Глава 26

Как и следовало ожидать, реформы, которые мы затеяли с Карнелом, спровоцировали в Академии настоящий переполох.

К вечеру в приёмной ректора было не протолкнуться. Аристократы с жаром доказывали, что диплом — это такой же обязательный атрибут статуса, как фамильные драгоценности, породистые скакуны и безупречная родословная. И считали возмутительным дальнейшее применение магии их детей на благо общества.

Карнел взывал к логике и ссылался на личное поручение короля. Но возмущённые родители логику игнорировали и грозились дойти с жалобами до самого монарха.

— Можете пожаловаться мне, — негромко предложил я, переступая порог переполненного кабинета.

Все сразу притихли.

— Казна содержит Королевскую Академию не ради расширения кругозора ваших отпрысков, — чеканя каждое слово, произнёс я. — А вполне обоснованно рассчитывает получать квалифицированных архитекторов, бытовиков, артефакторов, целителей, алхимиков и так далее. Ещё вопросы?

Все молчали. Дискутировать с Верховным драконом, который по факту владел половиной королевства, желающих не нашлось.

Но выход из, казалось бы, тупиковой ситуации нашёлся быстро. Виконт Саторн — отец той самой Оливейры, имевший за плечами внушительный опыт службы при дворе, — разрешил ситуацию блестяще:

— А если мы просто... это купим? Ну, сами оплатим обучение?

Вопрос решился до смешного просто. Правда, смешивать два потока — тех, кто действительно хотел учиться, и высшее общество — оказалось бессмысленно: больше половины обязательных дисциплин высший свет считал пустой тратой времени.

Сошлись на компромиссе — через год Академия запустит для первокурсников отдельный платный факультет с усечённой программой. Курсам постарше тоже придётся оплатить обучение или проходить практику в утроенном объёме, чтобы наверстать упущенное. Несогласным предложили покинуть Академию.

К вечеру общежития Академии опустели более чем на треть.

А я наконец-то мог уйти домой.

Вивьены ещё не было. Я небрежно бросил камзол на спинку кресла и на несколько секунд остановился посреди гостиной, прислушиваясь к тишине. Дом казался невыносимо пустым без неё. Надо же, как быстро я привык к её присутствию в своей жизни. Я усмехнулся собственным мыслям.

Подошёл к окну, расстегнул ворот рубашки и задумчиво провёл ладонью по шее.

Вопреки моим, возможно, излишне самоуверенным ожиданиям, Вивьена не спешила падать в мои объятия.

И дело было вовсе не в равнодушии — её холод я бы сразу распознал. Нет, её тело отзывалось на меня с такой искренней яркостью, что это сводило с ума.

Но стоило мне сделать шаг навстречу, как между нами мгновенно появлялась глухая стена. Она тянулась ко мне — и сама же себя жёстко одёргивала.

Это было не отвращение. Она боялась. Смотрела на меня так, будто ждала приговора.

Брать неприступные крепости и ломать хребты монстрам сейчас казалось куда проще, чем очаровать девчонку. А меня тянуло к ней так, что сводило скулы.

Всё изменилось ещё там, на площади, в первые минуты, когда я почувствовал её запах. Я мог бы сказать, что влюбился, но это слишком простое определение для истинной.

Для дракона его пара — это дом, это полёт в чистом небе, это единственный луч света в жизни.

Сначала меня просто потянуло к ней с такой силой, что мой дракон требовал немедленно запереть её и больше никуда не отпускать. И я был с ним согласен.

Но видеть, как она сжимается от страха в моём присутствии, и понимать, что та, к ногам которой я готов бросить весь драконий мир, видит во мне чудовище, было невыносимо.

И самое главное — я хотел, чтобы она мне доверяла. Истинная связь — это ещё и обоюдный поток магии. Поэтому дракону жизненно необходимо абсолютное доверие своей пары.

И её тело отзывалось на меня, а её магия тянулась к моей. Я хотел, чтобы однажды она полюбила меня так же, как уже любил её я. А значит, пора было действовать.

Я поймал своё отражение в тёмном стекле. После целого дня административных баталий я выглядел слишком суровым. С таким лицом самое то принимать капитуляцию врага, а не пытаться приручить испуганную девушку.

Я улыбнулся. Нет. Оскал хищника тоже не подходил.

Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Подумал. Расстегнул вторую. Критически осмотрел результат в отражении...

И расстегнул ещё две. Затем медленно, с трезвым расчётом, закатал рукава, обнажая предплечья.

Никакого дешёвого позёрства. Просто Вивьена была настолько неискушённой, что мой вид действовал на неё безотказно. А я не видел ни одной разумной причины этим не воспользоваться.

Судя по всему, её голова была забита какими-то нелепыми стереотипами о жестокости драконов. Значит, сначала нужно было заставить её забыть о страхе и вспомнить о том, как на меня откликается её тело.

Я как раз наливал себе воды из хрустального графина, когда в прихожей тихо щёлкнул замок.

Что ж. Посмотрим, как долго она сможет держать оборону.

Я не пошёл ей навстречу сразу. Остался стоять у окна, позволив себе наблюдать из тени. Пусть войдёт, увидит меня и снова попробует убедить себя, что у неё всё под контролем.

И в этот момент на пороге кухни появилась Вивьена — раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, чуть запыхавшаяся, с этим своим забавным настороженным выражением на милом личике. В её руках была большая картонная коробка, от которой одуряюще пахло печёным мясом и пряностями.

Она замерла, едва переступив порог. Я поймал её растерянный взгляд, который против её воли скользнул по мне сверху вниз и предсказуемо задержался на распахнутом вороте рубашки.

Вот так, моё лесное солнышко. Значит, я всё рассчитал верно.

В тишине кухни было отчётливо слышно, как она судорожно сглотнула.

Значит, расстёгнутая рубашка, обнажённые предплечья и подчёркнуто расслабленная поза произвели именно тот эффект, на который я и рассчитывал. Её обычная собранность дала первую трещину.