйдена и не думал сдавать позиций. Потому что это не было льдом в прямом смысле, вокруг его сердца клубилась концентрированная ледяная магия.

Моя магия жизни не могла пробиться сквозь эту холодную толщу, которая с каждой секундой становилась всё плотнее, сжимаясь смертельным коконом вокруг его сердца.

Всё равно, что пёрышком пытаться раскопать песчаную дюну.

Я вгляделась в эту силу внимательнее. Изнутри она была похожа на рваный клубок, состоящий из множества тонких, спутанных нитей, торчащих в разные стороны. Осторожно потянула одну из них на себя — и она неожиданно поддалась. Вторую... Та тоже легко отделилась и перетекла из Эйдена в меня, больно обжигая холодом.

Получается, я смогу забрать хотя бы часть этой ледяной силы?

Это было опасно, но ничего другого в голову не приходило, а действовать нужно было немедленно.

И я решительно потянула эту смертоносную стужу. Меня словно швырнули в прорубь. Выжигающий живое тепло мороз хлынул по венам, проникая в каждую даже самую маленькую частичку меня.

У меня перехватило дыхание, я не могла закричать, чтобы позвать на помощь.

Нужно было немедленно разорвать контакт. Лёд мог прямо сейчас убить нас обоих, но я уже не могла остановиться. Ледяная магия, словно почуяв новую жертву, стремительно перетекала в меня, проникая все глубже.

И в этот момент магия жизни, которая все также свободно лилась в Эйдена наконец-то добралась до его сердца. И я с изумлением увидела, как начала розоветь его кожа.

Все получается. Значит, я всё делаю правильно.

Я тянула и тянула на себя эту ледяную магию, надеясь только на одно: я же маг жизни, я выдержу, я смогу. Пальцы онемели, губы перестали слушаться. А потом я вдруг я поняла, что больше не чувствую собственных ног.

Последнее, что я успела почувствовать перед тем, как окончательно потерять сознание, — это ровный, сильный удар сердца Эйдена.

А затем я провалилась в бездушную тьму. Я спала и не спала одновременно. Плыла где-то глубоко под толщей ледяной воды, медленно качаясь на холодных волнах, и сама уже начинала казаться себе этой водой.

Меня кто-то звал по имени. Издалека – звук сквозь толщу воды проникал очень плохо. Чьи-то сильные руки держали меня. Это было так необычно.

— Вивьена! Что ты наделала! - это был какой-то полузнакомый мужской голос. Странно, обычно так на меня ругалась тетка. – Девочка моя, давай…

Я вдруг поняла, что слышу голос Эйдена. Он звучал глухо, надломлено, но в нём всё равно проскальзывала жёсткая командирская сталь, будто приказом можно было отогнать смерть.

Я с трудом открыла глаза, но ничего не чувствовала. Я хотела сказать ему, что всё хорошо, что я справилась, но из горла вырвался лишь выдох.

Моё тело сотрясала крупная дрожь.

Эйден прижал меня к себе, стиснув так крепко, что выдавил из меня последний воздух.

Он был таким обжигающе горячим, после ледяной бездны, в которую я провалилась, что хотелось вжаться в него целиком.

Сквозь тонкую ткань ночной сорочки я чувствовала его широкую грудь, твёрдые мышцы живота, напряжённые руки, сжимающие меня отчаянно сильно, но при этом очень бережно. Его дыхание опаляло мне щёки и шею.

Его обжигающе горячее дыхание опаляло щеки и шею,

Я чувствовала, как горячие искры его магии проникают под кожу, но этого было катастрофически мало. Лёд, который я так щедро втянула в себя, уже почти добрался до моего сердца.

— Слишком медленно! — Отчаянно прорычал он.

Я снова с трудом приоткрыла веки. Эйден навис надо мной, его зрачки, вытянувшись в острую вертикаль, сейчас были почти чёрными. В его глазах паника мешалась с беспомощностью и такой жесткой решимостью, что мне стало не по себе.

— Прости. Но у меня просто нет выбора. Так будет быстрее. Мне придётся это сделать, иначе ты можешь погибнуть.

Он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе.

Что это он собирается делать?

Как лекарка я, конечно, была в курсе, что происходит между мужчинами и женщинами, когда они оказываются наедине на такой вот большой удобной кровати.

Но не сейчас же! Он что, собирается сделать это прямо сейчас… когда я даже пошевелиться не могу? Я не смогу ни закричать, ни залепить пощечину по драконьей морде! Происходящее настолько меня возмутило, что я даже немного пришла в себя.

Эйден даже не стал срывать с меня остатки одежды.

Он просто накрыл меня своим мощным телом. Его обжигающе горячие ладони обхватили моё лицо, пальцы зарылись в волосы, притягивая меня ближе, и в следующее мгновение он жадно, почти грубо накрыл мои губы своими.

Это был не просто поцелуй. Это был обрушившийся на меня поток жидкого пламени.

Чистая, первородная магия огня хлынула прямо в меня. Жар буквально выжигал ледяную отраву из каждой клеточки моего существа.

И в этот момент я очень отчетливо ощутила, как мало осталось на нас обоих одежды.

Я не могла посмотреть, по-моему, на мне ее уже вообще не было.

Но на Эйдене была распахнутая на груди рубашка, под которой перекатывались напряжённые мышцы. Его кожа была горячей и гладкой. Широкие плечи, сильная шея, тяжёлая грудь, придавившая меня к постели, — всё это сейчас было так близко ко мне…

Кровь буквально вскипела. От шока, от стремительно возвращающегося тепла, от его близости и нежности, которую он даже не пытался скрыть, моё тело само выгнулось ему навстречу.

Онемевшие руки скользнули вверх по его горячей коже, по шее, широким плечам и зарылись пальцами в тёмные волосы.

Я ответила на поцелуй.

Ответила так жарко и отчаянно, как хотела тогда в его кабинете, во время проверки.

Эйден издал низкий, утробный рык. Почувствовав мой ответ, он разорвал поцелуй всего на долю секунды, чтобы судорожно втянуть воздух, и его горячие губы мазнули по моей скуле.

— Ты сумасшедшая, — хрипло выдохнул он, и в его голосе смешались злость и невероятное облегчение. — Зачем ты потянула эту гадость на себя?

— Я… я почувствовала, что могу и решила попробовать, — так же сбивчиво прошептала я, чувствуя, как его пальцы сжимаются на моём затылке. — Иначе бы ты умер.

— Дурочка, — выдохнул он, и это слово прозвучало как самое нежное признание. — Мое лесное солнышко.

Он снова накрыл мои губы своими, на этот раз уже без всякой мягкости — глубоко и властно. Его горячий язык скользнул по моим губам, заставив меня приоткрыть рот, и этот поцелуй из спасательного превратился в голодное сладкое безумие.