Глава 18. Мари

Мой обман удался. Вторую полоску, сделанную лаком, было не отличить от первой. Я торжественно вынесла тест и положила его перед Генрихом, в душе надеясь, что он не почувствует слабый запах ацетона. – Видишь, я не вру. – Вижу. Что будем делать? – Ты о чем? – О ребенке. Мне он не нужен! Муж сказал эти слова так категорично, что у меня в душе поднялась обида. Обида не за себя, а за всех детей, не появившихся на свет по вине вот таких козлов. «Сволочь! Вот же сволочь!» – кипела я, стараясь держать на лице деревянную улыбку. Глазами искала какой‑нибудь предмет, чтобы огреть эту дубину по голове – изначально неверная тактика. «Тоньше надо действовать, Маша! Хитрее!» – Не понимаю, – губы задрожали чуть больше, чем следовало по ситуации. – Тебе не нужен наследник. – Пока нет. Сходишь к врачу и сделаешь аборт. – А если не пойду, что будет? Привяжешь к креслу гинеколога насильно, или поручишь операцию своему дружку? – выкрикнула я, уже не контролируя злость. – Ты совсем дура? – Генрих покрутил пальцем у виска, глаза сверкнули ледяным огнем. Я сжалась. Ударит! Сейчас ударит! Руку завела за спину и нащупала пальцами… палочку теста – слабая защита. Разве что прицелиться в глаз. Но Генрих махнул рукой и вышел из спальни, хлопнув дверью. В голове табунами понеслись мысли: «Ему вообще не нужны дети, или он не хочет их именно от меня?» Естественно, ребенок сделает наш брак более качественным и серьезным. Но перед глазами все еще стояла сцена в подвале. Муж наблюдал со стороны, как его друг пытался меня изнасиловать. После этого я уже не верила ни в его красивые слова о любви, ни в нашу семью. «Черт! А я вообще замужем? В свидетельстве о браке я не расписывалась, в книге регистрации тоже. Какой‑то дядька помахал кадилом перед носом и объявил нас мужем и женой перед малочисленной толпой родственников и знакомых. «О Боже! – новая мысль буквально свалила меня. – А это точно были родственники? Вдруг и свадьба – маскарад?» Я потрясла головой: так нельзя! Скоро параноиком стану. Зачем разыгрывать представление, тратить столько денег, чтобы закружить голову русской рабыне, которую можно просто использовать, как угодно. Немного успокоилась. Все же начало наших отношений было искренними. Что изменилось сейчас, сказать трудно. Мысли потекли в другом направлении. «Так, а если попробовать из этой ситуации извлечь выгоду? Аборт – процедура платная. Значит, у меня в руках будут деньги. Светиться лицом в таком месте Генрих не захочет, получается, отпустит одну или с прислугой». Голова кипела, и я боялась выдать радостные эмоции. Генрих вошёл в спальню и начал раздеваться. – А родители твои согласятся с таким решением? – я не могла быстро сдаться, чтобы не вызвать подозрений. – Причем тут родители? – Ну, они‑то считают наш брак прочным. Муж прострелил меня взглядом, молча повернулся спиной и выключил свет. Какие мысли терзали сейчас его голову, я даже не догадывалась. Удивительное дело, известие о моей беременности убило напрочь сексуальность мужа. Он даже отодвинулся к краю кровати, словно боясь меня задеть и заразиться проказой. Утром Генрих рано ушел в университет, забыв об аборте и походу к врачу. Поведение мужа поставило меня в тупик. Неужели он решил пустить все на самотек? Если так, то мой план побега рушился, еще не начав обретать окончательные формы. Нужен был другой способ. И он подвернулся через неделю. За это время мое настроение менялось от радости до отчаяния. Муж со мной почти не разговаривал, старался уходить рано и возвращаться поздно, чтобы со мной не столкнуться. Мне это надоело, и вечером я подкараулила его в холле. – Дорогой, – бросилась к нему на шею со слезами на глазах, имитируя гормональный всплеск. – Ты на меня обиделся? Ну. Прости! Я же не виновата. Так получилось. Судьба! Я сойду с ума от скуки. Свози меня на шопинг. Нет, давай поужинаем в ресторане. Прошу тебя! – Ты куда‑то хочешь пойти? – Генрих взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Я не отвела взгляда. – Ты скажи. Я не знаю Дрезден, хотя и живу здесь уже полгода. Складка пролегла между бровями, голубые глаза потемнели. Казалось, какая‑то мысль не дает мужу покоя. Словно он сейчас принимал трудное решение. Наконец он вздохнул и потрепал меня по щеке. – Собирайся. – Ой! – взвизгнула я и бросилась на шею. – Куда? – Осторожнее, ты помнешь мой галстук, – осадил он. – Завод «Фольксваген» устраивает презентацию нового автомобиля для инвесторов. Приглашена вся наша семья. – Ох! – всплеснула руками и кинулась в гардеробную. Я даже растерялась от счастья. Первый раз муж выведет меня в свет. Как это понимать? Он принял меня в качестве настоящей жены вместе с ребенком? Или это еще один хитрый маневр, чтобы затащить в постель к своим дружкам? Но думать о плохом не хотелось, а вот использовать шанс для побега – очень. – Я сам выберу тебе наряд, – остановил меня Генрих. Он предложил мне строгое черное платье. Оно хорошо сидело на фигуре, но прятало колени и зону декольте. Я разочарованно вздохнула и повернулась к мужу. – Мы идем на похороны Фольксвагена? – Ну говори ерунды! Убери волосы в пучок, – я скрутила пряди в жгут и хотела уложить их на затылке, но Генрих легонько ударил меня по пальцам. – Не так! Лучше, чтобы пучок был на шее. – А украшения надеть? – Только обручальное кольцо и серьги‑гвоздики с бриллиантом. – Так строго! А браслет? – Ты хочешь быть похожей на новогоднюю елку? Моя жена должна быть самой красивой и элегантной. – Милый, – разволновалась я еще больше. – Может быть, мы съездим в тот спа‑салон? Помнишь, как тебе понравился мой вид перед свадьбой? Сказала и замерла в ожидании. Даже сердце, казалось не стучало. – Хорошо, – после паузы сказал муж и крикнул: – Эльза, приготовь вещи фрау Мари! Выдохнула и втянула ноздрями воздух так, что закружилась голова. Меня просто переполняло счастье. Целых два развлечения за день. Я зажмурила глаза, но вспомнила не процедуры, которым сейчас буду подвергаться, а русского доктора, в чьем кабинете я лежала после аварии. «Вот бы его еще раз увидеть!» – мечтательно подумала я и нахмурилась. Только что мелькнула какая‑то мысль, но я не успела ухватить ее за хвост, как она пропала. «Черт! Что это было?» По коже вдруг побежали мурашки. Перед глазами появился Ганс и так четко, что я задрожала. Нет, нельзя! Ни в коем случае нельзя выдавать свои мысли и эмоции Генриху! – Ты чего? – муж сжал мою руку. – Ого! Ты как ледышка. Не хочешь идти на вечер? – Нет, что ты! Волнуюсь немного. Я еще с акцентом говорю по‑немецки и не все понимаю, – выкрутилась я. – Боюсь, спросят о чем‑нибудь, а я растеряюсь. – Тебе и не придется участвовать в светской беседе. Возьми бокал шампанского и улыбайся. Все! Пусть коллеги завидуют мне. Когда мы вышли из спа‑салона и направились к машине, я невольно кинула украдкой взгляд на вход в клинику пластической хирургии. Увы, знакомого доктора я не увидела. Разочарование волной ударило по сердцу и затопило душу. О боже! Как я хочу услышать русскую речь! Нет… я хочу домой…